Eykan Town

Солнце стояло высоко над горизонтом, когда знакомые верхушки позабытой инфраструктуры показались на горизонте. Это означало только одно: Эйкан близко. Новость так тепло отпраздновалась Уборщиками, как, кажется, ничто и никогда не праздновалось вовсе. Дорога заняла четырнадцать часов, и на неё ушло бы ещё больше времени, если бы в момент нужды они не узнали, что Тамзи, оказывается, умеет водить. Как бы они ни допытывали ответ для чего и, главное, когда он нашел в себе навыки к вождению, они не получили. Скука сжирала их с концами, но когда безудержного дрифтера заменил человек в здравом уме, они смогли хотя бы поспать. Рудо вырубился одним из первых, прямо как по щелчку пальцев, и завалился на дверь, оставляя щекой шоколадные крошки на стекле. Рию нашла это забавным, а Энджин — возможностью устроить какую-нибудь смешную шутку над ним, однако до реализации дело не дошло. Проснулся Рудо от того, что чья-то холодная ладонь бережно хлопает его по щеке. Он вздрогнул, разлепил глаза и сощурился, разглядывая в силуэте напротив своего товарища. — Подъем. Приехали, — из-под респиратора глухо оповестил Тамзи и удалился, оставляя для него пространство вылезти из машины. Ноги скрипели так, будто он сидел неподвижно не меньше недели. За всю дорогу привал посчастливился им лишь единожды, оттого мышцы неприятно забились, но когда Рудо ступил на землю и втянул носом воздух, ноющее тело стало вторичной проблемой. — Твою мать! — Рудо резко зажал пальцами нос, и лицо его скривилось в такой омерзительной гримасе, словно оно сейчас вогнется обратно в черепную коробку. — Эй, пацан, — слава Богу, спасительные руки Энджина оперативно протянули чужую сумку, и Рудо вцепился в нее дикой хваткой, судорожно присасываясь к респиратору. Он задышал так часто и глухо, будто сейчас выплюнет легкие. Ну, или получит подзатыльник. Одно из двух случилось. — Куда из машины прыгаешь без дыхалки, жить надоело? — Что-то с воздухом тут все намного хуже, чем я помню... — показалась Рию, обходя машину и осматриваясь по сторонам. Это был какой-то заброшенный въезд, заросший завалами плесневелого мусора. Город располагался чуть дальше, но из-за отсутствия дороги проехать вперед было невозможно. Придется идти пешком и ломать себе ноги. Этим они и занялись. — Особенность этого города в том, что он не окружен барьером, как все остальные, — Рию поравнялась с Рудо в конце колонны. Ей очень нравилось говорить о том, что ей хорошо известно, особенно когда слушатель смотрит на неё с таким неподдельным интересом, — но я не помню почему. — Да вроде как вода размывала грунт, — послышалось спереди. — Типа, фундамент ты, конечно, достроишь, но настолько большие сооружения не устоят. — А.. почему тогда нельзя попросить Ремлин оставить защитные граффити? — У мусора нет намерений. — Тамзи остановился, и вся группа встала за ним. Воздух стал таким густым, что не только он обратил на это внимание. — Похолодало. — Тамзи коснулся своего подбородка и поднял глаза к небу. На густых ресницах отпечатались отблески заката. Он смотрел прямо на свет, пробивающий сквозь тучи, и даже не моргал. Горизонт был нереалистично ярким. С того момента, как мусор под ногами сменился на сухой бетон, было принято решение отложить все пояснения на потом. Пусть город и оставался лишь отголоском прошлого, он по-прежнему был населен людьми. Теми, кто остался присматривать за сооружениями или теми, кто вцепился зубами в родную землю и отказывался уезжать. Риски для них очевидны, только вот вокруг стояла гробовая тишина. Ни людей, ни мусорных тварей. Рудо никогда не видел места еще более безжизненного, чем