Pas de deux

Гермиона просыпалась медленно. Она обнимала что-то мягкое и теплое, прижимаясь ближе и довольно вздыхая. Тихий смешок коснулся ее уха, и по теплому телу пробежала легкая вибрация; ее веки дрогнули, и глаза распахнулись. — Доброе утро, — пробормотала Беллатрикс, и глаза Гермионы расширились. Каким-то образом во сне она обвилась вокруг другой женщины, и, поспешно начиная высвобождаться, Гермиона с ужасом поняла, что одна ее нога находится между ног Беллатрикс. — О… боже… прости. — За что? — поддразнила Беллатрикс, слегка пошевелившись, пока Гермиона пыталась распутаться. — За то, что ночью превратилась в коалу или что-то в этом роде. — Ты слышала, чтобы я жаловалась? — промурлыкала Беллатрикс. — У меня бывали рождественские утра и похуже. Гермиона широко раскрыла глаза. — Сегодня Рождество! — Да, прима, сегодня Рождество. Гермиона села и провела рукой по волосам, ощутив царящий там беспорядок, и застонала. — О боже… — Да, твои утренние волосы — это нечто весьма занимательное, — Беллатрикс приподнялась и откинулась назад, прислонившись к изголовью кровати. — Но это очаровательно. Гермиона покраснела. — Эм… — И вот, ты снова делаешь себя еще более очаровательной, — Беллатрикс наклонилась ближе, и в ту же секунду мозг Гермионы окончательно утратил способность работать, когда мягкие губы коснулись ее пылающей щеки. — С Рождеством, Гермиона. — С Рождеством, Беллатрикс, — тихо отозвалась Гермиона, когда Беллатрикс чуть отстранилась, ее улыбка оставалась дразнящей. — Может… эм… мне стоит приготовить завтрак. Или… ты хочешь завтрак? — Не хочу злоупотреблять гостеприимством, — тихо проговорила Беллатрикс. — Если ты предпочла бы, чтобы я ушла? — Нет, — ответила Гермиона. — Совсем не хочу. — Тогда да. Рождественский завтрак звучит чудесно. — Кофе? — Безусловно. — Я поставлю чайник и дам тебе… эм… у меня есть одежда, которую ты могла бы одолжить, если хочешь. Чтобы добраться домой? — Думаю, я вполне переживу в рубашке и легинсах со вчерашнего вечера, — промурлыкала она, проводя пальцем по руке Гермионы. — Хотя, возможно, украду у тебя один из джемперов. — У меня есть черный, — с усмешкой сказала Гермиона. Бровь Беллатрикс приподнялась. — Ты же знаешь, что я, вообще-то, иногда ношу вещи не черного цвета. — Я не видела этому особых доказательств, — поддразнила Гермиона. — Правда? — губы Беллатрикс изогнулись в ухмылке. — Может быть, однажды я тебя удивлю. — Обещания, обещания. — А ты довольно дерзкая, да? Гермиона не ответила — лишь спустила ноги с кровати и направилась к двери, бросив через плечо ухмылку. И если ее бедра покачивались чуть сильнее обычного, она не стала слишком задумываться почему. Когда несколько минут спустя Беллатрикс вышла из спальни, на ней все еще были майка и шорты, которые Гермиона дала ей накануне вечером. При свете дня Гермиона позволила своему взгляду скользнуть по сильным, подтянутым ногам и рукам Беллатрикс, вызвав у другой женщины усмешку. — Круассаны на завтрак подойдут? — Круассаны и кофе? По-моему, это идеальный завтрак. Беллатрикс оперлась о стол и стала смотреть, как Гермиона наливает кофе, и это ужасно отвлекало девушку. — Я чувствую, как ты на меня смотришь, — пробормотала она через плечо. — Разве можно меня за это винить? — По утрам ты особенно любишь флиртовать, да? — Это, — Беллатрикс усмехнулась, принимая кофе из протянутой руки Гермионы, — еще ничего. Тебе стоило бы увидеть, насколько я становлюсь кокетливой после того, как если бы у нас был секс. — Стоило бы? — Гермиона приподняла бровь, ухмыляясь, и прислонилась спиной к стойке, сжимая в руках свою дымящуюся кружку. Ухмылка Беллатрикс стала шире, ее язык мелькнул, коснувшись губы; взгляд Гермионы жадно