Марафон 16 /М16/

«Доказывать человеку необходимость знания — это все равно что убеждать его в полезности зрения» © Максим Горький       Черта за чертой он преодолевал трудности, что появлялись на пути в совокупности с пятиметровыми стенами. Сперва семья и детство, ведь он уверен что и рождение его было трудным и мучительным. И поэтому, однажды, как новый балласт родился у одной горе-парочки сын, назвали в честь деда по отцовской линии – Норманом. Всю его детскую и невинную жизнь мать с отцом ругались, отец пил, а мама уставала от него с каждым проведённым днём. Мать утомлялась всё сильнее. Её окружали слабые люди, мужчина, которого она когда-то полюбила, стал слабее инвалидов и стариков, алкоголь и азартные игры забирали его жизнь, а ей приходилось на всё это смотреть. Да и она была слаба, ведь не могла остановить своего некогда любимого человека. А потом появился сын. По началу её материнскому счастью не было предела. Хотя бы первые пару лет они с мужем жили душа в душу с маленьким Норманом. Лелеяли его, заботились, учили и играли с ним. В доме становилось всё чище, алкоголя всё меньше, как и дружков-идиотов. Мальчик рос, его прихоти становились всё более неуправляемыми, как и он сам. Играл, бегал и падал. К шести годам вечно разбитые коленки и содранные руки добавляли головной боли матери, которая к этому времени уже замечала, что старые привычки мужа возвращаются, медленно и так неумолимо. Словно раковые клетки.       В осенний день, на удивление пригожий и такой тёплый, что освещал вечно хмурый Лондон, случилось неотвратимое. Такое глупое и судьбоносное, особенное. Норман, которому уже было восемь, самостоятельно возвращался домой, ведь родителям не было до него дела и времени постоянно не хватало на маленького озорника. К этому моменту смышлёный пацан уже отчётливо понимал, что у мамы и папы всё не очень хорошо складывается и стал заботиться о себе сам. Подрабатывал у соседей, гуляя с домашними питомцами, прибирая на их дворах и тому подобное, всякая мелка подработка. В школе он показывал себя умным парнем с отличной памятью и зорким зрением. Всегда такой весёлый, шаловливый мальчишка, с бесконечной энергией и огнём в глазах. Играл в шахматы, показывал успехи в лёгкой атлетике. Проще говоря, самый настоящий самородок среди остальных детей. И вот так, в тот самый день, осенний и пригожий, Норман зашёл домой и услышал крики родителей. Очередная ссора и ничего нового, удивительного или интересного. С тяжёлым вздохом брюнет сбросил свой рюкзак в прихожей, взял со стола яблоко, что наполовину съедено и побрёл, шоркая ногами к источнику криков. Норман уже привык, поэтому увидев родителей в крошечной ванной комнате, с разбитым давным-давно зеркалом и сорванной шторкой от брызг, он не удивился, не испугался. Причины ссор были уже известны. Мама опять начала разговор о пьянстве отца, о том, что он уже неделями пропускает работу на стройке и что только и умеет, так это тратить деньги, которая она зарабатывает уборщицей в мотелях и забегаловках. Норман часто удивлялся, как они до сих пор способны платить за этот крошечный дом в пригороде. Как они всё ещё на плаву? Чем платят по счетам? Отец же всё пропивает и проигрывает. Именно поэтому пацан прячет свои честно заработанные деньги в надёжных местах, куда пьяная рука отца не дотянется.       Так вот, ссора. Мужчина и женщина кричали друг на друга, махали руками, не обращая на сына, стоящего меньше чем в трёх футах. Пацан хрустел не самым свежим яблоком, наблюдая за людьми, считавшимися его родителями, хоть больше напоминали опекунов. Острый ум парнишки часто заводил его в дебри, близкие к антисоциальным, которые развивались от нехорошей жизни. Но именно этот день пробудил в нём это, надломил и раскрошил последний оплот здравого разума и детской надежды. Они ругались, повышали голос, не замечали ничего вокруг себя из-за злобы, обиды и чистого человеческого эгоизма. И в последний момент мать не выдержала слов своего мужа и ударила его, первая подняла руку. Прямо по лицу, столь звонкая пощёчина, что даже восьмилетка дёрнулся и прекратил грызть яблоко. Норман опустил руку и сделал короткий шаг вперёд, ожидая проблем и попутно чувствуя, что должен их остановить. Что ж, если бы он попытался чуть раньше, может всё кончилось бы иначе. Лучше. Его отец посмотрел на свою жену, которая поверить не могла в то, что ударила его первым, он было занёс руку для удара, куда более сильного, но мальчик подбежал и схватил отца за руку, не желая видеть как он бьёт его маму. Мужчина, в три раза крупнее пацана, оттолкнул его, впрочем Норман устоял на ногах и вновь бросился на отца. Только теперь горело в мальчике желание не остановить папу, а сделать так, чтобы он больше никогда не замахивался на мать. Ожидания юного разума не оправдались. Мужчина не оттолкнул его, просто не успел, ведь мать бросилась защищать своего ребёнка. В порыве гнева и неустойчивого положения, мужчина махнул рукой, задев стоящие химикаты, щелочь, если быть точным. Белая бутыль для уборки с мутным гелем внутри расплескался по всему полу и лицу мальца, проникая в роговицу обоих глаз, вызвав агонию.       Боже, как он кричал. Боль и красная сыпь расползлась по всему лицу от эпицентра в глазах. Мальчишка закрыл глаза руками, тёр их с невероятной, но бесполезной силой. Он упал на колени, а потом и полностью оказался на полу, крича. Его мама среагировала сразу же, закричала, отдала приказ удивлённому мужу позвонить в скорую. Муж был ошеломлён, стоял как вкопанный, но только женщина привела его в чувство своим истерическим криком, он сорвался с места и побежал к ненадёжному стационарному телефону, вмонтированного в стену дома. Женщина всё это время была с сыном, утешала его словами, стараясь держать его руки подальше от глаз. А он всё кричал, просил маму чтобы боль ушла, надрывая голос. Отец вернулся быстро, он с паникой глазах сообщил что телефон не работает. Женщина быстро послала его к соседям, у которых телефон работал куда лучше. Она была умной женщиной, знала, что эта трата времени только усугубляет положение сына, но выбора у них не было. Мужчина ушёл сразу после слов жены, она же тем временем подняла сына с пола и подвела к раковине, пытаясь промыть его глаза. Хотя бы попытаться.       Но необратимые повреждения уже вступили в свою силу. Только через пятнадцать минут Норман Скотт прибыл в больницу в сопровождении матери, клокочущей болью в глазах и горьким осознанием происходящего. После трёхдневного прибывания в больнице под наблюдением, после множества тестов, на которые еле хватало денег, врач вынес свой приговор, диагноз изменивший дальнейшую жизнь мальца.       –      Мне жаль миссис Скотт, у вашего сына наблюдается субатрофия глазного яблока. Точнее будет сказать, обоих яблок.       Доктор, мужчина в очках и залысиной говорил умеренно спокойно, смотря прямо в глаза матери, стараясь держать себя профессионально перед женщиной и ребёнком, сидящим совсем рядом с перевязанными глазами. Доктор и вправду пытался казаться уверенным и совершенно безэмоциональным, но даже так мать видела его руки, что держали папку сына, и те предательски дрожали. У этого доктора всё же было сердце.       –      Как?.. Что это такое? Это ведь лечится? – Женщина задала свои вопросы, смотря красными от слёз глазами в глаза человека, который собирался дать ответ.       –      Субатрофия – это сложное состояние, при котором глазное яблоко начинает уменьшаться в размерах из-за падения внутриглазного давления, миссис Скотт. В частых случаях это приводит к полной атрофии. И как и в любом другом случае с атрофией, оно неизлечимо и необратимо. Мне жаль, миссис Скотт. Мы можем лишь наблюдать, пытаться снизить давление, чтобы не пришлось и вовсе удалять глаза.       Дальше Норман не слушал слов доброго доктора, не обращал внимания на всхлипы и мольбы матери, он просто сидел в кабинете на стуле, с перевязанными глазами и позволял себе просто быть. Столько мыслей было в юной голове, столько боли и ненависти к миру. Его кулаки сжимались и он не чувствовал посторонней боли. Только глаза продолжали трещать, выть, но Норман знал, что они уже никогда не будут болеть. Парень слышал два дня назад, как медсёстры шептались за дверью палаты, как они жалели его. Там он задался вопросом, зачем эта наигранная жалость? Потом подошёл доктор и объяснился с некомпетентными медсёстрами, а затем и сам лично зашёл к парню. Он хотел поговорить с ним до того, как мать вернётся из дому со сменными вещами мальчика. Добрый доктор объяснил, что сами глазные яблока деформировались в равной степени, поразив лишь небольшую часть и что возможно, даже не придётся прибегать к хирургическому удалению. Однако львиная часть урона химикатов пришлась по его хрусталику, сделав его зрение мутным и тёмным, делая Нормана слепым до конца дней. Мальчик не плакал больше после того момента, лишь кусал свои губы от нарастающей злобы и желания никогда более не показывать свою добродетель по отношению к человеку. Ведь именно попыткой помочь он обрёл эту ношу. Он желал лишь успокоения родителям, но именно в тот момент боли мальчик прозрел, что спасти эти отношения, лишь несбыточная мечта, глупая и наивная. Самое то, для ребёнка.       И так проходит три года. Вот Норману Скотту уже одиннадцать лет и он совершенно потерял тот огонь и озорной двигатель внутри, в сердце. В школе он потерял большинство друзей, учителя стали сторониться спокойного, но скорее абсолютно равнодушного парня. Оценки по началу ухудшались, со «свистом» летели вниз, если быть точным. Однако после Норман стал набираться опыту, научился владеть своей атрофией и оценки стали выравниваться, но всё-таки не такими, как раньше. В доме же ситуация не улучшилась, стала только хуже по правде говоря. Отец стал чаще употреблять алкоголь со своими дружками. Счастливым стечением обстоятельств было то, если хотя бы один день мужчина оставался трезвым. Мать же, всё также продолжала работать уборщицей в мотеле и официанткой в забегаловке, насколько знал её горе-муж. Тем не менее, Норман всегда знал правду. После его слепоты и того первого года, когда мама заботилась о нём, она ослабла, физически и психологически. Вечные пьянки и жизнь, которая не меняется сколько не бейся. Её это ломало, день за днём. Пацан стал замечать, как здоровье мамы ухудшилась, как она стала безразлична к отцу и его алкоголизму. Голос выдавал. Ей было плевать. А после мальчик понял до конца, матери уже было плевать и на него. Именно в этом возрасте Норман лишился матери, ведь она бросила его и отца. В тот вечер, отец как всегда был пьян и он даже не старался остановить женщину, но он подозвал к себе своего единственного сына, усадил его рядом на стул и начал говорить:       –      Знаешь, твоя мать такая шлюха… Бросила нас! Меня! И своего ослепшего сына. Как только посмела! – Мужчина не смотрел на сына, глядел лишь в полупустую бутылку. – Думает я не знал что она изменяет мне с дилерами! Сука! Ещё и наверняка сама употребляет…       Норман слушал молча, внимал каждому слову, запоминал. Да, тот пьяный бред отца казался ему логичным, ведь резкое ухудшение её здоровья, когда она тихо жаловалась на выпадающие волосы, как память подводила с каждым днём. Ещё и внезапное безразличие к мужу и сыну. Всё казалось правильным. Таким, как есть.        