Очень Громко
4 апреля 2026 г., 12:29
♪Marino – Devil in Disguise♪
Иногда природа знает много больше человеческих умов. Предвещает проблемы и катаклизмы, а также даёт шансы и дары. И вот так, в один из дней, природы кричала на людей, посылая на них грозу, дождь с крупными каплями и тёмным, тучным небом. То была обычная пятница, когда рабочий день заканчивался у большинства работяг из офисов и когда начинался у владельцев, работников баров, ночных клубов и пабов. Лондон, в обычной себе неповторимой атмосфере, не изменял своим погодным условиям, поэтому к восьми вечера дождь всё также хлестал на брусчатых улицах, задувая в самые злополучные переулки холодным ветром и обращая даже самые яркие улыбки в недовольные лица. Но стоило им зайти в помещение, где природа была не столь сильна, они вновь начинали улыбаться. Именно так и произошло с последними зашедшими в паб «Кривая Улыбка», что стоял вдоль обширной реки Темзы, где ветер был в апогее своей силы.
«Кривой Улыбкой» заправляли немногие владельцы, вплоть начиная с 20 века. Первым, кто купил было это здание звал себя Харлан и ничего лишнего. Точнее будет пометить, что более информации не сохранилось по наши дни. Печально, но такова глупость людская. Приобретя здание в обветшалом состоянии, он принялся восстанавливать двухэтажный дом. Харлан укрепил каркас, привёл в порядок фасад здания и облагородил территорию вокруг, смастерил новую лестницу на второй этаж, уплотнил стены и заделал пол. Затем он починил разбитые окна, заказав стекло и уплотнив оконные рамы. Никто не знал откуда прибыл этот странный человек, но в худощавых сведениях говорится, что ночевал этот «оборванец» (так его часто описывают в записях) не в восстанавливаемом им здание. Каждый день он приходил с самыми первыми лучами солнца. А затем уходил на своих двоих лишь когда лунный диск уже плыл над головами и домами. Его также зовут трудолюбивым и сострадательным, но при этом «вселяющим тревогу». Спустя два года восстановления здания и полного обустройства внутри, Харлан принялся прибивать с молотком в руке табличку, на которой было написано: «Паб «Кривой». Никто и по сей день не знает в чём была причина, называть так паб. Некоторые из заинтересованных лиц, объяснили это тем, что до того как Харлан восстановил здание, то выглядело некрепким, неустойчивым и конечно же, кривым.
После десяти лет успешного ведения бизнеса с «Кривым», Харлан неплохо преобразил здание, украшал и укреплял с каждым годом и заработанным фунтом стерлингов. Люди шли и разносили вести о том, как приятно выпивать в «Кривом», что на Темзе. Однако, даже так, никто не защищён от случайностей или грёбанной судьбы, как угодно. Когда Харлану, владельцу паба «Кривой», было примерно лет тридцать шесть, а на Лондон опустился туман с моросью, на него напали в переулке. У одного из тех бесчестных бродяг был ржавый, даже толком не заострённый нож. Пару колотых в районе правого бока оказалось достаточно в 1951 году. И так, Харлан, умер в переулке, истекая кровью. Нашли его ближе к следующему утру, а после, выставили паб «Кривой» на продажу, как собственность города Лондон. Впрочем в тот момент объявился его младший брат, который по крайне мере величал себя таковым. Он говорил, что только ему должен перейти паб, ведь они кровные родственники. А так как генетических тестов в то время ещё не изобрели, появились те тридцатью годами позже, пацану двадцати лет, который был очень даже похож на покойника Харлана с его тёмными глазами и светлыми волосами, беспрепятственно отдали во владение паб «Кривой». После трагичной гибели «Добродушного» Харлана многие постоянные клиенты сплетничали за спиной младшего. Сможет ли это пацанёнок удержать такой приличный паб? Есть ли у него опыт в таких делах? А точно ли он брат «Добродушного», ведь что-то не помню я его, когда паб только строился. Потянет ли такой бизнес этот парень?