это. На контрольном пункте тоже никого не осталось, совсем ничего не препятствовало входу. Цеха, стоящие на окраине, скрипели ржавчиной, холодеющими постройками, и жилые кварталы, впрочем, не сильно от них отличались. Мрак. Пустынные улицы, отсутствие света и бродячей живности превращали город в настоящую сцену с картонными декорациями. В таких условиях ни у кого не было желания вдаваться в исторические подробности. — Что за хрень? — Энджин опустил респиратор, насупился. Последовав его примеру, ребята сняли маски и принюхались. В воздухе все еще густо стоял запах йода, тухлых яиц и сгнивших водорослей, когда-то напоминавших морской бриз. Само пространство казалось липким и тягучим, однако, на удивление, дышалось относительно легко. Рию предложила поберечь фильтры, и ее идею поддержали. Рудо подумал, что от здешнего воздуха голова кружится, словно набитая ватой, но решение группы показалось ему не менее верным. Солнце совсем спряталось за многоэтажками, отбирая последнюю надежду безопасно отыскать хоть одну живую душу. Побитая дверь старой лавки скрипнула и отвалилась, не устояв перед голодными туристами. Конечно, неправильно вторгаться так в чужие магазины и расхаживать там, словно у себя дома, но что-то подсказывало, что тут нет того, кто мог бы быть против. Или вообще хоть кого-нибудь. — Так, — бумажная карта растянулась по столешнице и несколько пар глаз уставились в точку, освещаемую одним единственным фонариком. — Это невероятно странно, но, боюсь, если мы никого не найдем, то это будет означать, что мы здесь надолго. — Будем искать? — Наверное. — Уверен? — Тамзи присел на скрипящий деревянный стул неподалеку и сложил ногу на ноге. Его задумчивое мычание растворилось эхом в зале. — Я к тому, что это, вроде как, не мешает нашей первостепенной задаче. Да и если бы здесь кто-то был, мы бы давно его нашли. — Предлагаешь бросить? — Предлагаю отложить на потом. Мы слишком.. не по погоде одеты, чтобы тратить время, — после его слов Уборщики переглянулись. По их лицам было видно, что необычно пониженная температура начинала всех немного напрягать. — Здесь всегда было так холодно? — Рудо шумно выдохнул и в воздухе заклубился пар. По телу пробежала дрожь, и парень встрепенулся, морща холодный нос. — Неа. — Рию повторила за ним, убеждаясь в перепаде температур. — Возможно, просто неудачно подобрали время. — Тогда не будем засиживаться. — принял решение Занка и обратил внимание на себя. Его голос ударил громким эхом вокруг, и он продолжил намного тише. — Перекантуемся — и в путь. Куда нам? — Сюда, — палец Рию ткнул прямо в карту, прошелся подушечкой по небольшим прямоугольникам с бумажным шелестом и остановился у воды. — Двадцать девятый порт. До того, как Эйкан опустел, здесь располагался склад «Норд-Фильтра». Ради него мы и здесь, полагаю. — Принято, — одобрил Занка и товарищи его одобрительно закивали. Уборщики могли не оставлять следов, но не привести это место в порядок не являлось возможным из эстетических соображений. Стены в потеках ржавчины, кромешная тьма и холодный пол — идеальное место для ночлега. Магазинчик пусть и был пустоватым, благодаря звонким голосам он впервые за столько времени вновь показался по-настоящему живым. Тамзи наскоро забил каким-то найденным тряпьем выбитые окна, и сквозняк, до этого момента жутко свистящий по углам, обиженно затих. Энджин колдовал над газовой горелкой и болтал о чем-то с Рию, вытряхивающей мусор из своих карманов, Рудо в это время стащил с кладовой несколько деревянных ящиков и перевернул их небольшим кругом вокруг источника тепла. Занка настаивал на помощи, но Рудо, пыхтя и