Pas de deux

Ужин был… интересным. Часть времени разговор то и дело прерывался неловкими паузами, когда все словно не знали, что сказать. Дело было не в том, что тем для обсуждения не находилось; совсем наоборот. Но, похоже, было невозможно решить, о чем уместно говорить за едой, и Гермионе оставалось лишь наблюдать, как право выбирать тему разговора попеременно переходило к Драко, Нарциссе, Люциусу и иногда — к Гарри. Беллатрикс по-прежнему сидела рядом с Гермионой: ее ладонь лежала у той на бедре, или сжимала ее руку, или ее рука была небрежно закинута на спинку стула Гермионы; всегда рядом, всегда близко. С другой стороны сидела Энди, но и она большую часть времени хранила молчание. Нарцисса как раз дошла до середины рассказа о том, как они с Люциусом познакомились, когда Беллатрикс наклонилась и прошептала Гермионе на ухо: — Похоже, все идет хорошо, тебе не кажется? — Да, — пробормотала Гермиона, проглатывая кусочек картофеля. — Даже лучше, чем мы могли надеяться. — Ну, не будем пытаться сглазить, — улыбнулась Беллатрикс, прикусив губу. — Я очень рассчитываю, что позже нам никто не помешает. — Вот как? — Гермиона едва заметно вскинула бровь. — И чем же мы будем заниматься позже? — Вместе праздновать Новый год, — ухмыльнулась Беллатрикс. — А чем еще? — Вы что, собираетесь флиртовать весь ужин? Голос Энди прозвучал достаточно громко, чтобы на них обернулся весь стол, и Гермиона, покраснев, немного отодвинулась от того места, куда наклонилась, чтобы лучше слышать Беллатрикс. Беллатрикс же, напротив, только закатила глаза. — Она моя девушка, Энди. Я имею право с ней флиртовать. — Она твоя девушка? — сказал Люциус, переводя взгляд с одной на другую. Нарцисса вздохнула. — Да, Люциус, разве это не очевидно? — Ну… нет. Не особенно. — Значит, на работе нам все же удавалось сохранять хоть какой-то профессионализм, — усмехнулась Беллатрикс. — Или, может быть, ты просто ничего не замечаешь. — Род говорил, что Гермиона и он… — Все, что Род говорил о Гермионе, скорее всего ложь, — перебила Беллатрикс, крепче сжимая бедро Гермионы. Гермиона накрыла ее руку своей, взяла ее ладонь и мягко сжала. — Род пригласил меня на рождественский бал, — сказала Гермиона, глядя на Люциуса. — Мне казалось, что я обязана пойти, но, когда я оказалась там, он совершенно ясно дал понять, что считает, будто я у него в долгу и должна… как-то ему отплатить. Лицо Люциуса побледнело, а губы его искривились в выражении отвращения. — Ты хочешь сказать… неужели? Род — он… — Свинья, — сказала Беллатрикс. — Так вот почему он был в такой ярости из-за того, что спектакль изменил направление? Ты… Виктор — это версия Рода? — В некотором смысле. За столом повисла тишина; все остальные наблюдали за Люциусом и Беллатрикс, которые смотрели друг на друга. Рука Беллатрикс крепко сжимала ладонь Гермионы, и молодая женщина чувствовала сдержанное напряжение своей девушки. — Что ж… я знал, что у тебя есть смелость, Беллатрикс, но это уже совсем другой уровень. Беллатрикс ослабила хватку, закатила глаза и бросила Люциусу короткую ухмылку, а лица вокруг стола заметно оживились. — Ну да, я никогда не делала ничего легким путем. — Поразительное открытие, — сухо заметила Нарцисса, и некоторые из них усмехнулись, включая Беллатрикс. — Что ж, теперь, когда Люциус знает, что ты собираешься делать? Просто поставить пьесу и позволить людям строить догадки? — Нет, — сказала Беллатрикс, бросив быстрый взгляд на Люциуса. — Пьеса говорит сама за себя. Но она защитит Гермиону от дальнейших домогательств. — О каких именно домогательствах идет речь? — спросил Люциус. — Если все настолько серьезно, то полиция… — Мы уже подали заявление, — сказала Гермиона. — В ту же ночь. На случай, если случится что-то еще. Но он об этом не знает, и это действительно лишь мое слово против его слова и слова Тома Реддла. — Том… он тоже в этом замешан? — Люциус