Тем не мнее, опасения благочестивых дураков сменились радостью слишком быстро. И так, после управления «Кривым», мальчишка, с озорным огнём и вспыльчивым характером, прижился как свой в здешних районах. Шли годы и бизнес шёл неплохо. Орвилл, названный брат Харлана «Добродушного», и вправду умело управлялся с каждым пьяницей и завсегдатаем. Господа констебли иногда приходили в «Кривого», чаще чтобы выявить нарушения, а когда не находили, стали посетителями и близкими друзьями с хозяином. Некогда тот, кого звали пацаном, умело обращался языком и манерами, используя в своих целях так, как только заблагорассудится. Так, Орвилл, второй владелец «Кривого» хозяйничал около сорока лет. В 1975 году же обрадовался весь паб и те, кто помнил Орвилла «Хитрого» ещё мальчонкой. Родился у него сын, крупный такой и молчаливый. Прозвали его Беккет, а фамилию получил ту, что взял себе единолично сам Орвилл, «в честь погибшего старшего братца» – Харлан. И вот, начиная с 2011 года, после тихой смерти во сне Орвилла «Хитрого» Харлана, во главе паба встал его сын.
Сразу же большой мужчина с волосатой грудью, большими руками, аккуратной бородой и усами стал вводить свои правила. Сперва он сразу же переименовал паб, назвав «Кривой Улыбкой». Говорил Бек, что это название подходит больше, ведь у его отца была именно такая улыбка, «да кривая, но зато добрая». После он изменил меню на более современный лад, сделал небольшую возвышенность и нишу для музыкантов, столов стало меньше, как по размерам, так и по количеству. Вокруг барной стойки он поставил штук одиннадцать барных стульев, отделанных искусственной чёрной кожей. Много алкоголя и разных коктейлей стали наполнять стену позади бара, как украшение и также для удобства работников. Пол и стены претерпели изменения, последние обзавелись новыми кирпичами, декоративными красными. Второй этаж, который уже служил не более чем чердаком, сгибался под количеством хлама. Однако места на первом было достаточно, и для танцев, и для попоек. Шли года, и вот, уже практически 70 лет работал паб вблизи Темзы и даже сегодняшняя удручающая погода Лондона не сможет его снести. Возможно, они просто не взяли во внимание некоторых людей.
Скучающе, за барной стойкой сидела девушка, покачивая в руке стакан «олд фэшн» со скудными остатками янтарной жидкости на дне. Левой рукой она подпирала голову и с пустым взглядом засматривалась на лакированную деревянную стойку внушительной ширины, просто задумавшись. Прямые, золотые локоны с абсолютно ровными кончиками прикрывали её тонкую, бледную шею, и такая же ровная чёлка спадала на глаза, покрывая лоб. Следуя ближе к макушке, были видны её проявляющиеся тёмные корни, ведь несмотря на то, сколько бы она не красилась, тёмный оттенок всегда вырывался наружу. Впрочем, её мало волновали отросшие корни в данном случае. Больше всего волновали взгляды полные жалости к скромной персоне, в целом, она уже привыкла к ним. И нет, внешность тут не причём. Она была не особо примечательна с виду. Румяная кожа, курносый нос, мелкие веснушки по лицу и тонкие губы. Ей сложно было дать даже восемнадцать, несмотря на то, что ей уже как полгода перевалило за двадцать шесть лет. Одета, как ей казалось, по возрасту. Возможно чокер чёрного цвета на шее отдавал подростковой игривостью, но он ей нравился. А так, чёрная водолазка, белая рубашка поверх и кожаная куртка. Ничего необычного.
Ну, конечно, Майло Кларк знала откуда эта жалость. С детства привыкаешь игнорировать косые взгляды и желание помочь в любом действии. Ей даже не было необходимости смотреть в ответ, она просто продолжала водить голубоватыми глазами по лакированной поверхности бара, предпочитая быть невидимой. Вздохнув Майло опрокинула остатки алкоголя и отставила пустой стакан в сторону, чувствуя как горечь расходится по горлу и исчезает, как мимолётный эффект. Подняв голову, она решается развернуться на барном стуле и всмотреться в собравшуюся толпу. Мужчины и женщины разных возрастов наслаждались здешней атмосферы паба. На сцене стояли музыканты. У микрофона стоял парень с акустической гитарой и короткими тёмными волосами, что ловко перебирал струны и пел своим сладким голосом, завлекая слушателей. Пел он что-то про дьявола и его рога, но Майло не особо вслушивалась в это произведение, но мелодия цепляла, будто вводила в транс. Позади него была девушка в шляпе с длинными полями за клавишными и ещё один парень с бородой и электрогитарой. Вместе они не давали заскучать меломанам «Кривой Улыбки», и следуя наблюдательности Майло, многим их ритм нравился, приходился по душе. Посетители спокойно сидели и выпивали, иногда смотрели на сцену, чаще разговаривая между собой и наслаждаясь этим вечером, не взирая на придирчивость погоды.