проследил это движение. — Да, Гермиона. Стоило бы. Она подула на кофе, глядя на Гермиону поверх края кружки. — Надеюсь, очень скоро. По телу Гермионы пробежала дрожь; она переступила с ноги на ногу и чуть сильнее сжала бедра. — Мне бы этого хотелось. Напряжение вернулось — потрескивающее, натянутое между ними, словно ожидающее, что одна из них вдруг подастся вперед и заключит другую в объятия. Беллатрикс опустила кружку и поставила ее на стол, и Гермиона, чувствуя, как сердце колотится о ребра, сделала то же самое. — Хочешь, чтобы я тебя поцеловала? — Да. — Сейчас? — Да. Беллатрикс двигалась медленно, словно давая Гермионе шанс передумать. Она сократила расстояние между ними и положила руки Гермионе на бедра. Ее большой палец погладил ткань топа Гермионы, а потом, поднимаясь выше, скользнул под него и провел по обнаженной коже. Гермиона задрожала в предвкушении, не сводя глаз с губ Беллатрикс, которые были так близко, что ее дыхание уже щекотало кожу. Ресницы Беллатрикс дрогнули, и она наклонилась ближе, мягко коснувшись носом носа Гермионы, позволяя этому мгновению повиснуть между ними. Одна ее рука поднялась и скользнула в волосы Гермионы, а затем ее губы легко коснулись губ Гермионы. Руки Гермионы вцепились в майку, что была на Беллатрикс, и отчаянно потянули за нее; ей не хотелось, чтобы ее дразнили. Язык Беллатрикс мелькнул, увлажняя губы, а затем она завладела ими в поцелуе, от которого каждый нерв в теле Гермионы словно взорвался. Она прижалась к Беллатрикс, вздохнув ей в губы, ощущая, как Беллатрикс заполняет собой все ее чувства. Раздался звонок домофона, прервав их поцелуй, и Гермиона раздраженно зарычала; Беллатрикс тихо рассмеялась ей в губы. — Похоже, у вселенной другие планы. — К черту вселенную. Поцелуй меня. Беллатрикс ухмыльнулась и притянула ее ближе, как раз когда звонок раздался снова. — Ты уверена? Потому что… — Просто поцелуй меня. Беллатрикс прикусила ее нижнюю губу, прежде чем поцеловать жестко, вжимая в кухонную стойку. Ее рот требовал всего, и Гермиона потерялась в этом поцелуе, ничего не сдерживая. Одна из них застонала, и Гермиона почувствовала, как язык Беллатрикс снова скользнул по ее губам, прося впустить. Бзз. Бзз. Бзз. Их губы разошлись с едва слышным тянущимся звуком, когда Беллатрикс, покачав головой, усмехнулась. — Кто-то очень хочет завладеть твоим вниманием. — Кто бы это ни был, я уже его ненавижу, — проворчала Гермиона. — Я достану круассаны из духовки, — пробормотала Беллатрикс. — А ты выясни, что им нужно, и скажи, чтобы оставили нас в покое. — Да, босс, — поддразнила Гермиона. Беллатрикс усмехнулась и отпустила ее, затем взяла лежавшие сбоку прихватки и направилась к духовке, откуда все сильнее тянуло запахом теплых круассанов. Гермиона прикусила губу и подошла к двери. Она нажала кнопку. — Алло? В ответ была тишина, и она попробовала снова, но никто не ответил. — Там никого? — крикнула Беллатрикс. — Наверное, просто дети, — сказала Гермиона, возвращаясь к столу. Беллатрикс уже переложила круассаны на большую тарелку, которую Гермиона достала раньше, и поставила ее в центр стола. — Ммм. — Выглядят аппетитно, — промурлыкала Беллатрикс, поеживаясь. — Замерзла? — Может, немного. — На спинке двери в моей спальне висит кофта, если хочешь взять. Она теплая. — Хорошо. Сейчас вернусь, — Беллатрикс подмигнула. Она быстро прошла в комнату и скрылась внутри. Гермиона как раз потянулась за круассанами, когда во входную дверь постучали. — Да чтоб тебя… Она встала и подошла, заглянув в глазок. — Черт. — Ну и тебя с Рождеством! — донесся через дверь голос Джинни. — Открывай, мать твою, у меня твой подарок. Хотя ты его и не заслужила — оставила меня торчать снаружи в этом