выглядел так, будто у него голова идет кругом. — Мисс Грейнджер… Гермиона… что именно произошло в ту ночь? И Гермиона рассказала ему все — с вмешательствами Беллатрикс и Драко, который выглядел заметно взбешенным, хотя уже слышал эту историю раньше. По мере рассказа Люциус все больше бледнел, и ладонь Нарциссы скользнула к его сжатому кулаку. Когда Гермиона закончила, Люциус на мгновение замолчал. Рука Беллатрикс обвилась вокруг талии Гермионы, и она наклонилась, прижавшись губами к ее виску. — Я говорила тебе, как горжусь тобой? — тихо пробормотала она. Гермиона нахмурилась и так же тихо спросила в ответ: — Почему? — Потому что ты проходишь через все это с достоинством и силой, которых у меня не было, когда это случилось со мной. — Это случилось с тобой? Голос Люциуса прорезал тишину, и Гермиона с Беллатрикс поняли, что все за столом их слушали. Беллатрикс выпрямилась, и ее лицо снова стало напряженным. — Да. — Когда? — В первый год, когда мы все начали работать вместе. — Но… мы ведь все были друзьями. — Я тоже так думала. — Ты ничего не сказала. — Я не думала, что ты захочешь это знать. В нашем партнерстве ты всегда принимал его сторону. Люциус повернулся к Нарциссе. — Ты знала? — Да, — ответила она. Люциус перевел взгляд на Энди, и та кивнула. — И никто из вас не подумал, что я заслуживаю возможности узнать, с каким человеком ложусь в постель… фигурально выражаясь. Вы не думали, что, столкнувшись с подобным обвинением, я приму правильное решение? — Люциус, дело не только в этом, — начала Нарцисса. — Это я сказала им, что тебе нельзя говорить, потому что не хотела, чтобы кто-либо знал, что это случилось со мной. Я ненавидела его, ненавидела себя и не хотела, чтобы это стало моей историей. Я слишком сильно хотела доказать ему, что выживу и без него, и думала, что лучший способ сделать это — использовать его и его деньги, чтобы создавать свое искусство до конца нашего контракта, а потом уйти и показать миру, что к моему таланту он не имеет никакого отношения. Что я могу стоять на собственных ногах. Кроме того, нам обоим были нужны его вложения, его связи… — Но тебе не следовало проходить через это и думать, что я не на твоей стороне. Какие бы у нас ни были разногласия, Беллатрикс, мы… были… мы семья. Я бы защитил тебя… — Мне не нужна защита, — презрительно бросила Беллатрикс. — Не защитил — но был бы рядом с тобой. Поддержал бы тебя. — Пожалуйста, — снова фыркнула Беллатрикс, и Гермиона предупреждающе положила ладонь на ее руку. — Ты так отчаянно хотел быть своим в этом мужском клубе… — Потому что талант — это ты! Твоя репутация говорит сама за себя! Тебе не нужен Род сейчас, да он тебе, по правде, никогда и не был нужен. А я никогда не мог ничего добиться без чьей-то руки помощи: твоих родителей, Рода… Он поднялся, опрокинув стул, потом неловко попытался поставить его обратно. Затем направился к двери, оставив остальных смотреть ему вслед. Нарцисса первой пришла в себя. — Прошу меня извинить, — сказала она, повернувшись к Драко. — Он всегда слишком сильно давил на себя, стремясь к успеху, но никогда не чувствовал… Я пойду поговорю с ним. Пожалуйста, никуда не уходите. С этими словами она поднялась, взяла салфетку с колен и положила ее на стол, а затем с присущей ей элегантностью пошла следом за мужем. За столом повисла тишина: все ковырялись в еде, не зная, что сказать. Наконец молчание нарушил Драко. — Что ж, — прочистил он горло. — По крайней мере, теперь я знаю, откуда у меня тяга к драме. Видимо, это у нас семейное. Беллатрикс рассмеялась, и напряжение немного спало. — Да, боюсь, как и большинство других, наша семья не лишена своих сложностей. — Истиннее слов не скажешь… — пробормотала Энди, ухмыльнувшись Беллатрикс, а потом посмотрела на Драко. — Но, надеюсь, мы тебя еще не отпугнули. — Нет, — усмехнулся Драко. — Я бы скорее испугался, будь вы