Внезапно для девушки, стул по правую от неё руку занял мужчина. Пришёл он неожиданно, заполнил её личное пространство в миг, окружая своим присутствием. В пабе пахло многим. Табаком от посетителей, любящих курить два раза за два часа; алкоголем и разными коктейлями; по́том и добрым количеством духов. От мужчины же пахло цитрусом и мятой, спокойный запах в миг успокоил её раздражённый нос. Поэтому Кларк поторопилась быстро изучить его с ног до головы, пока тот заказывал свой напиток на этот взбалмошный вечер.
Высокий, не менее шести футов. Брюнет с небрежной причёской, лохматой слегка и со спадающими прядями на шею. Майло сразу углядела у него на шее пару мелких родинок, что показалось ей милым. Нос у него с крупной горбинкой, аккуратная щетина, волевой подбородок, пухлые губы, и дремучие брови. Одет мужчина был в чёрную рубашку, что плотно обтягивала его накаченное тело, брюки разглядеть было трудно в сидячем положении, но они были классическими чёрными и зауженными по фигуре. Также стандартные лакированные туфли с каблуком. Будто вышел только из своего офиса в какой-нибудь элитной юридической фирме. Через время ему уже принесли его напиток, такой же стакан «олд фэшн» с бурой жидкостью и круглым куском льда, что занимал практически всё пространство стекла. И внезапно голос с его стороны, глубокий и хриплый:
– И обнови девушке.
Приказ раздался и светловолосый бармен быстро глянув на Майло, сразу же взял её отставленный стакан, дабы повторить напиток. После того как стакан из плотного стекла с ржаным виски вновь оказался подле неё, незнакомец отдал наличкой, сразу же расплатившись за эти напитки. Затем он ловко развернулся к Майло, будто старый знакомый, упираясь правым локтем в поверхность барной стойки. Именно в этот момент она увидела его зелёные глаза, болотные и томные во всех пониманиях.
– Привет. – Лёгкая, непринуждённая улыбка коснулась его губ. Майло на мгновение замерла, просто смотря на него, нечасто такое происходило, чтобы к ней подсаживался парень и первым начинал разговор. Ведь чаще всего препятствием служил её «небольшой недостаток». И после этой мысли, Кларк поняла, что этот человек его ещё просто не разглядел.
– Привет. – Тихий, но ровный голос вырвался из её горла.
– Ты здесь одна, как я понимаю. – Девушка кивнула, смотря на алкоголь в стакане, как тот переливается в приглушённом освещении паба. – Славно. Может пообщаемся?
– Ну, можно. Почему бы и нет. – Пожав плечами, девушка будто специально заправила прядь волос за ухо, обнажая её главную слабость.
– Это ведь слуховой аппарат? – Мужчина спросил прямо и без лишней «возни».
– Да, с обоих сторон. – Девушка замолчала. – С самого рождения.
– От чего так? – Незнакомец подсел ближе, словно доказывая свой интерес.
– А, ну, всё достаточно просто. В день моего рождения, у меня было кислородное голодание из-за осложнений при родах. Асфиксия, как маме сказали доктора. Это когда плод не может дышать самостоятельно, после этого мой слух сильно ухудшился до самого максимального минимума. По заумному – нейросенсорная тугоухость.
– Жаль что так случилось. А как твоя мама?
Неожиданный вопрос и его серьёзное выражение лица застало её врасплох и не сказать что не приятный. Сколько бы она не рассказывала о своём проблемном рождении, ещё никто и ни разу не поинтересовался, что случилось с главной женщиной в жизни Майло. Обдумав это в судорожном потоке мыслей полной немой благодарности, она вздохнула, отпила немного виски, прочувствовав новую волную горечи и тепла, продолжила.
– Она в порядке. После родов она около двух месяцев восстанавливалась, но всё хорошо. – Увидев удовлетворение на лице мужчины, Майло даже немного обрадовалась. – Впрочем, ничего такого.
Увидев её неловкую улыбку и взгляд в никуда, он замолчал. Будто давая ей время.
– Как это? Пользоваться слуховым аппаратом? Мне просто интересно, если ты не против.
– Да ничего, мне не сложно рассказать. Именно эти, – пальцем девушка указала на бежевый аппарат, что был в его зоне видимости, – мне настраивал мой специалист, лечащий врач. Дома лежит ещё пара таких же, на всякий случай. Они настроены на ту частоту, при которой я слышу всё достаточно отчётливо. Есть ещё один, старый вариант, он настроен на тот случай, если голова начинает болеть и надо уменьшить нагрузку.