чертовом снегу. Гермиона бросила взгляд в сторону спальни: Беллатрикс все еще не выходила. Может быть, она услышала стук в дверь и решила остаться там? Гермиона прикусила губу и открыла дверь. — С Рождеством, — улыбнулась она Джинни, снова метнув взгляд к двери спальни, прежде чем подруга сгребла ее в объятия. — Ну наконец-то. Ты все еще в пижаме? Во сколько ты вообще вернулась? Я хочу знать о вчерашнем вечере все. — Я думала, мы встречаемся в… — Да знаю я, но не могла ждать, а Рон и Джордж в ту же секунду, как распаковали подарки, засели за видеоигры, так что… — Джинни умолкла и вскинула бровь. — Мне что, весь день торчать у тебя на пороге? — Эм, ну, просто… — О боже мой, — глаза Джинни расширились. — У тебя кто-то есть? Ты с кем-то познакомилась? У ТЕБЯ БЫЛ СЕКС НА ОДНУ НОЧЬ? — Джинни! — прошипела Гермиона. — Можешь не так громко? — Значит, да! — Это не значит да. У меня не было… секса на одну ночь. — А, то есть ты рассчитываешь на продолжение? Черт, давно пора было тебе с кем-нибудь начать встречаться. — Нет, это не… все не так… — Смотри, что я нашла; я так и знала, что ты у нас любительница плакатов… Беллатрикс вышла из спальни, держа в руках свой плакат и с усмешкой глядя на него, пока не подняла глаза и не увидела Джинни, застывшую в дверях с открытым ртом. Панический взгляд Гермионы метался между ними в попытке подобрать слова, но первой голос обрела Джинни. — О боже мой, ты трахаешься с Блэк? — Что? Нет! — Гермиона оглянулась на Беллатрикс, и та приподняла бровь. Гермиона уловила тень боли на ее лице и отчаянно попыталась исправить ситуацию. — Белла… мы… я сама еще не знаю, кто мы друг другу, ясно, Джинни? Но, может быть, если бы ты постучала на полчаса позже, я бы уже знала. — На полчаса позже? — промурлыкала Беллатрикс от двери, и на ее лицо снова легко скользнула привычная усмешка. — Ну хоть немного веры в мои способности, прима. — Очень помогаешь, — прошипела Гермиона, краснея. Беллатрикс тихо рассмеялась. — Я… я просто не могу поверить. И как давно это… в смысле, вы… что вообще? — Джинни в шоке переводила взгляд с одной на другую. — Джинни, — сказала Беллатрикс, сворачивая плакат. — Пожалуй, если Гермиона не против, тебе лучше войти, чтобы мы могли объяснить, что происходит, не оповещая об этом весь дом. — А… да, — Гермиона отступила в сторону, пропуская Джинни. — Эм, мы как раз собирались завтракать. — Отлично, я умираю с голоду, — Джинни бросила подарки на диван, потом замялась. — Если только ты не хочешь, чтобы я ушла и оставила вас завтракать вдвоем? Но сразу предупреждаю: за ужином я все равно устрою тебе допрос. — Нет… нет, сейчас нормально, — сказала Гермиона, закрывая дверь и направляясь к столу. — Только… не веди себя странно, ладно? — Я? Странно? Никогда! — Джинни ухмыльнулась, разглядывая Беллатрикс, на которой все еще были шорты, но поверх майки уже была накинута кофта Гермионы. — Она в твоей одежде. — Вот. Это как раз пример того, что ты ведешь себя странно, — сказала Гермиона, даже несмотря на то, что Беллатрикс тихо рассмеялась. — Не поощряй ее. — Сотрудница моей студии допрашивает меня и мою приму? Ты же понимаешь, что я просто не могу не посмеяться, — губы Беллатрикс изогнулись в улыбке, и в то же время ее рука скользнула по руке Гермионы, когда они собрались вокруг стола. — Ну, думаю, теперь хотя бы понятно, почему вы так чертовски горячо смотритесь вместе, — сказала Джинни, схватив с тарелки круассан и откусив от него. Гермиона закатила глаза и подвинула к ней тарелку, прежде чем взять еще одну. — Спасибо. — Никаких манер, — бросила Гермиона подруге, снова садясь на место, взяла круассан и положила его на свою новую тарелку. Рука Беллатрикс коснулась ее руки, когда