Следующие года шли своим очевидным чередом. Отец Нормана всё продолжал уничтожать себя самого алкоголем и азартными играми. Поддавался всякому неразумному соблазну, не имея никакой силы воли. Мальчик же рос. К шестнадцати годам Норман Скотт вытянулся, начал ходить в залы и на площадки с турниками, тренировать своё тело, бегал по утрам и вечерам, совершенствуясь с каждым днём. Медленно, но верно Норман развивался, упорно и с невероятной самоотдачей. Он читал шрифт Брайля с удивительной скоростью, научился ориентироваться по звукам и скоро вернулся к простым видам подработки. Газеты ему разносить никто не давал, конечно, но работа упаковщиком в простеньком, мелком магазинчике ему была подвластна. Однако, никто кроме самого Нормана не понимает, какого это быть слепым, точнее даже – «особенным». Парень начал это осознавать, когда в вечер очередной попойки отца, он словно увидел, разглядел в голосе, в интонации отца его злость, хотя слов почти не было. Норман увидел перед глазами гостиную дома, которую не мог разглядеть с восьми лет. Отчётливо появились деревянные полки, фотографии в рамках от прежней жизни, старый и неработающий уже неделю телевизор. Всё это всплыло не как воспоминание, а как нечто настоящее, реальное. Затем Норман увидел и приятелей отца, трёх дряхлых и ожиревших мужика, которые радовались тому, как обыгрывают старика Скотта в покер. Он видел их отвратные улыбки, сузившиеся глаза от удовольствия, даже чувство эйфории. Парень не понимал как это возможно и всё-таки он ни на день не прекращал пользоваться этой странностью, ведь это ему позволило видеть, быть свидетелем окружающего мира. А дальше, уже длинная история о становлении Нормана Скотта в Нормана Тетча, человека, который видел гораздо больше, чем позволяют глаза.       Начнём, пожалуй, с этого: утренний Лондон с на удивление чистым небом и завтрашний день после встречи в пабе «Кривая Улыбка». Небольшая квартирка в многоэтажном здании прибывала в не самом лучшем виде. Вещи разбросаны по самым разным поверхностям, от серого кресла с короткой спинкой, до столешницы на кухне за стенкой. Около входной двери неаккуратно раскиданы кроссовки и лакированные туфли владельца, словно тот снимал их в спешке. Тем не менее, дело было не совсем в беспорядке человека, живущего в этой квартире. Несмотря на упорные и яркие солнечные лучи, те не имели возможности пробиться в квартиру, плотные серые шторы мешали, не давали и шанса разбудить мужчину, лежащего на коротком диване с расстёгнутой чёрной рубашкой и явно затёкшим телом. Он ворочался вот уже добрые несколько часов, с того момента, как вернулся домой после бурной ночи. Одна рука под головой, вторая вдоль тела, а ноги наполовину на полу. Впрочем, Тетчу это не мешало видеть самые приятные из снов и кошмары его не волновали.       В восемь утра дверь его квартиры открылась и в затемнённую комнату вошла женщина с мужчиной. Они тихо переступили разбросанную обувь по светлому паркету, обошли белую, бетонную стену, что играла роль «разделителя» между гостиной и прихожей и остановились напротив Нормана, мирно спящего на диване. Женщина, с русыми волосами, завязанными в тугой хвост без изъяна, осмотрела ложе мужчины. На журнальном столике со стеклянной поверхностью валялись ключи от квартиры, телефон и кошелёк, абсолютно пустой после посещения паба. Зоркий взгляд серых глаз также подметил белый контейнер с раствором для линз, который она же лично ему и вручила добрые несколько лет назад. Вроде бы казалось, взгляд женщины выражает жалость и огорчение, смотря на спящего Нормана, будто тоска на сердце. Но тело говорило совсем о другом. Сжатая, она стояла с руками в карманах плотного пальто, ровная осанка и поднятый вверх подбородок. Слишком много противоречий с тем, что на сердце и тем, что на людях. А пришедший с ней мужчина стоял молчаливо, скромно по сравнению с сероглазой женщиной. Большой, с широкой спиной и крупными руками. Одет в простой вязаный свитер и джинсы, ничего удивительного или утончённого. Светлые волосы взъерошены по его обыкновению, густая борода ухожена, а голубые глаза пристально осматривают знакомую квартиру. Что забавно, но нам уже знакома его огромная персона. Сын самого Орвилла «Хитрого», второго владельца паба «Кривая Улыбка», младшего брата Харлана.       Беккет Харлан знавал Нормана Тетча вот уже несколько лет, в целом примерно столько же он знаком и с Кристин Говард. Тяжело вздохнув ни сколько от раздражения, сколько от усталости, он подошёл к шторкам и резким движением раздвинув их. Бек впустил в квартиру естественный свет, которого так не хватало в этом «склепе». Лучи сразу же показали частички пыли парящие в пространстве, захватывая своим светом каждую доступную поверхность. Норман лишь капризно зажмурился во сне, но не проснулся, на что Кристин Говард пнула диван с ноги. Мебель слегка дёрнулась, а Норман наконец медленно открыл глаза. Лениво он прошёлся рукой по сонному лицу, пытаясь привести себя в чувство. Лёгкая головная боль после выпитого алкоголя давала о себе знать, а засуха во рту просто убивала. Норман попытался сглотнуть слюну, но даже той не было чтобы хоть как-то смочить язык и глотку. Жмурясь от солнечного света, мужчина, упершись на локоть привстал, наконец заняв положение сидя.       –      Доброе, Крис. – Всё ещё с буквально полузакрытыми глазами произнёс Норман Тетч. Затем он обратился к Беккету. – Как дела, здоровяк?       –      Норман, чёрт тебя дери. – С обречённым вздохом проговорила Кристин, медленно закрывая глаза от усталости. – Я же просила присмотреть за ней. А вместо этого что? Труп?       –      Нет уж, Крис. Не делай меня виноватым.       Найдя руками опору в коленях, мужчина наконец встал с дивана. Он медленно обошёл журнальный столик, Кристин, а затем и Беккета, который неизменно стоял возле окна, закрывая большую часть пейзажа. Норман, всё ещё с полузакрытыми глазами, потянулся к верхней полке и взяв продолговатый, прозрачный стакан, случайно стукнул им по тёмной поверхности кухонной столешницы. Глаза Норман оставлял закрытыми специально, ведь смысла в них не было, не сейчас, когда он и так знал где что лежит и находится. Мужчина отлично ориентировался, полагаясь на свою память и расположение вещей. Отступив от полки со стаканами в право, всего на пол шага, Тетч дёрнул кран и с шипением полилась холодная вода. Она волнами распространялась по железной поверхности глубокой раковины, заполняя монотонным шумом пространство вокруг слепца. Норман аккуратно подставил стакан под струю воды и набрав достаточное количество, обращая внимание на вибрации и ощущение в руке, он отключил воду. Тишина вновь заполонила пространство. Мужчина сделал несколько глотков воды, чтобы смочить горло, игнорируя неожиданных гостей пришедших с утра пораньше. С гулким стуком Норман отставил стакан и повернулся к Кристин, которая молча ждала.       –      Ты мне сказала познакомится с ней, поболтать, стать ближе. – Глаза мужчины всё были так же прикрыты, а сам он упирался поясницей в столешницу, расставив руки по краям в вальяжном жесте хозяина квартиры. – Ты не предупреждала о трупе.       –      Я не знала.       –      Вот и я не знал, Крис.       –      Мы не можем знать то, что происходит в мыслях подобных тебе, Норман. Это невозможно для нас, ты и сам знаешь. – Внезапно подал свой низкий, совершенно грубый голос Бек Харлан. – Мы не могли даже предположить, что девочка придёт к мёртвому телу.       –      Сейчас всё устаканилось? – Обратился Норман к другу.       –      Я замяла дело. Ни слова о Майло в отчётах или о «третьих» отпечатках на теле или месте притупления. Ей ничего не грозит, это дело тем более. – Быстро ответила Кристин, подходя ближе к Норману. – Так что с ней? Что произошло вчера? Расскажи, как можно более подробно, Тетч.       Норман промолчал, глубоко вздохнул и закрыл глаза, полностью отдаваясь воспоминаниям прошлой ночи. Да, он точно помнит сырость, окружавшую его. Смешанные запахи Темзы, паба «Кривая Улыбка» неподалёку, выхлопные газы от машин, но тут, заместо кучи отвратных запахов мужчина вспоминает её запах. Точно, такой приятный и простой до невозможности. Словно он снова в том моменте, посреди улицы, под дождём и окутанный её свежестью. Воспоминания прибывают медленно, не как забытый опыт, а как кадры фильма, словно изучая, Норман просматривает с закрытыми глазами, смакуя каждым мелким событием. И вот, он прошёл немного по улице, следуя за ней и подходит к мелкому мощённому переулку с фонарём. Капли дождя становятся больше, интенсивнее и ложится, вновь укутывая город, но это было неважным. Она сидит на коленях, паникует и в отчаяние, не замечая подошедшего мужчину или мокрые колени. Всё внимание бедной Майло сосредоточенно на теле молодого парня с дырой в груди. Тетч знает как она ощущает себя, видит своими «особенными» глазами. Мельчайшие микровыражения будто бы прячутся за пеленой страха, но и за этим первобытным чувством скрывается многое. Он знает. Наблюдает и лишь делает шаг, издавая больше звука чем необходимо. Майло вскидывает голову и смотрит вперёд, прямо на мужчину, стоящего с руками в карманах брюк, который сверху вниз рассматривает картину, скрывая лицо в тени. Лишь пары секунд было достаточно, чтобы понять чувства девушки в данный момент. Очевидные и понятные любому человеку, впрочем даже за ними она скрывает страх, направленный на саму себя.       –      Это… Это не я… – Будто резкое холодное осознание пронзило всё тело девушки, с ног до головы. Майло уже не подчиняла себе своё собственное тело, она хотела быстро встать, сказать что это сделала не она, не виновата, но в итоге лишь упала назад, на мокрый камень улицы.       –      Всё хорошо, Майло. – Тихими и короткими шагами Норман подошёл ближе, словно к загнанному в угол зверьку. Мельком он осмотрел бледного парня, а затем вернул взгляд к девушке, полностью сосредоточенный. – Я знаю, что это не ты.       –      Что?..       Обойдя холодевшее тело, Норман аккуратно, будто спрашивая разрешения, взял девушку под локоть и помог ей встать с мокрого камня. Ноги не держали Майло, поэтому она мёртвой хваткой вцепилась в сильные руки мужчины. Она не знала что делать, то потерянный взгляд на тело под ногами, то на знакомого из бара, что вёл себя слишком спокойно. Будто ничего интересного и не произошло. Поняв эту отстранённость от ситуации, Майло отдёрнула руку и сделала нерешительный шаг назад, с округлёнными глазами смотря на Нормана Тетча. Она не понимала, что нужно чувствовать, испытывать в данный момент, совершенно путаясь в ворохе мыслей, крутившихся в голове. Но точно Майло знала – она боится. Страх, самое первобытное чувство из всех, которое всегда туманило голову, застилая те мелкие ощущения, на которые стоит полагаться. И Норман точно знал это. Он слишком долго обладает своим изъяном, слишком хорошо контролирует его, знает как его направлять и обозначать. Зеленоглазый видит не только страх молодой девушки, он подмечает дрожь от холода и влажности, чувствует её запах свежести, что испарялся под натиском дождя и зловоний современного Лондона. Мужчина видит покраснения в глазах Майло, как она хочет отойти ещё дальше, но не может из-за забитости в ногах и внезапной слабости. Как всегда, Норман Тетч видит очень много, поэтому и знает всегда слишком много. Понимая её здоровую насторожённость по отношению к нему, Норман делает совсем короткий шаг навстречу, не желая спугнуть её.       Майло же не отходит, лишь её лицо скривилось ещё в большем недоверии, поджав руку к груди, в защитном рефлексе. На это мужчина почти незаметно усмехается, он медленно протягивает ей раскрытую ладонь, в приглашающем жесте. Кларк с замиранием в сердце смотрит на протянутую руку. Она чувствует то, что хочет показать этот человек, знает, он предлагает помощь. Но внутренний скептицизм и здоровое недоверие людям в это смутное время не дают полностью положиться на кого-то. Затем взгляд скользит медленно, неумолимо желая вновь видеть ужасную картину. Мальчишка, лет девятнадцать, не больше. Лежит на мокром, голом камне, с окровавленным пятном у сердца. И столь бледная кожа, не живая. А лицо, застывшее в умиротворении и последнем миге жизни. Кто же мог так поступить с ним? Девушка не знала. Видела лишь, как он лежит здесь, в этом переулке и ничего более.       –      Слушай, Майло, рано или поздно тут кто-нибудь пройдёт, – Норман со вздохом убирает руку и засовывает её обратно в карман брюк, – они сразу позвонят в полицию и нас сразу же обвинят в убийстве. Возможно не докажут, но задержать – задержат. Нам ведь этого не надо?       –      Но… Он ведь мёртв. Нужно позвонить в полицию. Сказать что видели…и…       –      Я сделаю. – Мужчина быстро перебил отчуждённые мысли девушки. Он сделал очередной шаг навстречу, более уверенный. И Майло не отошла, всё ещё цепляясь взглядом за парнишку. – Ты не обязана здесь стоять. Ты явно опьянела от алкоголя. Все ноги мокрые и в разбавленной от дождя крови. Тебя трясёт и ты толком на ногах не стоишь. Я со всем тут разберусь.       –      Почему ты это делаешь? Мы знакомы не больше трёх часов. – Наконец со стороны Майло показался более ясный взгляд, сосредоточенный сейчас только на мужчине перед собой. – И ты что, преследовал меня?       –      Я делаю что? Помогаю тебе в трудную минуту? Да, каюсь, в этом плане я лучший. А причина не так уж и важна. – Норман теперь действует смелее и подходит к Майло достаточно близко, не больше двух футов осталось между ними. – Просто позволь помочь. Я разберусь с этим. Ладно? Вызову полицию и сделаю так, чтобы они начали расследование. Положись на меня, Кларк.       –      Зачем мне это?       –      Ладно, давай так, я вызову тебе такси. Прямо сейчас. Ты едешь домой и можешь сколько угодно думать об этом, – мужчина лениво обводит рукой место преступления, смотря прямо в её голубоватые глаза, – или можешь не думать. А завтра, скажем, к часам пяти вечера, снова придёшь в паб. Я там буду и мы поговорим. Чем не план?       –      Всё ещё не понимаю зачем…       –      Хватит обо мне, Майло. Дело в тебе.       От столь серьёзных слов девушка опешила, замолчала на мгновение забывшись. Мужчина, которого она знает меньше суток стоит перед ней, под ногами труп молодого парня с огнестрельным отверстием в груди и он, говорящий о каких-то безумных вещах. Уйти? Сейчас? Просто уехать домой и ждать какую-то встречу в пабе у Темзы? Слишком подозрительно. Впрочем, Майло начала замечать, как от судорожных мыслей она переставала дрожать, ни страха, ни холода. Как глаза прекратили стремиться к трупу, ожидая чего-то более страшного. Поняв, что сейчас она ничего не может, девушка совсем кротко кивнула на предложение Тетча. Тот благодарно улыбнулся, быстро достал телефон из заднего кармана и стал водить пальцем по экрану, горящему голубоватым светом. На эту минуту его лицо озарилось и без капли приличия и личного пространства, Майло стала только тщательнее всматриваться в его лицо.       Майло Кларк помнила возраст, который он назвал ей. Всего тридцать восемь лет, на двенадцать лет старше, но выглядит таким усталым, таким растерзанным. Морщинки на лбу и между сведёнными бровями более отчётливо показывались из-за контраста света в закрытом переулке и яркости его телефона. Девушка внимательно следовала изгибам его лица. Губы поджаты, как от нервов. Ну, конечно, он тоже человек, значит тоже нервничает. От очевидного осознания, она слегка расслабилась в его компании. Заметив его беглый взгляд болотных глаз от экрана к трупу у ног, Майло также инстинктивно вернула взгляд к телу. Она сразу же поморщилась, как от укола или чего-то подобного. Неприятно и больно внутри.       –      Всё. – Свет от экрана исчез только мужчина успел заблокировать телефон и убрать его обратно в карман брюк. – Пойдём.       –      Куда?       –      Ты думаешь я такси прям сюда заказа? – Майло сразу поняла какую несомненную глупость сморозила. – Машина будет дальше по улице, я провожу тебя и разберусь с этим. Завтра буду ждать тебя в «Кривом», ладно?       –      Хорошо. – Тихо ответила Майло, смотря под ноги, внезапно вспомнив что все ноги промокли, и не только из-за дождя.       –      Только обязательно приходи. Не придёшь и я к тебе домой заявлюсь. – Майло усмехнулась, думая что так Норман пытается разрядить обстановку, но только она смотрит на его озабоченное лицо, как понимает, что мужчина не шутит.       –      Я поняла. Приду в пять. – На эти слова Норман Тетч удовлетворённо кивнул.       Мужчина подошёл ближе к девушке, которая уже развернулась в нужном направлении. Он мягко, почти невесомо прикоснулся к её плечу, стараясь укрыть от произошедшего, защитить от страха. Впрочем Норман знает, это невозможно, да и Майло Кларк крепче, чем кажется на первый взгляд. Как он и сказал ранее, Тетч проводил её дальше по улице, стараясь заводить её в тень, видя как Майло рассматривает свои джинсы в красноватых разводах. Он понимал её желание не выделяться, поэтому и старался помочь, прикрывал собой, скрывал от уличных фонарей и света из окон заведений, тем более от взглядов людей.       –      После проследил чтобы она села в такси и она поехала домой. Сделал всё, что было в моих полномочиях. – Всё ещё с прикрытыми глазами Норман заканчивал свой пересказ вчерашней ночи. – А дальше ты и сама знаешь, Крис. Позвонил тебе, привёл Бека.       –      Думаешь она придёт? – Поинтересовался у Нормана Беккет, рассматривая бурлящий Лондон за окном со скрещёнными руками на груди.       –      Не уверен, но всё же склоняюсь что да. Ей интересно, а любопытство самый недооценённый грех человека, друг мой. – С улыбкой подметил Норман. Он быстро прошёл то пространство между кухней и его недавнем место сна, подхватил с рядом стоящей полки маленькую стеклянную склянку с жидкостью и пипеткой. – А она достаточно интересная…личность.       Сказав то, что сказал, Норман открутил крышку склянки, с помощью резиновой части пипетки он набрал прозрачную жидкость в трубку и занёс над головой, широко раскрыв свои глаза. Да, именно такими они и стали. В юности глаза Нормана Скотта светились своим зелёным светом, но сейчас этого нельзя было сказать. Порозовевший белок у уголков глаз выглядел бледно, как мясо, задевая в равной степени радужку обоих глаз, полностью застилая хрусталики. Мужчина умело капает пару капель в каждый глаз, моргает, увлажняя не функционирующие органы зрения и ставит склянку обратно. Затем он берёт контейнер с линзами и быстро вставляет их в глаза. Снова моргает и с щелчком закрыв контейнер, Норман Тетч наконец поворачивается к Крис с открытыми, цвета болота глазами. Дежурная улыбка появляется на его лице, он знает как они себя чувствуют сейчас. Не в своей тарелке. Но он привык, ведь будучи незрячим с восьми лет, учишься ухаживать за мёртвыми тканями своих глаз.       –      Значит будем ждать пяти. – Подытожила Кристин Говард, разворачиваясь на каблуках, подходя к входной двери. – Встретимся в пабе. Крис поспешила покинуть квартиру Нормана, Бек медленно ступал за ней, как верный охранник, но приблизившись к выходу, остановился.       –      Чем займёшься?       –      Поеду в клинику, чем мне ещё заниматься. Посмотрю как там ребята справляются. А после, к вам. – С улыбкой ответил мужчина расстёгивая пуговицы чёрной рубашки. – Но сперва в ванную.       –      Не опаздывай только. – С этими словами Беккет Харлан наконец покинул квартиру Тетча с глухим хлопком двери.       Мужчина, оставшись один, начал думать. Обо всём подряд. О том, как справляются его ветеринары и каких четвероногих пациентов им успели привезти за это утро. Сколько бумаг осталось со вчерашнего дня и какие же пробки его ждут по пути до района Мейфеир. Что с одной стороны не удивительно, следуя популярности района у богатых сливок общества. Не закончились ли припасы в экстренных запасах клиники и какие операции предстоят его врачам. Столько профессиональных и административных моментов только больше раздражали мужчину. Наконец избавившись от рубашки, босой мужчина подошёл к ванной комнате. Меньше чем через пару минут вода уже бежала по стеклянным стенкам душевой кабинки, брюки сброшены на пол, как и нижнее бельё. Норман быстро встал под поток воды, закрывая за собой матовую дверцу, закрыв глаза он опустил голову, ощущая, как мир сужается до размеров кабинки. Вода горячими каплями стекает по телу, напоминая вчерашний дождь, сырость и её запах. Резко Норман схватил бутылку шампуня, что стоит всегда в одном и том же месте. Он выдавливает определённое количество прозрачной массы на руку, чувствуя вес и вязкость. Отставив бутыль, мужчина начинает намыливать волосы, совершенно не церемонясь он трёт голову, мнёт непослушные локоны. То ли злость в голове, то ли усталость, а может он просто хочет избавиться от этого липкого чувства пота и грязи, после вчерашней «вечеринки».       Закончив ванные процедуры Норман возвращается в гостиную квартиры, по совместительству кухню. Там он быстро прибирает мелкий бардак, который сам же и устроил. Грязные вещи в стирку, ботинки по полкам в прихожей, а грязную посуду в мойку. После он сразу же открывает металлическую дверцу холодильника и уверенно берёт бутылку газированной воды и несколько яиц. Завтрак проходит быстро, настолько, что ему кажется, словно и крошки в рот не положил. Впрочем, наплевав на это, Норман быстро одевается. Надевает серые джинсы, чёрную футболку под трикотажный джемпер бежевого цвета, часы на правую руку и кроссовки. Ничего лишнего и излишне вычурного. К половине первого дня Норман Тетч берёт ключи от квартиры и машины, затем хватает пальто и выходит из своей нерушимой, но такой доступной крепости.        Со стороны Майло Кларк всё складывалось иначе. В плохом смысле. После вчерашнего она всё никак не могла привести мысли в порядок, слова застревали в горле, а голова наполнилась сценами мёртвого тела и злосчастного переулка. После того, как такси привезло её домой, она быстро поднялась по лестнице до четвёртого этажа и зайдя в маленькую квартирку, закрылась на все обороты замка. Моментально она сползла на пол, упираясь спиной об входную дверь. Темнота в квартире расслабляла, а тишина заставляла мысли уходить далеко за её пределы. Голубоватые глаза смотрели в тени, они не двигались, просто замерли, ожидая действий разума и сердца. Мысли же, что до недавнего времени разрывали череп, приостановились давая ей время прийти в себя. Словно поблажка от собственного же сознания. Привыкшим движением рук Майло Клар сняла с ушей слуховые аппараты и просто продолжая держать их в руках, она продолжала сидеть. Девушка чувствовала, как грудь вздымается и опускается от умеренного дыхания. Через пару минут молчания, она наконец поднимается с линолеума в прихожей. Всё так же не включая свет, она снимает обувь и проходит дальше. Дойдя до крохотной ванной комнаты Майло включает тёплый свет и сразу смотрит на себя в зеркало, что над умывальником. Забавно, но бледное и безразличное лицо пугает её не так сильно. Девушка возвращает слуховые аппараты на полку и включает воду в ванной, закрывая слив пробкой.       После она ловко проходит в комнату, берёт пижаму и сменное нижнее бельё. Возвратившись в ванную, Майло сразу же снимает с себя всю одежду, в которой прибывала в пабе и кидает её как не нужную обёртку в корзину для грязного белья. Её это не волновало, хотелось просто избавиться от любого напоминания об этой ночи, о том месте, и о нём. С тяжёлым вздохом от напирающих мыслей, Майло снимает со своей шеи чокер, затем проводит руками по волосам и опускает первую ногу в набирающуюся горячей водой ванную. Мурашки сразу же заполнили тело от резкой смены температуры, но только она полностью погрузилась в воду, как заместо мурашек пришло расслабление и желание всего на минуту погрузиться под воду с головой. Только к сожалению девушки, ванна такого ей не позволяла из-за своих размеров.       