– Но тогда слух хуже, да?
– Ага.
– А как это, когда ты вообще без аппарата?
– Мой слух очень плох. Я улавливаю лишь гулкие отголоски, словно эхо. Или если говорить под водой на расстоянии или в бочке, примерно так. По большей части ориентируюсь по вибрациям и надеюсь на собственную внимательность.
– Ясно. Это поразительно вообще-то. Кстати, – оставив стакан в сторону, мужчина протянул руку, в приветственном жесте, – меня зовут Норман. Тетч.
– Майло Кларк, – она смущённо пожала ему руку и слегка опешила от того, насколько у него большая ладонь, – приятно познакомится, мистер Тетч.
– «Мистер»? Так, по-твоему, сколько мне лет? – В шутливой манере Норман задал вопрос ожидая максимально серьёзного ответа от новой знакомой.
– Эм… Предположу, что примерно…сорок?
– Как-то неуверенно. – С улыбкой подметил мужчина и легко отпил бурбона. – Почти угадала, даже обижаться не буду. Мне тридцать восемь. А тебе, дай угадаю, лет двадцать пять?
– Двадцать шесть. Вы тоже почти угадали.
– Да я молодец, но почему так уважительно? Только потому что я старше, брось. Я даю фору всякому молодняку. Посмотри на меня, разве я не хорош? – Увидев, как он глупо выпятил грудь, она легко засмеялась, незамысловато, будто отпуская всю тяжесть этого смурного дня. Ему этого было достаточно. Увидев её хоть на долю расслабленной, он вновь пригубил бурбона, улыбаясь прямо в стакан.
– Вы определённо хороши собой. – Майло посмотрела на Нормана, который невзначай поглядывал на свои наручные часы, что были на правой руке. – Вы торопитесь?
– Что? Нет, точно нет. Просто не привык с работы уходить раньше чем нужно, но всегда ожидаю чего-нибудь. По большей части плохого.
– Почему? А кем вы работаете?
– Я ветеринар, владелец клиники, если быть точнее. Оставил вечер на своих подопечных и решил отдохнуть немного. Вот, пришёл в самую ужасную погоду в «Кривую Улыбку», всё-таки Бек меня любит, радую его своим присутствием.
– Бек? Это…
– Владелец паба. Беккет Харлан, такой здоровый и бородатый. «Кривой» ему по наследству от отца достался, а тот от его старшего брата. После этот медведь переименовал его в «Кривую Улыбку».
– Ух ты, да у этого места истории больше, чем у моего колледжа.
– Если хочешь, как-нибудь за ужином расскажу подробнее.
Майло всегда знала, понимала всю полезность слухового аппарата, не считая очевидного применения. Теперь, когда не только алкоголь приливал к голове, но и румянец от слов Нормана, что заволакивал её уши целиком, она осознавала, что длинные волосы и аппарат в совокупности не дадут ему возможности увидеть этого. Не даст смутить её ещё больше. Уши горели вместе с лицом, но свет был столь приглушён, что Кларк надеялась на его «врождённую слепоту». Опыта в отношениях было мало, впрочем она точно знала, что этот мужчина очень точно намекал, а может и прямо говорил о том, что хочет встретиться ещё раз. Вне паба с кучей людей. Уведя от него свой рассеянный взгляда, Майло отпила ещё своего напитка и несмотря на собеседника, ответила:
– Это было бы неплохо…но по вечерам, если не хожу в бар, то уже наполовину засыпаю.
– Правда? Почему так? И чем этот вечер особенный?
– Просто я люблю спать, несмотря на кошмары, а сегодня… Просто голова болит целый день, с утра. Пытаюсь забыться алкоголем, если можно так сказать.
– Это не всегда приводит к хорошим последствиям. Не следует себя так изводить, Майло.
Её имя с его уст слышалось ей таким тёплым и уютным, что по спине пробежали мурашки, а в груди перестало давить. Она разжала пальцы, которые сдавливали стакан с последнего раза и позволила себе наконец расслабить спину и шею. Будто сбросила тот груз, что тащится с её девства, как те цепи Боба Марли из «Рождественской истории» Чарльза Диккенса. Три духа рождества: настоящего, прошлого и будущего. А Боб Марли, в роли напутствующего духа и цепи на его теле, где каждое звено – это человек, жизнь которого он разрушил своими действиями. Да, именно так она себя ощущала бо́льшую часть осознанной жизни, ведь её дар и проклятие – это тяжесть. И Майло отдаёт себе отчёт каждый день. Ведь даже если Майло Кларк глуха, этот мир остаётся слишком громким для неё. Слишком тяжёлым и путанным.