скалясь, справился самостоятельно. Он уселся на один из ящиков и уткнулся спиной в холодную стену, проваливаясь носом в капюшон, пока Тамзи неторопливо разбирал свой рюкзак. — Колбасу кто-нибудь будет или паёк разводить? — Энджин еще пару раз встряхнул газовый баллон, и ему удалось, наконец, добиться огня. Он довольно выдохнул и полез в свой бездонный баул. — Ты уверен, что она свежая? — Рию скосила глаза недоверчиво и плюхнулась рядом с Рудо. Поближе, чтобы согреться. — Я тебе не барыга с рынка, — он выудил плотный свёрток, размотал тряпку и в нос ударил густой, жирный запах копчёностей. — Вяленая. Век лежать будет. Сомнительную колбасу разрезали ножом прямо на газете, что Рию предварительно расстелила на импровизированном столе из ещё одного деревянного ящика. Хлеб, которым поделился Занка, казался черствым и сухим, но несколько минут над кипящей водой хватило, чтобы ломтики стали мягкими и душистыми. Тамзи достал жестянку с чем-то похожим на паштет и молча двинул к середине стола. Рудо принялся за колбасу. Мясо было жестким, солёным, с едва уловимым привкусом дыма. Наверное, в то время, когда Эйкан был еще жив, такую колбасу могли продавать в портовых забегаловках. Сейчас же мясо казалось невероятной роскошью. — Пальчики оближешь! — с набитым ртом промычала Рию и довольно зажмурилась. Газовая горелка и один фонарик являлись единственным источником света. Снаружи, за тонким слоем старых осыпающихся стен, лежал мертвый, вонючий, холодный город. От одной только мысли мурашки слоновьим рядом пробегали по коже. А здесь, в этом крошечном пяточке, было тепло. Пахло едой, по́том, пылью. Может, немного сигаретным дымом от вредной привычки Энджина. Было уютно, даже несмотря на то, что по сравнению с деревянными кроватями комнаты штаба казались королевскими покоями. — Рию, — Рудо отломил кусочек хлеба, мокнул его в паштет, — ты говорила, Эйкан без барьера остался. А почему вообще барьеры ставят? Я думал, они от мусорных тварей. — В основном. — с набитым ртом подтвердила девушка, не отрываясь от мяса. — От заразы тоже. Не пропускают грязный воздух, пыль, кислотные дожди. Поэтому везде, где живут большие скопления людей, ставят барьеры. — Как тогда защитить город? — Здесь были свои дарители. — Занка покачал в руке металлическую кружку с кипятком и растворенной в нём мятой. — Они охраняли Эйкан посменно. На самом деле, я надеялся встретить их по дороге сюда… — Может.. их всех съел Сирохэби?! — громкий голос Энджина прокатился по помещению, и даже Тамзи вздрогнул, поворачиваясь к источнику шума. — Чё? — мужчина сощурился. Он внимательно слушал каждого из них, но.. какой еще Сирохэби, черт возьми? — Ну, этот. Говорят, в здешних водах обитает гиганский Белый Змей. — с энтузиазмом начал Энджин, щелкая зажигалкой у папиросы между губ. — Каждый его выдох поднимал цунами, а одним единственным укусом он заглатывал корабли, словно камни. Недаром же здесь нет ни людей, ни мусорных тварей. Может, Сирохэби всех сожрал, а те, кто сбежал, боятся говорить правду? Тамзи и Занка вздохнули в унисон, Рию одобрительно усмехнулась, покачав головой, а вот серьезно-удивленное выражение лица Рудо побудило Энджина продолжать. Поверил. — Запах каждого, кто побывал в Эйкане, Сирохэби запоминает, а если тебе становится холодно, то это значит, что он за тобой уже наблюдает, — голос Энджина сошел на хриплый шепот. Он сделал затяжку, и дым растворился по комнате, оставляя вонючий шлейф. Рудо сильнее вжался в капюшон, смотря на старшего исподлобья с недоверием, и ничего не ответил, однако все же внимание свое заострил на предательски обледеневших щеках. — Хватит ребёнка