скучными. — Это никогда, — ухмыльнулась Беллатрикс, снова переплетая пальцы с пальцами Гермионы. — Упаси небеса. С ужина прошло уже не меньше десяти минут, когда Люциус и Нарцисса вернулись. Гермиона вскинула брови, заметив, что они держатся за руки. Она легонько толкнула Беллатрикс. — Хочешь поспорить, через сколько они снова официально будут вместе? — И что на кону? — Поцелуй. — То, что я и без всякого спора могу получить, — самодовольно усмехнулась Беллатрикс. Гермиона закатила глаза, но оставила ответ при себе, потому что эти двое уже вернулись и снова сели за стол. — Прошу прощения, — сказал Люциус, виновато оглядывая всех за столом. — Мне нужно было немного времени. Прости, Драко, что испортил нам этот вечер, особенно учитывая, насколько он важен. — Честно говоря, единственное, что действительно испортило вечер, — это снова услышать об этом ублюдке, — сказал Драко. — Мне до сих пор хочется выбить из него дух. Люциус ухмыльнулся. — Знаешь, я думал ровно о том же. — Даже не начинайте, оба, — сказала Беллатрикс. — Мы и сами вполне способны с ним поквитаться, разве нет? — Абсолютно, — улыбнулась Гермиона, хотя внутри у нее все скручивалось при одной мысли о том, чтобы снова оказаться достаточно близко к Роду и дотронуться до него. Расплатившись за ужин, все начали кутаться потеплее, чтобы спуститься на пляж смотреть фейерверки и встретить Новый год. Гермиона держалась за руку Беллатрикс, продев свою под ее локоть, и только из-за их близости ей и было тепло. С пляжа доносилась музыка; там горели костры и стояла небольшая сцена. Компания спустилась по ступенькам на песок и гальку, смеясь и показывая друг другу на палатки с едой и напитками. — Хочешь глинтвейна? Пряного сидра? — спросила Беллатрикс. — Пряный сидр звучит вкусно, — улыбнулась Гермиона. — Я возьму. — Нет, не возьмешь, — ухмыльнулась Беллатрикс. — Сегодня угощаю я. — В какой-то момент тебе все-таки придется позволить мне заплатить, знаешь ли. — Я подумаю. Они сказали остальным, что идут за напитками, и что встретятся у костра, к которому Драко и Гарри уже вели остальных. Оказалось, что там были родители Гарри, и Драко собирался познакомить их с Нарциссой и Люциусом. — Разумеется, — сказала Нарцисса, уже направляясь следом за Драко. Люциус замешкался. — Беллатрикс… — Да? — Я хотел сказать… мне жаль, что это случилось. Жаль, что я ничего не заметил. Я должен был понять, когда ты начала вести себя с ним иначе. Стыдно признать, но я всегда думал, что тебе просто вскружила голову слава. Впрочем, именно это он и рассказывал. — Не сомневаюсь. Тон Беллатрикс был отстраненным, и Люциус глубоко вдохнул, затем кивнул и уже собрался уйти. Гермиона толкнула Беллатрикс локтем, и та поймала Люциуса за руку. — Подожди. Я это ценю, Люциус. Мне следовало тебе сказать. — Что ж, теперь ты сказала. Я на твоей стороне, Беллатрикс. И не только потому, что я чувствую к твоей сестре. — Знаешь, тебе стоит попытаться все наладить, — сказала она. — Ты не так уж плох, и вы оба совершенно явно все еще любите друг друга. — Возможно, мы зашли слишком далеко, чтобы это исправить. — Не скажи. Если я хорошо знаю свою сестру, еще не все потеряно. Он улыбнулся и слегка склонил голову. — Я это ценю. — Еще кое-что, — сказала она, когда он уже начал отворачиваться. — Ты тоже талантлив, Люциус. Несмотря на все наши разногласия, работать с тобой — это… что ж, у нас, похоже, всегда в голове одна и та же планка, даже если мы не до конца согласны в том, какую именно историю рассказываем. Но вместе мы работаем хорошо. И работа у нас получается хорошая. Я была бы не против однажды снова поработать с тобой, когда все это закончится. — Да, — сказал Люциус. — Думаю, я чувствую то же самое, Белла. Он протянул руку, и Беллатрикс с улыбкой пожала ее. — Хотя я все еще иногда считаю тебя порядочным придурком. — А я по-прежнему полагаю, что ты ходячая катастрофа. — Рада, что