– Да, знаю. Но иногда приходится прибегать к чит-кодам. – С вялой улыбкой ответила девушка на предостережение мужчины.
– Лучше попробуй отвлекаться другими способами. Больше читай, гуляй на свежем воздухе или найди интересную компанию. Отношения обычно помогают разгрузить голову.
– Да? По собственному опыту судите? – Слега грубо отчеканила девушка под действием алкоголя и неприятных мыслей. На это мужчина лишь провёл пальцем по краю стакана и улыбнулся, не смотря на Майло.
– В каком-то смысле да.
И в момент слабости обоих настала тишина. Не в пабе «Кривая Улыбка», а в пространстве между ними. Неловкость и смущение съедало Кларк изнутри, а Норман будто и вовсе не испытывал эмоций и чувств по отношению этого вечера и к ней. Мужчина просто продолжал крутить уже пустой стакан в руке, чувствуя только остаточный холод от кусочка нерастаявшего льда, неотрывно смотря вперёд на полки с громадным количеством элитного алкоголя. Дыхание спокойное, размеренные движение и полный контроль над ситуацией. Хотя она этого и не понимала, Майло не чувствовала себя как-то особенно. Кровь прилила к голове из-за градуса напитка и огромного стыда от своих слов. Она не хотела грубить Тетчу, просто иногда неприятные воспоминания выходят из завесы и окунают головой в весь шмат боли. Чаще всего Майло игнорирует их в обычной жизни, тем не менее те всё равно находят способ напомнить о себе. И да, сейчас настал именно такой момент. Дикая боль сгустилась в затылке девушки, в одной чёртовой точке, только усугубляя ситуацию. Её лицо скривилось от неприятного ощущения, но мужчина не увидел этого, она не позволила. Предвещая последующие последствия, Майло вежливо предупредила Нормана о том, что пойдёт сходит в туалет и пройдя через дюжинную толпу людей, наконец достигла нужного места в углу паба.
Зайдя в более тихое местечко, она сразу же зажмурилась от холодного электрического света, который освещал небольшое пространство с тремя закрытыми кабинками, двумя раковинами и большим зеркалом во всю стену. Боль всё нарастала, концентрируясь теперь не только в затылке, а также и в барабанных перепонках. Дикое давление, с таким стрекочущим звуком оглушал. Она щурилась, пытаясь превозмочь боль. Однако такое нельзя просто перетерпеть, заглушить. Убедившись, что в женском туалете сейчас никого нет, Майло склонилась над одной из раковин и посмотрела на своё лицо. Бледное, будто и вовсе лишённое здорового румянца, краснота от алкоголя сошла на нет, а вот уши горели, будто рядом источник огня. Девушка сжимала руки до бела в костяшках, разжимала, что аж пальцы начинали трястись. И так каждый раз, стоило только «стрельбе» в ушах усилиться. Дыхание не стало чаще, оно лишь сокращалось с каждым давлением, а мышцы спины напрягались настолько сильно, что хотелось лечь прямо на эту грязную туалетную плитку. Ловким движением Майло Кларк сняла слуховой аппарат с правого уха и сразу приложила ладонь к месту адского раздражения и напряжения. Словно купол, девушка укрыла его, сосредотачивая тепло в одном месте. Раньше это помогало, но теперь было бесполезным. Ведь в прошлом боль была физической, а причина этой боли была скрыта даже от неё самой. Затем, боль распространилась на всю голову, в том числе и не обошла глаза. Как перед потерей сознания, перед глазами вспыхнули белые пятна, всё помещение стало туманнее и тело слабело с каждой последующей минутой.