пугать, — остановил его Занка, ткнув посохом прямо в его затылок. Легонько, но с угрозой. — Да ладно тебе, каждый из нас это проходил. — Тамзи улыбнулся с довольным прищуром. Кажется, эта идея ему понравилась. — А я думаю, Занка прав. — Рию бросила хлебную корку на стол. — Здесь творится какая-то хрень. Не нужно нагонять лишнюю тряску до тех пор, пока не разберемся с этим. — Ну, да ладно. — Энджин хлопнул себя по бедру и поднялся, потягивая руки к потолку. От растяжки под одеждой сладко захрустели позвонки. Конец разговора разом нагнал на всех волну усталости с дороги. — Что ж. Кто на дозоре? — Энджин оглянулся на каждого и не досчитался одного. Тамзи, только что сидевший прямо здесь, в кругу со всеми, уже подкидывал в дальний угол какие-то тряпки, делал место потеплее и уютнее, усаживался, скрывал глаза в тенях зала и всем своим видом давал понять, что он был бы не против, если бы о нем позабыли до утра. Впрочем, претендент уже имелся. Занка поднялся на ноги, глухо стукнув посохом по полу. — Рудо, ты поспал в машине сегодня? — А? Ну.. да. — Вот со мной и посидишь. Часа через три нужно будет нас сменить. Энджин широко зевнул, молчаливым поднятием руки вызываясь следующим, и плюхнулся на деревянные ящики сразу, как только Рудо с них встал. Все сумки мальчики дружно решили отдать Рию с целью созидания уютного гнездышка, а она была этому только рада, закопавшись в них на том месте, где весь вечер до поздней ночи горел огонь. Они уже давно привыкли спать где попало в самых разных суровых условиях, а вот Рудо был рад, что постоит на стрёме. Он всегда спал плохо, о чем прямо говорили его гиганские мешки под глазами, и сегодня один из таких дней, когда он снова не сможет сомкнуть глаз. То ли страшилка Энджина подействовала, то ли в груди действительно с протяжным скрипом царапалось невероятно дурное предчувствие. Оно скатывалось по горлу омерзительным комом и терялось в желудке, кажется, вызывая несварение. Или, может, во всем виновата проклятая колбаса? Рудо присел на старую тумбу у разбитого окна и уперся в него лбом. Улица была пустой, в ночной тьме невозможно было что-то разглядеть, разве что соседний поворот, на который криво косились отсветы восходящей Луны. Мелкие мошки бегали по липкому стеклу, суетились, прыгали друг на друга, и парень наблюдал за ними, завидуя. Он тыкал в них пальцем и думал о том, что хотел бы быть таким же неосознанным и глупым жучком. Комната наполнилась эхом чужого храпа. Они спят сейчас сытые и уставшие, а значит, наверное, внутри бушевало лишь бессмысленное напряжение. — О чем думаешь? — Занка присел напротив, опираясь на свой посох, и глянул на мальчика с дежурной, максимально располагающей улыбкой. Раньше Рудо казалось, что только он улыбается странно, но сейчас Занка действительно выглядел хорошим парнем, каким и являлся на самом деле. — Странно всё это, — тихо буркнул Рудо, глянув на наставника мельком, а потом снова потеряв внимание в тротуаре улицы за окном. — Конечно, я не ожидал теплого приёма, но что б настолько… — Согласен. Но, знаешь, завтра у нас будет достаточно времени, чтобы разобраться со всем этим. Рудо коротко кивнул. Сейчас у него совсем не было настроения на разговоры, и Занке не нужно было намекать дважды, потому и не стал он допытывать его дальше. Голова гудела после долгого пути, и Рудо скидывал это на усталость. Эта мёртвая тишина, которую ему доводилось ощущать только на кладбище, пробуждала в нем странное чувство, такое тягучее, неприятное, грызущее. Такое, какое он ощущал когда-то раньше, но настолько огромное, что проще было делать вид, что ничего не происходит. — Отойду