мы друг друга поняли. Они разошлись с улыбками, и Люциус пошел вслед за Нарциссой, а Гермиона направила Беллатрикс к палаткам с напитками. — Это было мило. — Да замолчи ты, — хихикнула Беллатрикс, слегка толкнув ее. Гермиона рассмеялась и пожала плечами. — Я просто говорю, что ты не такая суровая, какой притворяешься. — Вот как? Беллатрикс притянула ее в свои объятия; пальцы в перчатках поднялись к ее подбородку и заставили приподнять голову. Ее губы скользнули по губам Гермионы, а затем вдоль линии челюсти, пока Гермиона не смогла вдохнуть аромат ее шампуня, когда ее губы коснулись уха. — Ты хоть представляешь, как сильно я тебя хочу, Гермиона? Ее голос охрип, и Гермиона сглотнула. — Наверное. Я чувствую то же самое, но… — Если бы все было по-моему, мы бы ускользнули отсюда и встретили Новый год, запутавшись друг в друге на моих новых простынях — обнаженные, исследуя тела друг друга. Руки Беллатрикс скользнули с талии Гермионы ниже, на ее ягодицы, притягивая ее к себе, пока она целовала кожу на ее шее под ухом. Гермиона задрожала. — Я… Да… — Да? — промурлыкала Беллатрикс. — Хочешь пропустить наш новогодний поцелуй на пляже? Бросить их всех, чтобы узнать, какова я на вкус? — Боже, блять, тебе нужно остановиться, — простонала Гермиона. — Мы на людях. Беллатрикс ухмыльнулась, отстраняясь, сжала ладонями ее ягодицы, а потом быстро чмокнула в губы. — Именно. — Ты… — Вредная? — Ходячая беда. — Всегда, — ухмыльнулась Беллатрикс. Очередь продвинулась, и они шагнули вперед вместе со всеми; Гермиона покраснела, вспомнив, что перед ними и позади них стояли люди. — Тебе же это нравится. — Не могу отрицать, — пробормотала Гермиона. Позже, у костра, глядя, как Драко стоит с Нарциссой и Люциусом, Гарри и его родителями, Гермиона не могла перестать улыбаться. Она прижалась к Беллатрикс, чья рука обнимала ее, и смотрела, как ее друзья счастливы. Начался обратный отсчет. — Гермиона? — тихо позвала Беллатрикс, целуя ее в макушку. — Мм? — Пообещай мне кое-что. — Что? — Если с Родом все станет совсем плохо… 6. — Тшш, — сказала Гермиона, поворачивая голову и слегка наклоняя ее так, чтобы они оказались совсем близко; их носы соприкоснулись. — Сегодня вечером больше ни слова о нем. 5. — Ты права. Она шевельнулась, притягивая Гермиону к себе лицом. 4. — Я часто это слышу, — ухмыльнулась Гермиона. Беллатрикс закатила глаза. 3. — Вернешься ко мне? 2. — Прямо сейчас? 1. Гермиона подалась вперед и поцеловала Беллатрикс в тот самый миг, когда над ними взорвались фейерверки, а вокруг все разразились криками. Возгласы «С Новым годом!» растворились на заднем плане, когда мягкие губы Беллатрикс приоткрылись, а ее язык дразняще коснулся губ Гермионы, прежде чем она впустила ее глубже в поцелуй. Гермиона обвила руками плечи Беллы и крепче прижалась к ней. — Да, — прошептала Беллатрикс ей в губы, когда они на мгновение отстранились. — Прямо сейчас. — Да. Улыбаясь, Беллатрикс снова поцеловала ее. — С Новым годом. — С Новым годом. Они даже не стали предупреждать остальных, что уходят, но все же успели заметить Нарциссу и Люциуса, целующихся друг с другом, и, торопливо поднимаясь по ступенькам прочь от пляжа, смеялись от счастья. Дом Беллатрикс был совсем недалеко, и Гермиона была за это благодарна, потому что руки Беллы вдруг стали обжигающе горячими на ее теле, и время от времени по дороге они останавливались, чтобы целоваться у какой-нибудь стены или под уличным фонарем — везде, куда их влекло настроение. Ей хотелось большего, и хотелось прямо сейчас. После всех тех раз, когда они были так близки, после того, как Беллатрикс желала ее даже во время их телефонных разговоров, Гермиона больше не хотела ждать. — Ничего себе… ты и правда отлично все устроила, — заметила Гермиона, когда Беллатрикс помогала ей снять пальто, а она оглядывалась по сторонам. Дом был украшен; на стенах висели картины, а