И как апогей всякого чувства или события, Майло почти осела на пол, но наконец пришло долгожданное облегчение. Впрочем легче от этого девушке не стало, ведь только боль в голове и ушах стала иссекать, как перед глазами появилось видение, галлюцинация, как было подумала девушка. И другого нельзя было ожидать от подобной Майло Кларк, ведь скептик всегда ищет логическое объяснение. Вот секунды назад она была практически в бессознательном состоянии и в другую, перед глазами предстала тёмная мощённая улица Лондона, под слабым, но тёплым светом фонаря. В мелком переулке, на боку лежит человек, как нечто не живое, не двигается и не дышит. Майло словно видит всё собственными глазами, чувствует телом холод и дождь, даже сырые запахи достигают её обаяния. Всё это напоминало злостные кошмары, что преследуют уже добрую неделю разум девушки, терзая без продыху. Поэтому, Майло, быстро забыв это мимолётное помешательство, которое в удивительном смысле отрезвило, она умыла лицо, надела вновь слуховой аппарат и поспешила вернуться в тёплую, поддатую атмосферу паба.
Более уверенно и медленно, светловолосая девушка обошла кучку танцующих людей, пару девушек и четырёх парней, которые уже явно ничего не замечали. «Им стоит сбавить обороты,» – так было подумала в моменте Майло, пока не увидела Нормана, что скучающе сидел за баром не обращая внимания на других, рукой держась за соседний стул. Ей это мигом польстило, ведь этот до странного джентльменский жест волной тепла отразился в груди. Улыбнувшись, Кларк подошла к бару, избавляясь от последнего ощущения панической атаки.
– Прости, что так долго. – Майло легко прикоснулась к короткой спинке барного стула.
– Ничего страшного. У тебя что-то случилось? Может тебе настолько неприятна моя компания? – С наигранной гримасой предательства Тетч ухмылялся, прикладывая руку к сердцу, будто и вправду случилось что-то серьёзное, что тронуло его до глубины души.
– Что? Нет, конечно. Просто голова заболела внезапно. Сейчас всё хорошо.
– Правда? – В миг выражение лица весёлого Нормана сменилось озабоченностью, без намёка на улыбку. – Уверена что всё в порядке?
– Да. Во всяком случае, больше не болит так сильно. Не надо так сильно переживать, ничего страшного не случилось.
«Кроме того, что чуть не рухнула без сознания в женском туалете. Да ещё и галлюцинациями обзавелась,» – подумала девушка, смеясь над самой собой, не желая показывать или говорить это новому знакомому.
Дальше всё проходило довольно хорошо и без особых проблем. Вновь Норман и Майло начали общаться в нарастающем темпе, разговаривая на темы разносторонние и иногда, возможно слишком детские. Впрочем благодаря этому они всё больше узнавали друг друга. Майло интересовала его работа в роли ветеринара, ведь ей это был интересно. Животных девушка всегда любила больше людей. Мужчина же интересовался её деятельностью, как риелтора с двухлетнем стажем. Ему было интересно каких клиентов она встречала и не доставляли ли они неудобства. Нравится ли ей эта работа? Зарабатывает ли достаточно для комфортной жизни? После первых двух, довольно обыденных вопросов, Майло толком не смущалась, но затем Норман становился всё более напористым. То ли он так своеобразно заботился о девушке, которую встретил час назад, то ли он и вправду так сильно интересуется профессией риелтора. Однако, Майло нечего было ответить на более профессиональные вопросы с его стороны о её работе. Она была самым младшим риелтером в компании, поэтому сделки были, но не самые впечатляющие. Кларк не стыдилась этого, рассказывая всё Норману, ведь это часть её жизни и ничего такого в этом не было. Она никогда не гналась за успехами в работе и карьерную лестницу обходила стороной, за десять миль. Тетч же слушал внимательно, не обращая на музыку и крики толпы, мужчина внимал и смотрел прямо ей в глаза. Она же его взгляда упрямо избегала.
После, мужчина сам решился рассказать о своём, не самом приятном прошлом в компании воров, алкоголика-отца и заядлых преступников. Норман родился и жил в неблагоприятном районе, так сложилась жизнь. Мать его бросила, когда пацану было одиннадцать, поэтому вплоть до поездки в средненький колледж, восемнадцатилетний Норман жил с отцом. Постоянные пьянки старика делали всё только хуже. Руку на сына он не поднимал. Как думается самому Норману, он просто боялся, ведь тогда сын уже превзошёл отца по массе тела и росту. Часто к ним домой приходили его друзья, что играли в покер на деньги. Отец, конечно же, больше проигрывал, чем выигрывал. Реже бывали и хорошие моменты, когда отец и сын стояли и часами бились над старым внедорожником в гараже. В окончание колледжа, он стал ходить на курсы ветеринара, полноценным врачом не стал, но решился открыть свою клинику и в итоге преуспел в управлении. Майло не могла поверить в такую историю вроде бы улыбчивого мужчины. Она хотела сказать как ей жаль, но быстро передумала. Сама девушка не знала отчего ей перехотелось сочувствовать мужчине. Может она просто почувствовала, что Норман рассказал всё это не ради жалости к себе. Может Майло решила, что здесь её вины нет, значит и говорить типичное «мне жаль» не имеет смысла. Впрочем долго размышлять об этом не пришлось. Словно наитием или уже четвёртым стаканом крепкого ржаного виски, Кларк достала из кармана штанов телефон и проверила время.