отлить. Рудо спрыгнул с тумбы и, дождавшись одобрительного взгляда, скрипнул дверью. Лицо сразу обдал мороз, да такой сильный, что глаза сощурились рефлекторно. Холодный ветер пощипывал кожу, заползал под одежду, и Рудо подумал, что на улице зима, но ни снежинки не было на земле. Ну, или чего-то, что сопутствует холоду на Земной Тверди. Он задрал голову и потер плечи, выдыхая густой пар. Ноги примерзли к земле. То ли страх, то ли холод сковал парня, заставляя лишь беспомощно осматриваться по сторонам и бороться с желанием забежать обратно в помещение. К счастью или сожалению, желание не наделать в штаны прямо там, где все спят и едят, было сильнее, чем страх того, что тебя сожрет за углом какой-нибудь Сирохэби, выплюнув одни лишь косточки, да перчатки. Впрочем, никто же не будет против, если он быстренько зайдет во двор какого-нибудь жилого дома, сделает свои дела и так же быстренько удалится обратно, где все еще работала родная горелка, являясь единственным источником тепла в этой стуже? Никто не слушал, но Рудо всё равно ступал тихо, страшась нарушить эту ночную идиллию. Так, словно весь мир не должен знать, что он снаружи и не спит. А на улице, как назло, хоть глаз выколи. Парнишка махал рукой впереди себя, боясь встретиться лбом с фонарем, а когда успешно пересёк улицу, то и вовсе задержал дыхание, ныряя во двор. Он опирался на стену здания, покрытую кирпичом и, кажется, чем-то еще, что он не смог различить из-под слоя ткани перчатки. Чем-то.. липким, похожим на сметану. Рудо замер, когда сухая ветка скрипнула где-то впереди. Так тихо, отдаленно, словно ему могло просто показаться, но сознание решило оторваться по полной, вырисовывая перед глазами самые ужасные образы. Такие реалистичные, что Рудо едва не обмочился прямо здесь. — Занка?.. — он не придумал ничего лучше, чем позвать своего товарища, прищуриваясь в темноту. Он знал, что Занка сейчас там, в помещении, совершенно точно дремлет, опираясь на свой посох, как плавленое желе. Занка не может быть здесь. Но Рудо надеялся. Надеялся каждым стуком своего сердца, что забилось так сильно в груди, как зверь в клетке, угрожая выпрыгнуть через рот. Слабость как рукой сняло, когда уже знакомый пугающий звук повторился вновь за спиной, но уже ближе, уже более явно. И здесь Рудо понял, что не ослышался. Он оторвал руку от стены, совсем не специально, рефлекторно, оборачиваясь на звук, но когда он вытянул ее снова, то никакой опоры не обнаружил. Он щурился, крутился на месте и размахивал руками в судорожных попытках отыскать улицу, засветы которой не виднелись, как бы он не повернулся. Все выглядело так, словно он провалился в темную лужу, в бездну, не имеющую ни выхода, ни входа. — Да какого хрена, а?! — грозным рыком Рудо заполнил улицу, полагая, что нападение всегда лучше, чем защита, а то, что он не видел ни черта, его стало невероятно раздражать. — Чего орешь? Крик. Громкий, разрывающий горло, и неосознанный замах кулаком куда-то, где неожиданно прозвучала чужая речь. Быстрые движения разрезали холодный воздух, словно масло. Лязг железа, стук, Рудо совсем не успел понять, что происходит, раскрыл глаза в ступоре и замер до тех пор, пока над его плечом не рассеялась голубая дымка. Нежный оттенок растянулся по двору и осветил пространство. Он совсем не верил своим глазам, когда поднял голову и увидел его. Занка. Что-то произошло совсем близко, и если Рудо не смог это даже осознать, то Занка, видимо, успел не только услышать, успеть и заметить, но еще и среагировать. — Держись рядом, — твердо сказал Занка, не слушая возражений, и тьма перед ними рассеялась, очерчивая силуэт, рывками