И вот настал миг мыслей и судорожных внутренний монологов, когда аппетита нет совсем, а вокруг лишь водная гладь, хоть и в маленькой, неглубокой ванне. Сперва Майло отбросило к мигу, когда она ведомая неясными ей потугами, пришла прямо к телу, холодному парню, которого девушка никогда не видела. Как подбежала, желая помочь, правда помочь. Впрочем, только потом она осознала, что парень мёртв, но как же страшно было. Затем мысли привели её к моменту в туалете паба. Сейчас она размышляет, а ведь и вправду, те галлюцинации казались столь реальными и болезненными, что теперь кажутся предостережением неминуемого. Даже кошмары, преследующие её в последнее время накладываясь друг на друга, выстаивались в тот же самый переулок, в дождь и поток крови от тела. Майло медленно понимала, что эти галлюцинации пришли не просто так, но ведь так не бывает. Просто невозможно. Однако факт есть факт. Она видела это на протяжении долгого времени. Она игнорировала, но кошмар явил себя наяву, а затем тело, не слушая разума, повело её туда, где ей стоило быть. Нет, не так. Тело не просто вело её, оно взяло управление полностью на себя, не обращая на потуги сознания вернуть контроль, ведь даже если оно и не понимало, разум также был в деле, соучастник. И вот она, Майло Кларк, риелтор с тугоухостью стоит под мелкой, на тот момент, моросью и смотрит на труп. Бред, как ни погляди. Но это произошло и отрицать глупо.       «Совсем молодой парень… Кто мог это сделать? Кто… Не понимаю.»       Мысли всё время возвращались к мёртвому на земле. Майло, конечно, заботила эта ситуация с «ведениями» и резкой болью в затылке, однако смерть незнакомца просто скребла мутной, но понятной тягучей болью в груди. Ей было жаль его. И она хотела знать почему. Но как? Полиция ведь вряд ли посветит гражданскую в ход расследования. Да и если они узнают, что Майло была на месте убийства, то они сразу же посадят её под стражу, на время расследования. Тогда почему Норман говорил так уверенно? Словно он имел власть организовать расследование так, чтобы её не тронули. Тетч говорил так твёрдо, так спокойно, словно знал что делает и понимал, что последствий не будет. Не для него, ни для неё. Он даже такси вызвал. Почему он был таким?..       Майло глубже погрузилась в горячую воду, что только пол лица и коленки выглядывали из-под воды. Закрыв глаза она вновь погрузилась в воспоминания, в более далёкие и тяжёлые. Ведь подростковые времена по-другому нельзя было назвать. Будучи «фриком» среди всех своих одноклассников, неловкая и такая уязвимая Майло пряталась по углам, сидела на последних партах, смотря всем в спину. Над ней не издевались, совсем нет, но они смеялись. Что хуже всего, за её спиной, делая из неё аутсайдера. Дети всегда жестоки, тем более в пятнадцать. Некоторые подходили к ней совсем близко, говорили неприятные вещи, грубые и ужасные, а потом удивлялись тому, что она слышит их. Ведь она же глухая, как она может слышать их. Впрочем, Кларк была крепче, чем выглядела. Взгляд голубоватых, детских глаз становился резче, упрямее с каждым месяцем словесных издевательств. Девочка никогда не жаловалась, ни маме, ни учителям с директором. Майло проговаривала про себя одну мантру в те времена, если её так можно обозвать, лично придуманную пятнадцатилетней девушкой: «Терпи. Стисни зубы и терпи. Сжимай кулаки, беги, кричи в мыслях, но терпи. Я не странная, не фрик, просто такая, какая есть».       Что удивительно, прошло больше десяти лет, а эта мантра до сих пор находит своё место в жизни двадцати шестилетней Майло. Её больше не дразнят, над ней не издеваются и она полностью принимает свою «особенность». Она адаптировалась и теперь живёт с этим спокойно, проживая свою жизнь, принимая всё как оно есть. Но эта ночь выходила за рамки того, что она могла «принять». Столько вопросов, как потоп в голове, утягивая на дно здравый смысл. И он, Норман Тетч. Только в мыслях появился этот мужчина, глаза девушки раскрылись, пытаясь отогнать его чёткий образ. И все же, почему он ей поверил? Она ведь сидела прямо у трупа, а знакомы они всего ничего. Ноль причин доверять. Помощь же с его стороны выглядит совершенно абсурдно и не логично. Норман Тетч абсурден и не логичен. Буркнув в воду что-то невнятное и эмоциональное, Майло быстро заканчивает ванные процедуры и выходит из уже потеплевшей воды. Холодный воздух квартиры обволакивает её мокрое тело с первых же мгновений, мурашки неприятным ощущением заставляют её вздрогнуть. Кларк быстро берёт полотенце с вешалки и начинает убирать воду со своего тела. Быстро пройдясь по всей коже, она берёт второе полотенце и накидывает его на голову. Майло не стала заморачиваться на счёт мокрых волос, сейчас она хотела лишь наконец прилечь в свою кровать, ведь алкоголь в пабе был крепок, а ночные потрясения до сих пор не отпускали.       Так Майло Кларк провела эту ночь в своей квартире. Следующее утро застало головной болью, ярким и звонким звуком будильника, а также тем, что через три часа этому молодому риелтору предстоит сделка в квартире, в часе езды от её собственной. Подпрыгнув с кровати с округлёнными глазами, она вынула один из тех слуховых аппаратов, который был настроен на «облегченную» чистоту, чтобы просто услышать будильник и надела основные на оба уха. Быстро умывшись и причесавшись, Майло выпила чая с печеньками и одевшись в типичные брюки и белую рубашку, девушка подхватила свой рабочий портфель. В прихожей она надела куртку и шапку, зная что ветер сейчас в Лондоне бушевал неистово, а рисковать здоровьем не хотелось. Вылетев из квартиры девушка поспешила на улицу, крепко держась за свой портфель с бумагами.       В спешке она слышала всё отдалённо, но достаточно близко, чтобы вздрагивать от малейшей резкости в звуках. Визг старых машин на улицах, который на удивление ещё как-то передвигались. Внезапные крики людей, от испуга или радости. Поспешив она пришла на автобусную остановку. Автобуса, что должен прийти примерно через пять минут, ждало ещё примерно человек десять в это утро. Всё как обычно. Даже несмотря на то, что был выходной день, первый после этих пяти рабочих дней, все куда-то спешили. Задумавшись об этом, Майло стала перебирать воспоминания этой недели, как ей вообще приспичило ехать на сделку в субботу. Да ещё и с утра. Девушка вспомнила вторник, обычный день, ничем не примечательный и особо не любимый ею. Без причин и какого-то логического вывода, просто неразумная ненависть к этому дню из всех семи. Конечно же, эта ненависть не была подкреплена разумными доводами, ведь в разные вторники она чувствовала себя на редкость счастливой и полной осознания, что жизнь у Майло Кларк по себе очень неплоха. Собственная квартира, маленькая – да, но ведь своя, в которой было много вещей, сделанные её руками. Работа, что частенько подкидывала проблем, но некоторые не могут даже и этим похвастаться. В другие же вторники, Кларк хотела просто вернуться домой после работы, после ужасного дня. Без эмоций в голосе или лице, девушка ходила в магазин, брала пару бутылок пива и снеки, а затем после ванны, просто выпивала в одиночестве дома, слушая на фоне видео из Интернета. После редких смешков и заинтересованности в видео, светловолосая девушка убирала грязную посуду в мойку и шла спать с лёгким опьянением.       И так, это был вторник на неделе. Майло сидела в офисе в здании своей риелторской конторы, которую клиенты знавали как «Агентство Катрин Люк». День тогда выдавался удачным с самого утра. Хорошая и ясная погода покрывала Лондон, ни облака на голубом небе. Лёгкий ветер шатал кроны деревьев, а птицы щебетали, сидя на ветках. Проснувшись без кошмаров, без головной боли и фантомного дискомфорта в ушах, Майло, как и всегда, через час была уже на работе. Первые пару часов в офисе она просто архивировала документы, распределяла заявки от клиентов, желающих купить свой «дом мечты», ну или квартиру. Коллеги и по совместительству, более опытные риелторы, которые были старше Майло примерно на лет шесть, беседовали не о работе, а о личной жизни. Впрочем, это были мужчины, а рядом сидели и женщины, которые очень умело и тихо слушали. Типичные сплетницы, иначе Кларк их не воспринимала. Она даже знала, что когда устраивалась на эту работу, два года тому назад, эти же женщины и девушки шептались за её спиной. Ничего грубого они не говорили, но и комплиментов не делали. Майло лишь примерилась с этим и забила.       С одиннадцатым часом в офис прибыла Катрин Люк. Женщина волевая и с самым гордым видом, который когда-либо видела Майло. Насколько она знала, мисс Люк, недавно разведённой, было около сорока семи лет. К этому времени она имела за спиной два брака, закончившихся разводом, сына от первого и «головную боль» от второго, как Люк часто говорила по телефону, общаясь с кем-то. Также, она создала своё собственное агентство недвижимости и умело подняла его в глазах общественности и потенциальных клиентов. Весь штат из тридцати разных сотрудников она отбирала собственноручно, кропотливо обращая на мелкие детали. С тех пор, «Агентство Катрин Люк» заработал определённую репутацию, работая на рынке вот уже десять лет. Майло плохо знала эту женщину, но честно признаваясь себе в мыслях, она восхищалась ей. Ведь было за что цепляться юной девушке в расцвете своих сил. Катрин Люк, не обращала на свой возраст. Занимается спортом, питается сбалансированными блюдами и не тратит много времени на косметику, из-за чего её реальный возраст не клеится с внешностью. Мисс Люк занимается благотворительностью и всё-таки это не отнимает её любовь к брендам и дорогим сумкам. Её слова резки в высказывания, но честны и иногда даже справедливы. Эта женщина может оскорбить на людях и не потому что, ей так захотелось, гормоны или ещё что. Она делает это потому что тот, кто стал целью, заслужил это. Умная и начитанная Катрин всегда выдаёт особо специфические факты о совершенно разных вещах, например из недавнего, как припоминала Майло:       –      Уши и нос растят на протяжении всей жизни, если вы не знали. – Дерзкий голос вырвался изо рта Катрин, которая беседовала с упитанным мужчиной низкого роста, но зато с лимузином под правым боком. – А ваши, я смотрю, к концу жизни вообще сбегут с лица.       Затем, Люк была на собрании своего офиса, а под окнами как раз бегали дети, кричали и играли, что аж до верхнего этажа доходил их голосистый ор. Катрин это очевидно раздражало сильнее обычного, отвлекало от разъяснения плана и целей на этот месяц. Она быстро подошла к панорамному окну на своих чёрных туфлях и посмотрела на источник дискомфорта сверху вниз.       –      Жаль мы не в тысяча девятьсот десятом, в то время мелких можно было бы отправить по почте. Впрочем, мы и не в США. – Мисс Люк ненадолго задумалась и притихла, держа в руках маркер. – К сожалению.       А в один долгий рабочий вечер, когда Майло пришлось задержаться на работе до семи вечера, она услышала занимательный разговор между её боссом и кем-то на той стороне телефона. Майло всегда думала, что это какой-то очень раздражающий и дотошный клиент, очевидно донимающий Катрин своими фантазиями.       –      Вы же понимаете, что это невозможно! Нет, вы, похоже, вообще не понимаете… – Катрин замолчала, нервно постукивая по столу ногтями. Её брови быстро скривились в подавляющем гневе, а взгляд устремился куда-то вперёд, в стену кабинета. – Вы вообще в курсе, что настоящее облако, на минуточку, весит пятьсот килограмм! Вы физику вообще учили? Это как восемьдесят слонов. А давайте я вам в дом приведу восемьдесят слонов, почти тоже самое будет!       