та сделала то же самое, и Гермиона на мгновение отвлеклась. — Эм… ладно… и… с чего начать? — Меня тянет к Гермионе с самой нашей первой встречи. Я хочу с ней встречаться и готова двигаться так медленно, как ей будет нужно, чтобы она чувствовала себя комфортно, особенно учитывая, что мы работаем вместе, — сказала Беллатрикс, переплетая свои пальцы с пальцами Гермионы и слегка сжимая их, глядя прямо на нее. — Если тебя это устраивает? — Я… да, меня это устраивает, — выдохнула Гермиона. — Более чем. Молчание растянулось между ними, потрескивающее от напряжения, и Гермиону потянуло податься вперед и поцеловать Беллатрикс, чьи глаза скользнули к ее губам, словно она чувствовала то же самое. Визг Джинни разбил тишину, и обе они посмотрели через стол на нее. — Простите, но это просто слишком мило! Беллатрикс фыркнула, ухмыляясь, и оторвала кусочек своего круассана, чтобы съесть его. Гермиона закатила глаза. — И снова ты все портишь своей неловкостью. — Ладно, но серьезно, — сказала Джинни, откладывая круассан и переводя взгляд с одной на другую. — Вы хотите сказать, что вы даже еще не… Она осеклась, но выразительно поиграла бровями. — Нет, — Гермиона покраснела. — Ты же знаешь, я не такой человек, Джинни. — И, вопреки слухам, я тоже, — пробормотала Беллатрикс Гермионе. — На случай, если тебе было интересно. — Тогда как это вообще произошло? — спросила Джинни. — Ты увидела, как горячо она выглядела прошлой ночью, подвезла ее домой или что? Почему ты осталась, если вы не переспали? — Джинни, ради бога… — Что? Ой, да ладно, ты бы задала мне тот же вопрос, если бы все было наоборот. — Нет, не задала бы! — А стоило бы. Иначе ты никогда не узнаешь самых сочных подробностей. Так что давай, выкладывайте! — Мы поехали на одном такси, — пробормотала Гермиона, бросив взгляд на Беллатрикс. Она прикусила губу, когда большой палец другой женщины ободряюще скользнул по ее руке. — Кое-что… эм… случилось. С Лестрейнджем и одним из его друзей. — Кое-что… — Джинни нахмурилась, вглядываясь в лицо Гермионы, а потом ее глаза расширились. — Он что, пытался силой… — Не… не так. Не так, как ты думаешь. Он попытался меня поцеловать, по сути, заявив, что я у него в долгу за платье. Белла проследила, чтобы я благополучно добралась домой, и все уладила с полицией, так что теперь есть запись на случай, если он снова что-нибудь предпримет. — Вот же блять, — сказала Джинни, переводя взгляд с одной на другую. — Если я с ним разберусь, я ведь потеряю работу, да? А то я тут прикидываю варианты и, честно говоря, очень соблазняюсь пройтись по его коленям. — Мы с тобой обе, — пробормотала Беллатрикс. — Я бы предпочла, чтобы мы все сохранили свои рабочие места, — сказала Гермиона. — Хотя, учитывая, что я врезала ему коленом между ног, мое место, возможно, тоже под угрозой. — Только через мой труп, — прошипела Беллатрикс. — Но он ведь ничего не сможет тебе сделать, да? — спросила Джинни. — Ну… он же сам виноват. Он ведь не может уволить тебя за это? — Для этого ему понадобилось бы большинство голосов, — ответила Беллатрикс. — Решающее слово было бы за Люциусом. Но нет… не думаю, что он бы тебя уволил. Вчера вечером именно он вас познакомил; он ни за что не станет вышвыривать тебя из-за того, что потом может ударить по нему самому. К несчастью, он слишком умен для такого. — Для такого? То есть он может добиться, чтобы меня выгнали из-за чего-то другого? — Может попытаться, но я не представляю, что он смог бы найти. Кроме того, Люциус умеет распознавать талант, и пусть они с моей сестрой, возможно, разводятся, он все равно ее любит. У меня еще осталось несколько ходов этой картой, я уверена. — Белла, тебе не нужно за меня вступаться… — Глупости. Ты