отступивший до следующего переулка. — Ну ты и громкий, пацан, у меня уши заложило, — чужой голос снова напомнил о себе и оба Уборщика напряглись, находя его невероятно знакомым. Да, это точно он. Силуэт сделал два шага навстречу тускло мигающему старому фонарю. Его одежда фиолетовых оттенков исказилась под светом, и он встряхнул головой, словно пёс. Рудо хотел что-то выдать эдакое, но реакция Занки выбила его из колеи. Наставник замер, словно статуя, напрягся всем своим существом, и сам воздух вокруг него поплотнел от вспухших висков. Это нехорошо. — Что ты забыл в Эйкане, Джаббер? — старший, наконец, подал голос уверенно, и Рудо убедился, что не сошел с ума. Тогда вопрос в другом. И его источник сейчас стоял и смотрел на них с забавно-глупым выражением лица, немного сонным, уставшим и местами погрустневшим от недружелюбного приема. Сейчас он был похож не на конченого психа, кем, впрочем, являлся по своей натуре на самом деле, а на какого-то брошенного щенка, ищущего ласки у прохожих. — Тихо, тихо, не кричи ты так, — он поднял руки в добровольной капитуляции и стряхнул головой дреды с лица, мешающие разглядывать двух нарушителей покоя. — Мои тоже спят, я один. — Что тебе нужно? — снова спросил Занка, не теряя бдительности, и аура вокруг него вдруг медленно налилась бледно-голубым. Вся его боевая стойка отвечала угрозой на чужое непонимание. — А вы.. ребята, типа, грелки у вас есть? — ...Что? — Холодно жесть. Боюсь, поразвлечься мы не сможем, если превратимся в сосульки. — Джаббер демонстративно потер плечи, да так активно, с таким усиленным пристрастием, что будто бы вот-вот протрет себя до дыр. — Холод? О чем ты? — Занка прислушался к своим ощущениям и нашел лишь мелко бегающие мурашки, но вот когда он мельком глянул на мальчика позади себя, то все встало на свои места. Рудо выглядел серьезным, сосредоточенным, но на всей его подрагивающей фигуре читался невероятный дискомфорт. Ресницы слипшиеся, тяжелые, челюсть постукивала часто и ритмично, а щеки мороз так разъел, что уже не ощущался, выдавая свое присутствие лишь пунцовым покраснением. Однако Рудо, видимо, это совсем не замечал. Тогда и Занка прочувствовал невероятный сквозняк, блуждающий под тканью одежды. Их наряды предназначены для жаркого климата, но никак не для зимы, даже если на Земной Тверди зима в привычном понимании являлась крайне редким явлением. — Ха-а, я пока хоть чё-то тёплое искал, сам чуть не окочурился. У меня же этот ещё… как его… Ну ты знаешь короче. Вон, а парнише-то совсем плохо, смотри. — Джаббер указал пальцем, а Рудо оскалился в ответ, взглядом угрожая этот его палец откусить. — Не уходи от темы, подонок! — не сдержался и выпалил подросток, равняясь с Занкой. Сейчас он не хуже наставника хотел начистить расхитителю лицо. Кто знает, откуда он взялся, что ему известно и, главное, для чего он подкрался к Уборщикам настолько близко в такой поздний час. Джаббер тяжело, демонстративно вздохнул, и его лицо расслабилось в невероятной скуке, но лишь на секунду, позже сразу растягиваясь в новой улыбке от мыслей, содержанием которых страшно было интересоваться. — Я здесь не чтобы драться, расслабьтесь. Я, конечно, тоже почти поддался соблазну, — Джаббер прикусил палец и из-за его довольной рожи Рудо вспомнил громкий лязг прямо над головой. Тогда, когда Занка подоспел вовремя, — но если мы перережем друг друга, то отсюда нам точно не выбраться. Нам, типа, поручили найти выход. — «Нам» это кому? — Да всем нам. Мы все тут встряли, как и вы. — О чем ты вообще? Диалог казался до крайности честным. Рудо подумал, что это может быть обманным манёвром, так