«Пол одиннадцатого… Чёрт, уже поздно. Нужно домой идти.» – подумала девушка и быстро вернула взгляд к Норману, но тот всё видел и будто уже знал очевидное.
– Уже уходишь? Бросаешь меня? – В голосе мужчины Майло подметила что-то необычное.
Это была не наигранная жалость, без намёка на азартную актёрскую игру. Скорее девушку напрягло его выражение лица в совокупности с интонацией. Спокойные, зелёные глаза не смотрели на Майло, глядели лишь вперёд, рассматривая полки с бутылками. Рука его легко подносила ко рту стакан с янтарной жидкостью, он пил размеренно, не торопясь. А голос, его слова словно пытались отвернуться от неё. Равномерный и внятный, будто мужчина хотел, чтобы Майло услышала его вопросы достаточно чётко, дабы ответить со всей серьёзностью. Губы его казались ей потрескавшимися, бледными, не настоящими. По телу вновь прошли мурашки, неприятные, как от озвученной угрозы. Невольно тело сжалось, а глаза стали бегать от выхода, да обратно к мужчине, который не обращал внимания.
– Прости. Уже поздно, а завтра сделка в десять утра. Не хочу выглядеть усталой перед клиентами. – Тихим голосом проговорила девушка, смотря куда угодно, но не на Нормана Тетча. После его молчания, Майло принялась вставать из-за барной стойки, доставая купюры для оплаты напитков.
– Не надо, Майло. Я тебя тут задержал, я и заплачу. – Вновь на лице мужчины появилась лёгкая улыбка.
– Но это же много. Могу же я хотя бы часть заплатить.
– Не надо, сказал же. – Возникшую твёрдость Майло почувствовала сразу, поэтому мигом убрала купюру обратно в карман. – Ты иди, а лучше закажи такси. Лондон не самый безопасный город для одиноких девушек, который спешат домой в нетрезвом состоянии. Тем более дождь всё не прекращается, так что вперёд.
– Я пройдусь немного, потом вызову такси.
Сама Майло не осознавала почему так ответила. Ещё минут десять назад у неё проскальзывала мысль о том, что лучше всего вызвать такси. Зонта у неё не было, холодный вечер вместе с дождём будто бы гарантировал простуду, грипп и озноб. Не благоприятные условия для прогулки, да ещё и в алкогольном опьянении. Майло Кларк точно принимала эти факторы во внимание и совершенно не хотела идти по холоду в дождь. Так что же так кардинально изменило её решение? Это было не страннее галлюцинаций в туалете паба.
– А вы, мистер Тетч? Долго будете здесь? – На секунду глаза мужчины взметнулись вверх, обдумывая вопрос девушки.
– Наверное, ещё минут десять составлю компанию этим невеждам, не больше. А что, волнуетесь за меня, мисс Кларк? – Дерзкая ухмылка с явным флиртом застала врасплох девушку. Из-за чего она слегка смутилась, но затем быстро взяла себя в руки, вспомнив недавнее странное поведение мужчины.
– Не знаю, возможно.
Озарив мужчину дежурной улыбкой на его мелкое заигрывание, Майло встала с барного стула и лёгким движением помахав мужчине, вышла из паба «Кривая Улыбка». Так, в мгновение ока, Норман остался один, допивая свой последний стакан в этот интенсивный вечер. С минуту или две он был один, несмотря на толпу людей, совершенно не интересуясь их вниманием и шумом. Ему было совершенно плевать что происходит у них, у этих незнакомых людей, что веселятся, пьют и наслаждаются компанией друг друга. Поэтому, как он и сказал Майло, встав через десять минут, Норман расплатился за обоих и вышел на улицу. Холод будоражил всё тело, заставляя покрыться мурашками. Вместо дождя пришла противная мелкая морось с неба, словно туман, она окутывала район и весь город. За этой пеленой было трудно даже рассмотреть Темзу. Выдохнув, Норман расслабил плечи и просто посмотрел в ночное небо, заволоченное серыми облаками. Холод его не смущал, как и неприятный запах канализации, алкоголя и того, что как ему думается, вышло из бедняги, которого стошнило на углу. Мужчина лишь помнил её запах. Такой простой и не замысловатый. Свежесть в чистом её проявлении. Он до сих пор жил тем моментом, когда они сидели за барной стойкой и просто разговаривали.