моя прима, — Беллатрикс сжала ее руку. — Я не стану танцевать ни с кем другим. Гермиона улыбнулась и прикусила губу, пока взгляд Беллатрикс скользил по чертам ее лица и остановился на ее губах. — О-о-о-о-о-кей, — сказала Джинни, поднимаясь. — Знаете что? Я просто оставлю вас вдвоем. Завтрак был отличный, а я, пожалуй, прихвачу с собой еще один круассан. Она схватила круассан, а затем подарки со стула. — Эй! — воскликнула Гермиона. — Ой, да тише ты. Я хочу увидеть, как ты их откроешь, а здесь этого точно не случится, так что увидимся за ужином. И не опаздывай — я хочу все подробности. — Никому не говори! — крикнула ей вслед Гермиона, когда та уже подошла к двери. — Договорились. Развлекайтесь, вы двое. Не делайте ничего такого, чего бы не сделала я! — А чего бы ты не сделала? — крикнула Гермиона, когда Джинни шагнула за дверь, и после того, как та закрылась, они услышали ее смех, удаляющийся по коридору. Гермиона снова посмотрела на Беллатрикс, на губах которой играла усмешка. — Что? — Мне кажется, — пробормотала Беллатрикс, чуть меняя позу в кресле, — что до того, как нас прервал этот звонок, а затем и очаровательная Джинни, ты просила меня тебя поцеловать. — Правда? Просила? — улыбнулась Гермиона. — Я бы хотела попробовать еще раз. Желательно уже без помех. — Я тоже. Желудок Гермионы громко заурчал, и она покраснела. — Эм… может, после завтрака? Беллатрикс рассмеялась, наклонилась вперед и легко, целомудренно поцеловала ее в губы, а затем взяла еще один круассан и положила себе на тарелку. — Налетай, прима.

***

Гермиона не могла лгать: поцелуи Беллатрикс казались такими естественными, что ей уже с трудом удавалось помнить, что вообще-то пора собираться к друзьям. Они сидели на диване, Беллатрикс верхом устроилась у нее на коленях; ее руки были в волосах Гермионы, а от ее губ у Гермионы все покалывало. Гермиона держала ладони на верхней части ее бедер, удерживая ее на месте, даже когда Беллатрикс медленно, лениво двигала бедрами, прижимаясь к ней, и это заставляло Гермиону задыхаться ей в губы. Беллатрикс тихо рассмеялась прямо в поцелуй и прикусила ее нижнюю губу, а ее короткие ногти царапнули кожу головы Гермионы, так что у той закатились глаза. — Ты чувствительная, — пробормотала Беллатрикс ей в губы, снова царапнув кожу головы. — Такая отзывчивая. — Это плохо? — выдохнула Гермиона, сильнее впиваясь пальцами в бедра Беллатрикс. — Никогда, — усмехнулась Беллатрикс. — Это всего лишь значит, что из тебя легко выманить эти чудесные звуки. Словно желая подчеркнуть свои слова, она прихватила зубами нижнюю губу Гермионы, а потом, отпустив ее с тихим влажным звуком, снова царапнула ей кожу головы, заодно потянув за волосы. Бедра Гермионы дернулись навстречу Беллатрикс, и она ахнула, вызвав у той довольный смешок. — Ты слишком хороша в этом, — пробормотала Гермиона ей в губы, прежде чем снова ее поцеловать. — Как мне вообще на чем-то сосредоточиться, когда ты рядом? — О, я умею держать в тонусе. — Да неужели? — поддразнила Гермиона. — Спроси мою приму. Я гоняю ее как следует. — Она не против. Беллатрикс ухмыльнулась и снова завладела губами Гермионы. — Как приятно это слышать. Гермиона переместила руки, и вскоре ее пальцы уже скользили вверх по бедрам Беллатрикс, ныряя под майку и проводя по разгоряченной коже. Беллатрикс снова качнулась бедрами, прижимаясь к ней, и Гермиона ахнула ей в губы, позволяя углубить поцелуй. Гермионе было жарко; ее словно поглощали целиком, и она с готовностью отдавалась этому. Ее короткие ногти скользнули по ребрам Беллатрикс, и та вздрогнула, выпуская голову Гермионы из своих ладоней и останавливая ее дальнейшие ласки. — Нам стоит остановиться, — пробормотала