сказать, отвлечь дозор, пока все остальные крепко спят. Переулок залился ночными оттенками, и ничего не мешало Рудо развернуться на месте и как можно быстрее отправиться обратно к магазину. Занка не стал его останавливать — понял без слов. До самой двери парниша слушал внимательно каждый шорох, ожидая начала перепалки или даже полноценного сражения, но эти двое до последнего сохраняли тишину. Рудо толкнул дверь в магазинчик и глаза его округлились, как блюдца, когда он узрел эту картину. Энджин, снял рукава, закутавшись в своем плаще, как в последнем островке тепла, а Рию, свернувшись клубком меж сумок, крепко обнимала себя за плечи. Ее веки дрожали, брови хмурились, но она все еще спала, как и все остальные. Тамзи сидел в углу все в той же позе, но тело его содрогалось не менее напряженно и пуще остальных его лицо кривилось не столько от холода, сколько от боли, бродящей по коже острыми морозными когтями. Рудо сорвался с места, бросился к Энджину, что валялся ближе всех к входу, и развернул его на спину. Несколько тяжелых толчков в плечи было достаточно, чтобы его разбудить, но все его лицо выглядело болезненно бледным. — Ты чего? — Энджин тяжело поднялся, едва держа голову и прощаясь со сладким сном, а после сразу приобнял себя, задерживая дыхание от того, насколько же ледяной воздух прокатился по носоглотке. — Еб твою мать, что ж так х-холодно.. — он оглядел комнату, посмотрел на Рудо, кажется, разгневанного не столько от раздражения, сколько от растерянности, на Рию, сжимающуюся на полу, и на Тамзи, лежавшего у стены безжизненным мешком. Он осознал, что не чувствует пальцев, но это не остановило его от моментальных попыток отыскать газовый баллончик и зажечь горелку, пока Рудо поднимал остальных товарищей. Теперь пугающая легкая прохлада превратилась в ледяную стужу. Ребята собрались вокруг газовой горелки, обложились рюкзаками и газетами, выставили руки к огню. Тамзи избавился от лишней ткани своего костюма и позволил Рию обмотать ею оголённые участки кожи, чтобы совсем не покрыться инеем. Казалось, сейчас они примерзнут друг к другу. Не было ни времени, ни возможности хотя бы спросить друг у друга что происходит. Они знали, что никто из них ничего не понимал. — Где Занка? — скрипя зубами, Рию задала вопрос, но ее голос так просел, что был едва слышен. Энджин повторил ее вопрос, и Рудо, прячущийся с ним под одним его большим пальто, внезапно замер. Он так перепугался за ребят, что совершенно забыл о Занке, водрузившим короткие переговоры на себя, и о Джаббере, кажется, говорящем о сосульках. «У вас есть грелки?» — воспоминание о просьбе Джаббера всплыло в черепной коробке, а вместе с ним и море вопросов, на которые не имелось ни одного ответа. Значит, расхитители тоже здесь? И им тоже настолько холодно, что один лишь Джаббер смог показаться и попросить о чем-нибудь, что способно хоть немного согреть. Паршиво. — Рудо, где Занка? — Энджин повторил громче, серьезнее и пихнул локтем парня, что снова задумался с неопределённой гримасой. В этот самый момент дверь магазина вновь открылась, протяжно, с противным скрипом, и позволила лунным засветам проникнуть в помещение, окинув плавающими лучами зажатые друг другом фигуры. Рудо сначала обрадовался, выпрыгнув из под пальто и бросившись к Занке, но слетевшая тень с лица стоящего на пороге показала, что это не Занка. Совсем не Занка. Уборщики напряглись. Джаббер. — Ну и видок. — красный нос втянул влагу, размазанную по лицу. В его руке одеяло. Плотное, меховое. За плечом — Занка. — Ликуйте, я впервые пришел на помощь. Да-а, — Джаббер оглянулся назад, довольно протягивая. — За-анка?