Дальше Майло не видела смысла вспоминать, ведь именно это и была суть Картин Люк. Также, девушка припомнила сына мисс Люк от первого брака – Йена Люка. Он иногда приходил в контору к матери и девушка имела возможность бегло его осмотреть. Это достаточно высокий и стройный парень. На вид Майло определила для себя, что Йену не больше двадцати двух, может двадцати трёх лет. Брюнет с невероятно красивым, даже идеальным профилем и обаятельной улыбкой. Всегда приходил в офис с вежливым «Здравствуйте» и уходил со словами «До свидания», попутно улыбаясь всем. Сама вежливость и учтивость. Хоть от матери он всё-таки перенял некоторые детали. Больше всего Майло пугал взгляд мисс Люк, когда ей что-то не нравилось, когда злость так и клокотала в ней. Застывшие карие глаза под давлением сведённых бровей смотрели прямо в душу, разбирая на части. Такой же взгляд Кларк однажды увидела у Йена. Это был достаточно забавный случай, в которой пострадала сама Майло. Она как раз шла к лифту, чтобы подняться в офис. В руках она осторожно несла стаканчики с горячим кофе для коллег, ведь была её очередь приносить в тот день. Только дверцы лифта открылись, из него выбежала молодая девушка, сбивая Майло с ног, весь кофе вылился на ковровое покрытие, немного задев одежду Майло, а создательница аварийной ситуации умчалась без лишних слов. Внезапно для девушки позади подошёл Йен, который судя по всему как раз собирался подняться в офис к матери. Столь обаятельный парень сразу же помог Майло встать и тогда она увидела этот взгляд. Парень уже не видел виновницу, но он стремительно рассматривал стеклянные двери, в которые она вылетела. После они любезно обменялись дежурными словечками и прибыв на нужный этаж, разошлись.       Впрочем, вторник, хорошая погода и предложение от мисс Люк, которая только успела прибыть на работу к одиннадцати часам дня. Она стояла в атласном костюме цвета пыльной лаванды. Штаны свободно касались пола, несмотря на её туфли с приличным каблуком, а жакет плавно очерчивал её стройную фигуру. На загорелой шее полной веснушками висел очень милый и небольшой кулон из серебра. В руках она держала картонный стаканчик с пахнущим кофе. Её каштановые волосы были собраны в небрежный пучок на затылке, а карий взгляд из-за стёкол очков казался как никогда серьёзным и сконцентрированным. Сперва она болтала с более старшими коллегами о выполнении планов, о более дорогих объектах и встречах на этой неделе, а потом, в конце этого импровизированного брифинга, она обратилась ко всей команде.       –      Есть дело. Продажа квартиры со вторым этажом на окраине центра. Ремонт косметический, мебели нет. Хороший вид из-за панорамных окон с чёрной рамой и тысяча квадратных футов. – Некоторые мужчины коллеги со свистом откинулись на спинку своих кресел, будто одобряя такие размеры. И вправду, в два раза больше квартиры самой Майло. Если не в три.       –      Клиенты уже есть? – Раздался вопрос от старшего риелтора по северной части Лондона.       –      Есть. Это моя хорошая знакомая и поэтому ей необходимо показать квартиру.       –      Когда?       –      В субботу утром.       И после этого офис затих под зорким взглядом босса. Никто не хотел спешить на работу в нерабочий день, да ещё и в центре. Никому это не казалось приятным, даже за отдельную плату. Майло же, смотря на коллег, и понимая, что соглашаться они не спешат, подняла руку. Кларк посмотрела на мисс Люк, которая уже обратила своё внимание на девушку. После, Майло прошла вместе с шефом в её кабинет и там получив детали, а именно: точный адрес объекта, преимущества квартиры, минусы, данные первого потенциального покупателя и дополнительную плату в цифрах, если девушка сможет продать квартиру за девятьсот пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. Майло приняла эту задачу сразу же. За своим столом она полностью погрузилась за изучение района. Девушка узнала где ближайшая больница, кинотеатр, музей и какие кафе есть. Ей было необходимо узнать всё, чтобы убедить клиентку купить квартиру, ведь деньги Кларк были нужны. Собрав данные из интернета и разных источников, Майло на следующий день, во время обеденного перерывами отправилась в тот район и в ту самую квартиру, ради дополнительного осмотра. Там она поднялась на верхний этаж здания в стиле лофт, открыла достаточно высокую железную дверь и осмотрела всё, что только могла. Впрочем, осматривать там было особо нечего. Белые и абсолютно голые стены. Целые чёрные рамы панорамных окон, в которых не было изъяна. Чёрная железная лестница, на вид абсолютно крепкая, вела на второй этаж, также известный как архитектурная антресоль. Там всё также было цело. Паркетное деревянное покрытие обоих этажей, чёрные железные перила сделаны на совесть, вроде как ни посмотри, идеальная квартира. Даже отдельная комната в углу первого этажа под ванную, уже оснащена всей необходимой сантехникой.       Закончив с более-менее детальным осмотром, Майло поспешила в ближайшее кафе, чтобы перекусить и вернуться в офис. После, дни шли чётко по сценарию каждого другого дня. Дом и работа. Ничего не изменилось. Однако в один дождливый вечер, в пятницу, девушка заходит в паб «Кривая Улыбка» по совершенно неожиданному наитию, а потом… Впрочем, это уже лишь воспоминание, холодящее душу, когда задумываешься.       Куртка девушки развивалась, создавая шум, не в силах противостоять упрямому потоку воздуха. Он поднимал её золотистые, прямые локоны к верху, к шапке, совершенно не заботясь о её комфорте. Майло Кларк жмурилась от солнечных лучей, что били прямо в глаза и покорно ждала возле входа в апартаменты, осматривая каждую мимо проезжающую машину, каждого прохожего в эти десять утра. В согнутом локте она держала свой тканевый серый портфель с бумагами об объекте, договор купли-продажи и остальную юридическую макулатуру. Чем чаще паникующий взгляд Майло обращался ко времени на телефоне, тем медленнее оно шло, словно издеваясь. Встреча была запланирована ровно на десять утра в эту самую субботу, но до этой отметки ещё было пятнадцать минут и это нервировало ещё больше. Кларк понимала, настолько ценен этот объект и что проценты, которые она получит за эту продажу, будут очевидно не лишними, да и доплата от конторы улучшала настроение. Майло уже во всю размышляла, куда она потратит деньги. Конечно же, часть пойдёт за оплату квартиры, газа, воды и подобного. Даже несмотря на это, останется ещё добрая часть, так что девушка надумывала купить что-то себе или может сделать подарок маме. Было бы неплохо её порадовать. Тем не менее, все эти мысли были бесполезны, пока не будут подписаны документы, поэтому стараясь унять мандраж, девушка покорно ждала.       –      Простите?       Майло наслаждалась на удивление тёплым ветром и хаотичными шумами города, как внезапно сбоку раздался голос. Молодой риелтор быстро развернулась и оглядела ту, которая подала свой голос, такой отрезвляющий и твёрдый. Это была женщина, лет пятидесяти, не больше, однако отлично сохранившаяся. На её прямоугольном, исхудалом лице были видны очевидные морщины, появляющиеся в процессе жизни, но не более того. Её неподвижный взгляд серых глаз напоминал Майло взгляд учительниц, что проработали в школе двадцать лет и уже повидали всего на этом свете белом. Волосы женщины слабо колыхались в высоком, тугом хвосте тёмно-русых волос, без единого изъяна. Нос орлиный, губы поджаты. Сама женщина одета в плотное пальто, дорогого на вид фасона до самых колен. Руки у неё в карманах, а плечи прилично напряжены. Эта незнакомка только появилась в жизни девушки, но она уже не могла оторвать от неё глаз. Словно перед ней солдат в отставке.       –      А, да? Чем-то могу помочь? – Неловко поинтересовалась Майло, глядя куда угодно, но не в глаза.       –      Ну, возможно. – Взгляд женщины прошёлся по зданию, где скоро должна была состояться сделка Майло. – Меня зовут Кристин Говард. Я пришла посмотреть квартиру. Вы же Майло Кларк?       –      Да, верно. Так это вы, та самая «знакомая» мисс Люк? – С вежливой улыбкой поинтересовалась Майло, понимая насколько глупо звучит вопрос.       –      Видимо, так и есть. Приятно познакомиться, – женщина спокойно вынула руку из кармана пальто и протянула её для рукопожатия, – надеюсь ты покажешь мне что-то подходящее.       –      Конечно. Не сомневайтесь. – Майло быстро пожала руку мисс Говард, крепко и внимательно, видя что на её правой руке нет обручального кольца и вообще никаких аксессуаров. – Думаю эта квартира как раз для вас. Прошу за мной.       Кристин Говард ступила прямо за юным риелтором в подъездное помещение здания. Там Майло провела женщину к лифту и нажав на самый верхний этаж, они поднялись к пункту назначения. Подходя к высокой чёрной двери из металла, Кларк достала из портфеля ключи и отрыла дверь, пропуская покупательницу первой. Она цеплялась за каждую микрореакцию на лице женщины, однако для Майло, которая всегда ориентировалась по выражениям лиц, это оказалось непростым заданием. Лицо мисс Говард, как у самых непробиваемых генералов и бойцов, казалось совершенно не двигается, не подаёт и намёка на то, какие мысли наполняют голову. Прямой взгляд, руки в карманах, осанка под линейку. Поняв, что такой приём не пройдёт в случае мисс Говард, Майло сдалась и тихо выдохнув, зашла в квартиру, закрывая дверь за спиной.       Сперва девушка следит за женщиной, которая медленно, размеренно прошла к панорамным окнам. Она ждала, пока покупательница рассмотрит всё достаточно досконально, давала время побыть в тишине просыпающегося Лондона в выходной день. Это необходимо каждому соискателю. Они ходят и смотрят, слушают какие звуки доносятся, без нудных разговоров с риелторами о типичных преимуществах и не особо важных недочётах. Так они привыкали, осматривали всё в своём темпе, который у каждого индивидуален. Поэтому девушка ждала стоя у входа, просто держалась за свой портфель двумя руками и плавно следила за женщиной голубоватыми глазами. Кристин Говард, разглядев пейзаж, открывающийся из панорамы, отошла чуть дальше. Женщина прошла в глубь первого этажа с высоким потолком, там она бегло пробежалась по небольшой ванной комнате с готовой сантехникой приличного вида и кивнув, прошла к лестнице из чёрного железа.       –      Туда можно? – Кристин слабо кивнула на антресоль.       –      Конечно.       Женщина слабо улыбнулась девушке после ответа, а затем отвернувшись и взявшись за перила, начала подниматься. Там в целом осматривать было нечего, просто пустой этаж и ничего такого. Видимо убедившись, что стены, пол и окна целы, женщина удовлетворённая спустилась к риелтору, которая уже доставала бумаги из портфеля. Там Майло, за все дни изучения, собрала данные о районе. Презентация на бумаге, так сказать. Девушка начала рассказывать о историческом наследии здания добавляя интересные факты, которых было немного, поэтому историческая справка закончилась достаточно быстро. Затем девушка перешла к управляющей компании, которая занимается этим зданием и его остальным жильцам. К этому моменту презентации Кристин Говард задала всего пару лёгких вопросов. Не оставив женщину без ответа, риелтор продолжила сыпать фактами о районе, стараясь делаться их можно более насыщенными, но правдоподобными. Майло Кларк ведала ей о ближайших кафе и о том, чем можно перекусить. Дальше она говорила о музее, о кинотеатре и конечно, перво-наперво девушка рассказывала о ближайших больницах и полицейских участках. Около получаса она отвечала на редкие вопросы со стороны Говард, иногда останавливаясь, чтобы подумать над более корректным, подробным ответом. И так, обсуждение квартиры, её преимуществ, недостатков длилось примерно час.       –      Что ж, квартира и вправду по мне. – Кристин Говард бегло осмотрела потолок и не ради дополнительной проверки, а ради простого взгляда напоследок.       –      Правда? – Внутри Майло уже радовалась предстоящей сделке и гонорару. – Тогда подпишем здесь контракт, а остальные документы будут в офисе агентства, туда вам будет необходимо прийти в понедельник и подписать их.       –      Без проблем.       