Простояв так возле места их первой встречи ещё с минуту, он двинулся по правой стороне, переулками к мощённой улице. Норман Тетч точно знал куда идёт и что нужно сделать. Следовал приказу, как верный солдат. Однако в его положении всё было куда сложнее. На его тонкой рубашке всё отчётливее виднелись мелкие мокрые пятнышки от мороси, но ему было плевать, ни холод, ни влажность, не беспокоили этого мужчину. Прямая спины, руки в карманах брюк и только взгляд вперёд. Медленные шаги по камню отзывались стучащим звуком в пустом пространстве вокруг. Вальяжность в движениях Нормана чувствовалась напряжённо, впрочем мужчина этого совсем не замечал, сейчас у него была лишь одна цель. Пройдя вперёд ещё несколько поворотов, он подметил одиноко стоящий фонарь с тёплым электрическим светом. Дождь постепенно возвращал свою силу и капли уже становились много толще, плотнее, он заглушал те шорохи, что послышались в переходе с каменной, дугообразной крышей. Тем не менее, Норман уже знал, что увидит в том мелком пространстве, с низким потолком. Мужчина спокойно прошёл под горящим тёплым светом фонарём и просто встал, рассматривая ту картину, которая вызывала множество эмоций. Не самых приятных для него. Особенно для неё.
На мощённом камнем полу лежал человек, молодой парень, что на боку выглядел абсолютно не живым. Но видимо так и было. У Нормана было хорошее зрение, ведь несмотря на всесторонние раздражители, такие как, плохое освещение, дождь и туман, мужчина увидел красное пятно, растекающееся под человеком. Очевидный мертвец. Впрочем больше всего его интересовал не труп парня, а девушка склоняющаяся над ним, стоящая на коленях. Майло Кларк. С золотыми волосами и голубыми глазами. На лице тотальный испуг, руки дрожат, то ли от холода, то ли от страха. Она совершенно не понимает что ей сейчас нужно делать. Майло хваталась за лежащего человека, будто пытаясь его разбудить. Очевидно, это не помогало, как минимум, мешало входное отверстие в области сердца. Только Норман сделал шаг навстречу к ней, она шелохнулась и резко подняв голову, встретилась взглядом со старым знакомым. Тетч видел в её взгляде всё и одновременно ничего. Непонимание и страх смешались, обращаясь в отчаяние. Ему это казалось милым, то как она не осознаёт ситуацию, как незнание вытряхивает из неё чувство холода или влажности в коленях. Если девушка и сама не понимала, что ощущает, то мужчина знал, как она сейчас хочет поддержки, ищет помощи в его глазах. Словно он был единственным решением в данной ситуации. Впрочем, в какой-то мере, так и было.
Майло Кларк знала ничтожно мало о Нормане Тетче, но меньше всего она знала о своей собственной натуре. Но он знает. Ту её боль в голове и что последовало дальше. Норман знает как ей страшно в эту минуту, от непонимания и нарастающего отчаяния. Мужчина отлично осведомлён о таких особенных людях, о таких, как она. Те дети, что рождаются с особенностями или получают их в самых неприятных обстоятельствах. Да, это ужасно, но такое бывает, когда особенности развития становятся ношей, что будет с ними всю их жизнь. Впрочем, они, как и Майло, будут развиваться, адаптироваться и в итоге только им будет подвластна их «особенности развития». Ведь не зря, он изучал подобные случаи, не зря он работает с ними и по сей день с другими. Тетч встречал таких, и не раз, издержки профессии. Но он видел что-то иное в этой светловолосой девушке, необузданное, мощное. Норман Тетч понимал с каждым взглядом на неё, она сильнее многих и опаснее. Даже если эта наивная Кларк с тугоухостью не осознаёт этого. И всё-таки, не важно кто ты, чем ты занимаешься, Майло всегда будет слышать вас, ощущать и наблюдать. Вплоть до последней искры жизни в глазах. Она глуха перед вашими мольбами и изменить она это не в силах.
Продолжение следует…
в «Свидетель»