Беллатрикс, хотя даже не попыталась отстраниться. Гермиона издала сдавленный протестующий звук и снова прижалась поцелуем к ее губам, на что Беллатрикс тихо рассмеялась ей в губы. — Я серьезно, Гермиона. Тебя ждут друзья, а я уже и так опаздываю. — Я знаю, что ты права, но это не значит, что я обязана этому радоваться, — надулась Гермиона. — Знаю, — хмыкнула Беллатрикс. — Позволь пригласить тебя на настоящее свидание. После репетиции послезавтра? — Почему не завтра? — прошептала Гермиона. — В День подарков у меня семейная традиция, и я не могу ее пропустить. Даже ради тебя, дорогая. Гермиона вздохнула, но кивнула. — Ладно. Послезавтра. — Мм, хорошо. А теперь мне лучше одеться, — она в последний раз задержалась в долгом поцелуе на губах Гермионы, а затем соскользнула с ее колен. Ее губы покраснели, волосы растрепались. Гермиона усмехнулась. — Что? — Ты выглядишь так, будто только что занималась сексом. Беллатрикс ухмыльнулась. — Подожди, пока сама не посмотришь в зеркало. Гермиона смотрела, как она неспешно возвращается в спальню, и у самой двери Беллатрикс обернулась, бросив ей через плечо усмешку. Сердце Гермионы взмыло вверх; она глубоко вдохнула и выдохнула с довольным вздохом. Она все еще улыбалась, когда спустя несколько минут Беллатрикс снова появилась, уже одетая в часть своей одежды с прошлого вечера; на руке у нее висел плащ. — Как жаль, что тебе нужно уходить. — С друзьями и едой у тебя будет достаточно развлечений. А когда увидимся, я как следует тебя загоняю, чтобы потом спокойно сводить тебя на свидание, и ты не чувствовала себя виноватой. — Почему я должна чувствовать себя виноватой? — Потому что я знаю одно место, где подают лучший шоколадный фадж-кейк с горячим шоколадом, и отказа я не приму. Это изменит тебе жизнь. — Да неужели? — Гермиона приподняла бровь. — Да. Именно так, — ухмыльнулась Беллатрикс, и когда Гермиона поднялась, чтобы проводить ее до двери, притянула ее к себе для поцелуя. — Спасибо тебе за лучшее рождественское утро за очень, очень долгое время. — Мне кажется, для меня тоже, — пробормотала Гермиона, и ее пальцы сами собой вцепились в рубашку Беллатрикс, будто им там и было место. — Прости, что я тогда убежала. В первый раз, когда мы поцеловались. — Нет, — Беллатрикс покачала головой. — Ты была права. Момент был неподходящий. Но я просто не смогла сдержаться. — Я неотразима, да? Беллатрикс тихо рассмеялась и на мгновение прислонилась лбом к лбу Гермионы. — В тот самый момент, когда я тебя увидела, я поняла, что хочу тебя. Но потом… мне не понадобилось много времени, чтобы понять, что дело не только в желании. В рабочей обстановке я привыкла такое игнорировать. Но в тебе было что-то такое… — У меня было так же, — тихо сказала Гермиона. — Ах да, но ты ведь смотрела на меня куда дольше, не так ли, раз уж у тебя мои плакаты? — поддразнила ее Беллатрикс. — Возможно, — сказала Гермиона. — Но это же не значит, что у меня к тебе какая-то странная восторженная влюбленность в кумира, ты ведь понимаешь? — Да, — тихо ответила Беллатрикс. — Признаюсь, я думала об этом. Но будь это так, ты бы не убежала от меня в тот первый раз, и у нас не состоялся бы тот разговор на первой репетиции. — Хорошо. Беллатрикс снова ее поцеловала, а потом неохотно отстранилась. — Мне пора. С Рождеством, Гермиона. — С Рождеством, Белла. Гермиона смотрела с порога, как Беллатрикс идет по коридору, а затем закрыла дверь, когда та скрылась из виду, прикусив губу. Несколько мгновений она стояла, прислонившись к двери, заново переживая все, что произошло между ними с прошлого вечера, и вырвалась из этих мыслей только тогда, когда взгляд упал на часы. — Черт, — прошипела она и поспешила в ванную принять душ.