Майло быстро достала бумаги, полный контракт и чёрную ручку. Кристин взяла в руки небольшой договор купли-продажи. За пять минут она прошлась глазами по каждой строчке и бегло расписавшись в конце каждой странице, женщина забрала одну копию себе, как и положено. Майло быстро убрала подписанный документ в портфель, как и ручку. Боковым зрением девушка заметила, как взгляд женщины слегка изменился, совсем ненадолго. Сначала Кларк не могла понять для себя, что он означал, этот взгляд. Но последующий вопрос от мисс Говард сразу всё разъяснил.       –      Не подскажите сколько сейчас времени? А-то телефон у меня сел, а часов нет. – Ненадолго Кристин замолчала, а затем посмотрела прямо в глаза юной девушки. – У меня встреча, а во времени теряюсь.       –      О, конечно, – Майло быстро достала телефон и посмотрела на экран, – сейчас только одиннадцать двадцать три. А во сколько у вас встреча?       –      В пять вечера. Что ж, времени ещё по горло. – Расслабленная улыбка женщины заставила Кларк задуматься над чем-то, что пряталось на подкорке. – Поздравляю с успешной сделкой, Майло.       Девушка на это неловко улыбнулась, а дальше всё было как в тумане. Они покинули квартиру и попрощавшись, Майло побрела домой. День казался хорошим. Даже отменным. Однако Майло шла, как в бреду, алкогольном опьянении или после снотворного. Некогда приятное ощущение от по-настоящему дорогой, успешной сделки, сменилось на это. Голова ходила ходуном, ноги становились ватными с каждым пройденным пешеходным переходом, а мыли существовали далеко за пределами тела, что на автоматике вело её домой. Кларк с каждой минутой погружалась всё дальше в мысли в поисках причины. В поисках того воспоминания, которое сковывало тело. Что же это? После чего началось? И Майло поняла, что оцепенение наступило после слов клиентки о «встрече». Впрочем, для Майло это было бесполезной информацией, на тот момент. Так почему разум так реагирует? Встреча – это то, когда люди с общими интересами находятся в одном месте и обсуждают что-то определённое. У Кларк же подобных не было, не в ближайшее время. Или всё-таки…       Майло Кларк замерла посреди улицы, возле бетонных зданий. Она отошла совсем немного в бок, чтобы опереться о стену спиной, просто чтобы не свалиться без сил от нарастающей паники. Боль вернулась. Сначала тягучая, а потом острая, в одной единственной точке – в затылке. Затем распространяясь, боль перешла на уши с ужасающим стрекочущим звуком, заглушая всё. Девушка сильно сжала от боли глаза, руками она вцепилась в колени и уже практически оседала на тротуар. Уши начинали гореть и «стрельба» в перепонках только усиливалась. Следующая стадия наступила быстро. Боль распространилась на всю голову и глаза. Далее появились белые пятна, всполохи в глазах, а Лондон становился мутнее, пугающее тихим. В последнюю стадию вошло резкое облегчение, боль в голове и ушах стала отступать, а затем, как нечто новое на задворках слуха появился едва уловимый шёпотом, как наваждение. Только шёпот пропал, как перед глазами появилось очередное «ведение». Девушка ощущала атмосферу пустого паба со слабым тёплым свечением ламп. Она слышала запахи, чувствовала как нервничает и как смотрит на них. Три человека в пабе «Кривая Улыбка». Просто сидят и ждут. Кого? Конечно же её.       Полностью отступившая боль наконец порадовала девушку. Собравшись с мыслями и силами на улице, Майло Кларк вызвала такси, зная что это куда безопаснее, чем идти по улице в потрясённом состоянии. Сев в машину, девушка вспомнила вчерашнюю ночь, как Норман Тетч попросил её прийти сегодня в паб, ровно в пять часов вечера. Это была встреча Майло, с её «свидетелем». Она задумалась над тем, что ей привиделось. Это точно был тот паб, то самое место. Однако почему там было трое человек? Разумным было прикинуть, что один из людей, стоящих в тени – Норман. Но тогда кто те двое? Девушка не знала, пугает её это или лишь раззадоривает любопытство. Впрочем, она точно понимала, что скорее всего, это знакомые Нормана, а он помог ей, значит хоть капли доверия заслуживает. Этот толком незнакомый мужчина спас её от долгого расследования убийства и возможного тюремного срока, если бы она не смогла доказать свою невиновность, так что всё было предельно ясно. В пять вечера Майло Кларк должна быть в пабе «Кривая Улыбка».

* * *

      Пять часов вечера. Суббота и слабо горящий свет в пабе «Кривая Улыбка». Майло стояла на противоположной стороне дороги от паба. Она видела, как свет играет в его окнах и как там двигаются слабовыраженные тени. Девушка чувствовала запах Темзы и ускоряющийся прохладный ветер, который гнал серые тучи к Лондону. Облизав засохшие губы, девушка шагнула вперёд. Перебежав пустую дорогу, она остановилась возле входа в паб. Майло дышала глубоко, с придыханием от нервов. Часто пальцы светловолосой девушки возвращались к краю своей куртки, просто по-детски цепляясь, дабы не сбежать, отговорить себя мысленно. Она сделала глубокий вздох, медленный и контролируемый, перестала в момент теребить край куртки и взялась за ручку деревянной двери в паб. Кларк мягко надавала на дверь и та поддалась с лёгким скрипом.       Помещение «Кривой Улыбки» сразу же освежило воспоминания вчерашней ночи. В самых тонких и неприятных деталях. Отличие было в отсутствии толпы молодых парней и девушек, которые слушали живую музыку небольшой группы, они выпивали и ластились к друг другу. Несмотря на свой возврат, Майло чувствовала себя чужой в такой атмосфере, словно уже устала от всей этой громкой музыки и кучи людей, не знающих что такое личное пространство. Впрочем, сейчас паб находился в запустении. Тёплый свет над барной стойкой мягко освещал помещение, высокие столы, полки с многочисленным алкоголем и их спокойные, выжидающие лица. Майло старалась не сразу разглядывать лица остальных двух незнакомцев. Сначала она сделала это из страха и неуверенности. Её глаза прошлись по полу, по перевёрнутым стульям «общего зала» со столами. Там Кларк прошлась по пустому пространству танцпола и зацепилась за приподнятую платформу, на которой буквально вчера выступали те ребята, с песней про демона и его рога. Девушка даже не понимала почему запомнила это. И как бы не противилась Майло, её взгляд переместился на браную стойку. Она сразу же увидела вальяжно сидящего Нормана Тетча, он вертел в руках стакан с янтарной жидкостью и смотрел прямо на девушку. Лакированные туфли на ногах, чёрные джинсы и похоже что абсолютно та же чёрная рубашка. Словно мужчина и не переодевался со вчера.       Норман внимательно следил за голубоватыми глазами девушки, давал ей рассмотреть себя в полной мере. Всё как и в ту ночь. Нос с крупной горбинкой, волевой подбородок и конечно же, его пухлые губы. Девушкам они нравятся. Не так, как его тёмные волосы в стиле «естественной небрежности» и всё-таки Норман всегда привлекал внимание противоположного пола. До тех пор, пока он не снимал специализированные, уплотнённые линзы, полученные давным-давно от Крис. Они были предназначены для того, чтобы скрывать атрофированные яблоки, которые на внешний вид не являлись чем-то приятным. Словно розоватое мясо гладким слоем заволокло небольшую часть глаз. И всё же, сейчас причиной внимательного рассмотрения от девушки стало явно не заинтересованность. Майло смотрела на него, ведь не могла до сих пор осознать то, что происходило. Она не могла поверить что пришла сюда, не проигнорировала слова незнакомого мужика в подворотне Лондона с трупом у ног. Ему это даже нравилось, видеть эту многогранность, эту застенчивость и дикое желание выплеснуть эмоции глухой девушки. Норман видел чётче, чем многие люди, поэтом он сразу заметил как дыхание участилось, как Кларк намеренно игнорирует двух других. Забавная.       Норман Тетч со скрипучим звуком слез с высокого стула, отставил стакан и сделал пару шагов навстречу робкой девушке. Она продолжала смотреть на него, неотрывно, боясь увидеть кого-то другого. Подойдя на расстоянии вытянутой руки, Норман заговорил спокойным голосом, закрывая Майло обзор на своих друзей. Делая ей таким образом одолжение.       –      Привет, Майло. – С миловидной улыбочкой поприветствовал её мужчина. – Как добралась?       –      Серьёзно? Это то, что вы хотите знать? Вот прямо сейчас? – Со всей серьёзность задала свои вопросы Кларк на незамысловатый вопрос Тетча.       –      Ладно, успокойся, Майло. – Норман быстро убрал с лица ту глупую улыбочку, поняв что девушка на пределе эмоций и здравого смысла. Это как пинать гранату без чеки. – Я тебе всё расскажу. Точнее сможет рассказать она, я могу лишь по верхам пробежаться. Так что, ты не против немного выпить?       Майло замолчала и поникла взглядом в ноги. Девушка на миг задумалась, стоит ли ей пить, если от этих странных людей будут звучать объяснения, то наверное, лучше бы оставаться трезвой. Видя, как Майло становится менее напряженной, как плечи падают, а дыхание равняется, Норман медленно, как хищник обходит её и легко касается ладонью спины. Мужчина подталкивает девушку к барной стойке и стульям. Не то чтобы Кларк не чувствовала, как этот человек мягко направлял её к бару, просто она не хотела сопротивляться, смысла-то особого и нет. Девушка села на высокий стул, обернулась и увидела, как Норман садится за стул по правую руку от неё. Как тогда.       –      Без алкоголя сегодня. Два дня подряд пить – не самая лучшая идея. – Тихо проговаривает Майло смотря на Нормана, держащего стакан с виски и льдом. Через мгновение перед ней на стойке появляется продолговатый стакан с прозрачной, газированной водой.       Она поднимает взгляд и видит за стойкой большого, даже огромного мужчину. Широкая спина и удивительный обхват плеч. Руки этого незнакомца казались размером с голову девушки, которая просто не могла поверить в то, что такие толстые пальцы существуют. Светлые волосы подстрижены коротко и почему-то небрежно растрепаны. Борода мужчины отличалась своими размерами, густотой и ухоженностью. Будто дровосек из мультиков. Дровосек с невероятно красивыми, голубыми глазами. Одет «бармен» в вязанный, красный свитер с простым рисунком линий из белой пряжи. Теперь он ещё больше походил на «дровосека Джека». И всё же, Майло видела в этом большом мужчине с голубыми глазами что-то тонкое, совершенно уникальное. Трудно было понять по первой встрече, но она увидела это в его взгляде, который мигом смягчился, когда Майло подняла на него свои глаза.       –      Это Бек. Беккет Харлан. – Норман замолчал ненадолго. – Помнишь я тебе рассказывал о нём вчера?       –      Да. Вы владелец паба?       –      Верно, мисс Кларк. Выпейте это. – Мужчина пальцем придвинул стакан ближе к девушке. – Обычная содовая.       –      Спасибо, сэр.       Майло не могла в этом признаться вслух, но Норман видел эту перемену в ней. Только её пальцы коснулись холодного стакана, только она перестала держать свой взгляд на Беккете, как её глаза смягчились, лоб расслабился, а ноги плавно опустились на перекладину стула, более от нервов не дёргаясь. Тетч заметил, что Бек отлично повлиял на неё, спокойный и собранный мужчина, зрелый, всегда замечает нужное. Словно добрый дядюшка, заботящийся о своей племяннице. Майло сделала небольшой глоток содовой. Её рот заполнил освежающий вкус лайма и лимона, газы сразу распространились и осушили ненадолго полость, а после глотка появилось и ожидаемое слюноотделение.        –      Постойте, – Майло отложила стакан на стойку. Поддавшись спокойной атмосфере, она совершенно забыла о том, что тут должен быть кто-то ещё. – А где третий? Тут ведь должно быть трое человек.       –      Правда? Откуда знаешь? – Норман мигом задал вопрос. Сделал он это не ради того, чтобы узнать ответ, а ради праздного интереса. Впрочем, Норман уже знал правильный ответ.        Но третья персона не стала давать времени на ответ. Возле дверей в туалет, где стоял маленький кожаный диванчик, внезапно скрипнула кожа под весом встающего человека. Майло не сразу уловила звук, но она быстро сориентировалась и повернула голову налево за Беккетом. С тёмного угла вышла женщина. Уже знакомая Майло женщина. Плотное пальто, военная выправка и тихий стук коротких каблуков по полу. Серые глаза Кристин Говард, клиентки, знакомой мисс Люк, строительным катком прошлись по девушке. Дыхание Кларк сразу приняло сбивчивый ритм, как при панической атаке. Горло болезненно сжималось от каждого вдоха, который давался с удивительной силой. Она уже не касалась стакана, пальцы просто замерли в сантиметре от стекла, в нерешительном действии. Майло не могла поверить в то, что эта женщина, с которой она познакомилась несколько часов назад сейчас здесь. Может просто совпадение? Или грёбанное невезение? Кларк знала, какие бы нерациональные вопросы не проносились в голове, всё это полная чушь. Ведь правда в том, что Кристин Говард замешана и этого не изменить. Не скрыться от этого.       –      Вы же…Кристин. – Майло повернулась сидя на стуле. Она не решалась встать, думала ноги совсем откажут. – Вы…связаны со всем этим?       –      История долгая, Майло. – Кристин быстро сняла с себя пальто и положила на угол барной стойки, оставшись в одной голубоватой рубашке и брюках. Женщина с русыми волосами подошла к девушке, которая словно добыча, внимательно следила за хищником. Крис села за соседний стул от Кларк и Бек сразу же поставил перед ней кружку с очень крепким на вид кофе. – Но я расскажу. Когда-то я также рассказывала её и Норману. А потом можешь задавать вопросы. Сколько угодно.       Женщина сделала кроткий глоток кофе. После она со стуком на блюдце отставила кружку и посмотрела на девушку. Выжидающе. Тем не менее, какой бы устрашающей женщиной не казалась Кристин Говард, Майло увидела то самое минимальное изменение в лице. Теперь девушка точно поняла, что это была за эмоция. Печаль в чистом проявлении. Глаза в миг стали менее сосредоточенными, нижние веки поджались от воспоминаний в голове, как и губы. Что-то невероятно тяжёлое лежало на сердце этой волевой женщины и Кларк не знала что, даже предположить не могла. Что бы Майло не думала, она точно отдавала отчёт о том, что Кристин Говард хочет с ней чем-то поделиться. Возможно этот рассказ ответит на вопросы девушки, поэтому в молчании Майло кивнула, соглашаясь.       И так, Кристин Говард начала пересказ своей истории.       Это было давно. А именно, тридцать два года тому назад, Кристин Говард родила сына, когда молодой девушке было девятнадцать. Она росла в строгой атмосфере правил и патологических военных, у которых на многие поколения одни солдаты, что всегда защищали страну от бед. Поэтому, Кристин, достигнув совершеннолетия, сразу же подалась в добровольцы, наспех закончив учёбу, и там она встретила одного парня. Кадет, лет двадцати пяти, высокий и отлично сложенный, выращенный в подобных Крис условиях. Строгие родители, солдаты и приказы с наказаниями за неподчинение. Они сближались с каждым днём, мелкие разговорчики, прикосновения, даже сбегали на свидания в ближайший городок. После пары ночей проведённых вместе Крис стала осознавать, что с телом что-то не так. Через неделю она сделала тест и, конечно же, очевидная беременность после незащищённого секса. Крис, будучи любимой дочерью, сразу же пошла к отцу и матери. Сперва девушка была в панике, ведь беременеть она точно не планировала и тем более после недолгой интрижки с малознакомым парнем. Её отец сразу же нашёл и привёл того кадета в дом Говардов, где состоялся неловкий, но необходимый разговор между взрослыми людьми.       –      Суть разговора я не буду пересказывать. Смысла в этом нет. – Кристин сделала ещё один глоток кофе. – Тот парень, кадет, согласился взять ответственность и тогда моему счастью предела не было. Что уж поделать, была глупой и слишком юной.       На протяжении девяти месяцев парень заботился о Кристин Говард. Старался, по крайней мере. Он покупал необходимое и пытался приходить, навещать в свободное время от службы. Однако даже так, до девушки доходили слухи о его похождениях в клубах и барах. Примерно на пятом месяце Кристин окончательно поняла, что этот мужчина полный бездарь и идиот, но изменить уже ничего нельзя. Его тем более. Такие не меняются. Когда же наступил день родов, кадет перестал объявляться. Как бы Крис не было больно в сердце от его предательства, от трусливого побега, думать девушка должна была не о нём. А о мальчике, что прямо сейчас намеревался выйти из неё. Первые и единственные роды Кристин Говард продлились десять часов и тридцать семь минут. Спустя боль и желание отрубиться, естественные роды прошли хорошо и малыш оказался на руках матери. Генри.       –      Я дала ему имя своего дедушки по маминой линии. Дедушка Генри всегда был добр ко мне. Не баловал, но заботился. – Крис, явно вспоминая те родные моменты игр с дедушкой, показала свою тёплую улыбку в кружку, стараясь скрыть то, как эти воспоминания греют изнутри. Словно кофе.       Генри Говард жил хорошо, вместе с мамой, дедушкой и бабушкой. Его отец, о котором он постоянно спрашивал у Кристин, срочно уволился и сбежал из города. Его сразу же посчитали дезертиром и объявили в военный розыск. Долго прятаться ему не удавалось и ещё до того момента, как его сыну стукнул год, его поймали и судили. Кристин не стала видеться с ним после этого и полностью разорвала связи, вычеркнула его имя из своей жизни и жизни сына. Генри рос отлично. Родившись здоровым мальчишкой, он постоянно играл в разные игры. От баскетбола с футболом, до лакросса и плавания. Хотя гольф он не очень любил, но дедушка всё время пытался его приучить. Бегал Генри, как самый настоящий профессиональный бегун, а мозгов было не меньше. Точные науки давались легко, физика, химия и биология развивали в нём огонь. Мальчишка отлично поддавался обучению. Разные темы и науки скапливались в голове, как хранилище. И к годам десяти Кристин поняла, насколько он особенный мальчик. У Генри была топографическая память. Он запоминал всё и хотел запоминать больше. От постоянной учёбы у парня побаливала голова, но в такие случаи он просто шёл и занимался спортом, бегал или бросал мяч. Освобождал своё «внутреннее хранилище» простой и понятной физической нагрузкой.       –      Мы жили слишком счастливо. Всё было просто прекрасно. – В момент, когда уже пустая кружка с кофе была отставлена, Майло заметила вновь ту непомерную тоску, грусть. Внутреннюю боль. – Генри удивлял с каждым прожитым днём. Замечательный мальчик, просто невероятный. Он заботился о своём дедушке, когда моя мать умерла. Генри приходил к нему почти каждый день и просто разговаривал. Он готовил ему, убирал дом. Слишком заботливый для двенадцатилетки. На тот момент. А затем наступил две тысячи девятый год. Худший год в моей жизни.       –      Что случилось? – Майло задала вопрос. Решающий, желая услышать боль, которую она уже ощущала на себе. Кристин перевела взгляд уставших глаз на девушку.       –      У Генри частенько болела голова, но он всё время говорил, что беспокоиться не о чем. Всё-таки ему было пятнадцать. Подростки. Они вечно не договаривают. – Крис медленно подняла голову, желая спрятать взгляд в потолке и тяжело выдохнув вверх, она продолжила копаться в своей истории. – Вечером, после ужина, Генри стал подниматься по лестнице в свою комнату, а потом внезапно упал и забился в конвульсиях, судороги. Скорая приехала быстро. И там, после обследования я узнала, что у Генри глиобластома. Неоперабельный рак головного мозга. Лечения не было. Не в его случае.       Генри, последние три месяца своей жизни провёл в больничной палате. Дедушка к тому времени уже был мёртв. К сожалению. Генри бывало очень грустно, что его нет рядом. Кристин же была с сыном всё время, каждый день. Она видела как он слабел, становился бледным и не всегда обращал на маму внимание. Однако за всё время лечения в больнице, которое не давало плоды, Генри что-то кропотливо писал в тетраде и никогда не показывал её Крис. Это словно детское помешательство на чём-то. Когда мама пыталась взять тетрадь, Генри приходил в истерику, бился и говорил, что «ещё рано». Пока не наступил день смерти. В тот момент Генри казался более слабым, чем обычно, немощным. Он позвал маму к себе поближе и достав полностью исписанную тетрадь из-под больничной подушки, подросток стал рассказывать, давая разрешение открыть его «Библию».       –      Генри вёл меня с самой первой страницы и по самую последнюю. То, что там было описано… В такое трудно было поверить. Тогда уж точно.       –      Что там было? – Насторожилась Майло.       –      Сперва я не поверила. Хотела выкинуть эту тетрадь в помойку, но в тот момент Генри сказал мне, что сегодня умрёт. Это его последний день. Ясно дело, я сразу же стала говорить что это не так. Но он уже всё знал. Заранее. Задолго до попадания в больницу.       Генри спокойно объяснил, что голова болела всю его жизнь. Просто в начале это было не так заметно, пульсации были слабыми и находились слишком глубоко внутри. Впрочем, мальчик уже давно знал о своей «судьбе». Примерно за год, до попадания в больницу. Генри видел это, в своих видениях. Видел как он упадёт дома и забьётся в судорогах. Как Кристин будет страшно и какое будет лицо у матери, узнавая неизлечимый диагноз. Он всегда знал. Генри даже знал о своём родном отце и о том, что случилось между ним и мамой. Но тогда парень посчитал это неважным и просто перескочил на другую тему. Генри стал рассказывать о своих болях, объяснять их природу. Дело, конечно же было в опухоли в его голове, но парень объяснил, что дело в «особенности». Мальчик родился с этой «особенностью», как многие другие в мире. Таким можно родиться или стать, всегда только два пути. Тем не менее, один неизменный симптом будет преследовать таких людей до самой смерти – боль. От душевной, до физической. «Особенности» не важно кто ты, она что-то всегда отнимает, но взамен дарует удивительные навыки.       –      Как он тогда сказал… – Кристин задумалась ненадолго. – Ах да. «Мне дали всего пятнадцать лет, но дали видеть далеко за пределы этих пятнадцати. Видеть много и многих, таких как я». Тогда он показал мне страницы в тетраде, показал на что следует обратить внимание и рассказал, кого он видел.       Пацан разъяснял маме о видениях и о будущем. Генри записал каждое такое мимолётное мгновение, даже если это был обычный разговор пары людей. Всё. До единой детали. Генри объяснил матери в спешке, будто в попытке успеть, что после его смерти ей будет необходимо найти парня по имени Норман Скотт. Парень сказал, что ему двадцать два года и он учится в колледже, а также, что его глаза видят намного больше, чем кажется. Генри рассказывал историю незнакомого мужчины так, будто знал его всю жизнь, от отца-алкоголика, до момента поступления в колледж и основанием своей ветеринарной клиники. Майло сразу же вышла из оцепенения. Она внимала каждому слову женщины перед собой и она не пропускал ни слова. Поэтому только срастив имя «Норман» и ветеринарную клинику, девушка обернулась с недоверчивым взглядом на сидящего позади мужчину. Он лишь мягко улыбнулся и кивнул, поднимая стакан. Крис же продолжила.       –      Позже он рассказал мне ещё о паре человек. Даже указал страницы, где он расписал об их жизни достаточно подробно. А потом, буквально за полчаса до момента смерти, Генри рассказал мне о девушке с золотыми волосами. – Кристин медленно повернула голову и посмотрела в глаза Майло. – Генри рассказал мне о тебе.       –      Что? Но… Я так понимаю, вы тут пытаетесь меня убедить в том, что ваш сын, болеющий раком, предсказывал будущее… не поймите меня неправильно, но это невозможно. – Девушка быстро выдавила из себя последние зачатки разумного скептицизма и логики в поспешный вывод. – Никто не может видеть будущее. Уж простите, мисс Говард, но то о чём вы тут рассказали, больше походит на сценарий к фильму.       –      Поверь мне, Майло, мой сын умер по-настоящему. Я хожу на его могилу каждый месяц. – Майло замялась после её слов.       –      Брось, Кларк. Понимаю, сперва трудно поверить. – Мягко в разговор втиснулся Норман, допивая остатки алкоголя. – Моя реакция была не лучше, когда Крис нашла меня в Империал. Всё было точно так, как Генри расписал в той тетраде. Вплоть до моих слов при первой встрече.       –      Вы все как будто пытаетесь меня разыграть… Это же бред.       –      Это не так. Майло, посмотри на меня. – Майло сразу обратила свой взгляд на Нормана, который уже запрокидывал голову и оттягивая веки в разные стороны, стараясь снять линзу с правого глаза. – Знаешь, я ведь такой же, как и ты. Мы с тобой с «особенностями», как и Генри. Различие только в том, что я таким стал.       Сняв линзу, Норман держал её на пальце, стараясь не касаться слишком большой площади, ведь контейнера с собой не было. Проморгав глазом, он посмотрел на девушку. И тогда Майло смогла увидеть его. Настоящего Нормана Тетча, нет, Нормана Скотта. Правый глаз, а точнее некоторая часть была закрыта словно слоем розового мяса. Это не казалось чем-то противным для девушки. Её заботило только то, какая боль прошествовала этому. Девушка видимо сжала челюсть от напряжения и от упрямого взгляда мужчины. Он хмыкнул, видя как шестерёнки в голове Кларк задвигались с новой скоростью. Быстро и ловко Норман Тетч вернул линзу на место.       –      Рассказывать не буду, о том как это произошло. Суть в том, что я слеп на оба глаза. Плотные линзы, которые мне поставляет Крис, помогают скрыть от общественности эту неприятную деталь. Им не всегда нравится пялиться в атрофированные глаза.       –      Вы слепы? Полностью?       –      Да. При атрофии зрение исчезает полностью, но с ней я вижу даже больше, чем многие. Я вижу тебя очень чётко.       –      Это… Сказала бы «невозможно», но уже как-то надоело повторять одно и то же. – Норман открыто улыбнулся, удовлетворённый такой реакцией. Майло медленно перевела взгляд тотального недоверия на Беккета, который спокойно протирал стаканы. – А вы тоже, ну, так умеете?       –      Слепой ли я? Точно нет. – Беккет спокойно убрал стакан на полку и взял следующий. Мужчина с отстранённой ноткой посмотрел на девушку. – Но я и не такой, как вы с Норманом. Обычный человек.       –      Я тоже. – Опередив девушку, ответила Крис на её немой вопрос, что застыл в глазах, ищущих хоть чего-то «нормального». После ответа от женщины, Майло вновь перевела взгляд на Нормана, который уже получал вторую порцию алкоголя.       –      Так, как вы видите?       –      Ну, если быть точным, то я скорее ощущаю всё настолько остро, будто перед глазами появляется картинка. Благодаря этому я знаю твой цвет волос и глаз. – Норман отвёл взгляд на полки с алкоголем позади бара, дыхание стало медленным и равномерным, словно мужчина сосредотачивался, одновременно с этим, вальяжно вращая стакан. – Ещё знаю, что ты боишься. Даже не нас, не наших слов или того, что это может оказаться правдой. Ведь в таком случае, те видения, которые появляются, никогда не исчезнут. Вижу, как твоя грудь всё чаще поднимается и опускается, отчётливо слышу нервное дыхание. Майло, я даже вижу то, что ты смотришь на меня таким взглядом, то ли не доверяешь мне, то ли готова расцеловать.       –      Норман. – Быстро влезла Кристин, в попытке сдержать натуру Тетча.       –      Прости-прости. Пойми, я знаю куда больше. Я могу видеть желания людей и то, что они хотят сделать прямо сейчас. Наблюдаю, как меняются и что при этом чувствуют. Конечно, я не живу с такой «особенностью» с рождения, как ты. И всё-таки, я уже довольно давно не вижу мир, как обычный человек. Зато ощущаю лучше любого из вас.       –      Постойте… Это же, просто невероятно. – Майло не знала что нужно говорить, она слушала его, как ученица на интересном уроке слушает учителя. Девушка ненадолго отвела взгляд, чтобы просто подумать и они ждали, покорно. – Если это правда…       –      Это правда. – Перебил её Тетч, делая глоток, ощущая как приятная горьковатость виски растекается по рту и горлу.       –      Я о том, что разве такие способности не должны применяться на благо людям? В этом же нет ничего плохого.       –      Конечно нет. Просто иногда, подобные вам, Майло, решают, что они лучше обычных. – Начала Крис. – В каком-то смысле, так и есть. В ином же случае, они несут разруху и боль. Пользуются своими «особенностями», как оружием, стараясь причинить больше вреда, чем пользы. Ведь мир был с ними не справедлив и они хотят мести.       –      Что?.. Но ведь я не такая. Трудно, конечно, было быть не такой, как другие. Тем не менее, я не хотела мстить всем подряд. А Норман… – Кларк сразу же обратилась к мужчине, который внимал каждому движению девушки, собирая каждую реакцию.       –      Плевать я хотел на людей. – Сразу же ответил тот. – На большую часть. Крис и Бек помогли мне адаптироваться, поэтому я им благодарен. На остальных мне глубоко плевать. Животные заслуживают спасения, а люди совершенно не достойны быть спасёнными.       –      Как вы можете так говорить? А тот парень, в переулке? Он тоже не был достоин жизни? Да и кто вы такой, чтобы решать это?       –      Ты не так поняла, Майло. – Голос мужчины стал твёрже, опаснее в интонации. Норман развернулся на стуле торсом к девушке, отставляя пустой стакан подальше. – Я не собираюсь решать, кому жить, а кому умереть. Просто мне не важно, что происходит с людьми. Чаще в своих бедах виноваты они сами, а потом ходят и ноют, чтобы их спасли. Животные же только становятся целью природной жестокости человека. Если бы был выбор, кого спасать, я бы выбрал щеночка там, или черепаху. Это лично мой выбор. Только мой. Ведь я вижу слишком многое и понимаю это «многое». Считай меня свидетелем для всех живых.       –      Я просто не понимаю. Точнее, понимаю почему вы так рассуждаете, могу понять… Но как вы видите так много? Разве это так легко? Видеть столько.         –      А как ты слышишь так много?       Майло замерла, не в силах отвести взгляд от глаз за линзами. Девушка пришла сюда в поисках каких-то ответов и находила их, правда те, оказывались не такими, какими бы она хотела их видеть, слышать. История Генри, сына Кристин Говард, казалась ей слегла надуманной, фантастической. Как страшилка для похода в лес, ничего более. Но вот Норман Тетч, которого она знает не больше чем этого здоровяка Беккета и Крис, оказывал другое влияние. Норман помог ей вчера, будто у него всё было схвачено и действовал он чётко, как истинный друг, защитник. Видимо поэтому Майло где-то глубоко внутри себя решила, будто ему можно верить, будто Тетч точно ответит на все вопросы. В этот момент, Майло поняла, насколько она убедила себя в этом, насколько наивно это было. Кларк выслушала его и стала понемногу проникаться их историей, их «особенностями». Но почему она забыла о себе самой? После, вроде бы небрежно брошенного вопроса от Нормана, Майло застыла. Может где-то в подсознании молодой девушки проскочила мысль, что если она будет молчать, скрывать себя, то и речи не зайдёт. Возможно. Тем не менее, Норман видел всё очень хорошо, даже то, чего Майло не хотела показывать чисто на подсознательном уровне. И он вывел её наружу. Всё, до единой капли, одни вопросом.       –      Я не… Что вы имеете в виду?       –      Майло, неужели ты и вправду думала, что придёшь сюда, мы расскажем тебе о каждом из нас и всё. Мы собрались здесь не ради совместного сеанса. А ради тебя. – Норман замолчал, но ненадолго, подбирая слова. – Ты глуха с рождения, мы узнали об этом из записей Генри. Он описал, что твоя «особенность» чем-то напоминает его собственную. Как же он написал там…  Крис?       –      «Она слышит саму судьбу. Сперва будет боль, а потом события и истории людей. Нельзя услышать судьбу без боли, поэтому для Майло этот мир всегда будет слишком громким.» – Как заученное стихотворение, Кристин Говард вспомнила строчки из записей сына. – Сперва я не понимала, что это значит. Потом мы предположили, что ты, Майло, если по-простому, видишь будущее, прошлое и настоящее этого мира и разных событий. Как я полагаю, у тебя, перед каждым видением, сильно болит голова и уши, так?       –      Да… Именно так.       –      Получается вчера, на этом самом месте, когда ты ушла в туалет, у тебя заболела голова? – Поинтересовался Норман, возвращая взгляд на стакан. Майло почти незаметно кивнула. – Так и думал. Заболела голова, потом ты увидела что-то и пошла к мёртвому парню. Что именно ты увидела?       –      Не то чтобы увидела, скорее чувствовала. Ощущала дождь и сырость, запахи, лишь не мгновения увидела тот переулок, то как стою под фонарём и вижу его… Того парня. – Майло быстро остановилась, а затем словно отрезвев от такого количества внезапных откровений, взметнула взгляд на женщину по левую руку. – А тот парень... Неужели вы знали, что он будет там?       –      Конечно мы не знали. Если честно, вчера это привело меня в шок. Не ожидала чего-то подобного. Разруливать пришлось быстро.       –      Что это значит? То есть, убийцу же нашли, да? И как вы это «разрулили»? Вы вообще кем работаете?       –      О-о-о-о! Отличный вопрос, Майло! – Возбуждённым голосом прокричал Норман. – Я всё время задаюсь этим вопросом. Так кем же ты работаешь, Криси?       –      Ещё раз так меня назовёшь, тебя будут искать месяцами по семи частям света, Тетч. А отвечая на твой первый вопрос, то есть на второй, убийцу нашли. Лишь неудачная попытка ограбления с оружием, в панике грабитель нажал на курок. Пуля в сердце и парень умер за считанные секунды. Ничего мифического, Майло.       Девушка выслушивала женщину. Крис объясняли всё здраво, без лишних эмоций и наигранной жалости. Всё чётко по фактам. Исходя из её слов, девушка могла отдать себе отчёт о том, что такое бывает, тем более в Лондоне по ночам. Майло прекрасно понимала это, но этот гадкий зуд рос и рос, желая вырваться. Она сжала кулаки и опустила взгляд на колени, ожидая ещё какой-нибудь детали, которая бы заставила её выразить застрявшие в горле мысли.       –      Давай уже, Кларк, говори. – Майло быстро подняла взгляд на Нормана, который столь нежно смотрел на неё, будто не желая торопить, но зная как это важно, мужчина всё-таки сделал это. – Я же вижу, Майло. Просто спроси.       –      Я ведь увидела это в пабе… Если бы я ушла раньше, смогла бы спасти его?       –      Майло, мой сын не зря написал «судьба». Ты ведь знаешь что это такое. Судьба – это определённый поток событий в жизни человека, устойчивый порядок, который нельзя изменить, ни в какой мере. Даже если бы ты пришла туда раньше, даже если бы спугнула того идиота с пистолетом, то парень бы умер всё равно, просто иначе и чуть позже. Судьбу изменить нельзя. К сожалению.       –      Это точно. Но иногда она преподносит кучу приятного, а не только трупы. Например, меня!       –      Издеваетесь?       Впервые Майло искренне улыбнулась и тем более засмеялась в этой компании. Что ж, считаю это личной победой для себя. Знаю, то что я сказал, чистый бред и совершенная глупость, но именно она повеселила её, показав, что наконец напряжение ушло, как и страх. Уже неплохо. Мы могли бы и дальше распинаться перед Кларк о том, какая она особенная, сколько ещё таких людей есть и чем мы занимаемся в точности до мельчайших деталей. Впрочем, в этот вечер мы собрались не ради них, а ради неё, ради девушки, которая слышит саму судьбы, терпя самую худшую боль. Знаю, немного драматизма не повредит. Майло такая же особенная, как и другие, как и я. Но почему-то смотря на неё своими «особенными» глазами, я ощущаю с ней близость, странную и незнакомую. Хочется побыть с ней ещё немного, просто болтать, просто смотреть. Хочется быть её единственным свидетелем в этой жизни. Ничего не поделать, придётся присматривать за ней до конца. 11.04.2026 ©