большую часть объединенного пространства кухни и столовой занимал большой стол с деревянной столешницей и металлическими ножками. В гостиной вокруг камина стояли уютные на вид кресла и диван. — Спасибо, — усмехнулась Беллатрикс, скользнув руками по бедрам Гермионы сзади, пока ее нос утыкался ей в шею. Поцелуи один за другим стали покрывать ее шею, и Гермиона запрокинула голову, опираясь затылком на плечо Беллатрикс. — Тебе стоит увидеть спальню. — Оу, правда? — Да. — Тогда покажи мне. Беллатрикс взяла ее за руку и повела наверх по лестнице. Гермиона чувствовала, как громко колотится ее сердце, понимая, к чему все идет. Она сглотнула, пытаясь унять это волнение. Спальня была прекрасна. Зеленые простыни на кровати, повсюду растения; вся комната каким-то образом буквально кричала о Беллатрикс. На стенах висели черно-белые фотографии — танцоры в разных позах. Среди них была и сама Беллатрикс. — Они прекрасны. — Энди увлекается фотографией. — У вас вся семья талантливая? — Мы трое ведьм и стерв — да. Гермиона тихо засмеялась. Беллатрикс прислонилась к комоду, наблюдая, как Гермиона осматривается. — Здесь очень красиво. — Спасибо. — А этот вид… — Гермиона подошла босыми шагами к дверям, ведущим на балкон. Отсюда был виден праздник на пляже, и даже музыка доносилась едва слышно. Руки Беллатрикс легли ей на бедра, а губы снова коснулись ее шеи. — Да, красиво. — Ты сейчас обо мне? — Да. — Какая же ты банальная. — Правда? — Беллатрикс медленно убрала волосы Гермионы с ее шеи и поцеловала кожу под самым ухом так, что Гермиона задрожала. — А я думала, что веду себя романтично. — Мм… — Гермиона прикусила губу. — Да? — Да, — промурлыкала Беллатрикс. Ее пальцы скользнули под джемпер Гермионы, лаская обнаженную кожу ее живота и бедра. — Нам не обязательно делать это сегодня, если ты… — Ты можешь помолчать? — перебила Гермиона, разворачиваясь в объятиях Беллатрикс, обвивая руками ее плечи и запуская пальцы в ее кудри. — Просто поцелуй меня. Очень скоро Гермиона уже была прижата спиной к прохладным стеклянным дверям балкона, а рука Беллатрикс под ее джемпером сжимала ее грудь поверх бюстгальтера. У нее перехватывало дыхание — у них обеих, — и их горячее, сбивчивое дыхание смешивалось со звуками тихих стонов и приглушенных вздохов, которыми они подбадривали друг друга, прижимаясь все теснее. Руки Гермионы потянули вверх джемпер Беллатрикс, и та отстранилась лишь затем, чтобы помочь: стянула его через голову и бросила на пол. Гермиона опустила взгляд на ее грудь и живот, сиявшие в лунном свете и обрамленные черным бюстгальтером. Она провела ладонью по рельефу ее мышц, и Беллатрикс вздрогнула от этого прикосновения. — Так нормально? — Более чем, — тихо ответила Беллатрикс. — Прикоснись ко мне, Гермиона. Гермиона наклонилась и поцеловала ее, а потом повела к кровати. — Ложись. Беллатрикс опустилась на спину, немного отодвинувшись к изголовью. Гермиона стянула через голову свой джемпер и уронила его на пол, а затем забралась следом. Усевшись верхом на бедрах Беллатрикс, она отвела волосы в сторону и наклонилась, чтобы снова поцеловать Беллу. Ее ладони скользили по телу под ней, изучая изгибы и мышцы, сжимая ее грудь, пока пальцы обхватывали ее. Беллатрикс выгнулась навстречу ее прикосновениям, и Гермиона завела руки ей за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер. Темные, уже затвердевшие соски напряглись еще сильнее под языком Гермионы, и Беллатрикс застонала, зарываясь пальцами в ее волосы. — Гермиона… Гермиона оторвалась от ее соска с тихим влажным звуком и вернулась к ее губам, целуя жадно и крепко. Руки Беллатрикс скользнули ей на ягодицы, притягивая Гермиону к себе. — Я хочу, чтобы ты была голой, — простонала Гермиона, когда зубы Беллатрикс отпустили ее нижнюю губу. — Только если ты тоже будешь голой. Гермиона тихо рассмеялась, расстегнула свой бюстгальтер и отбросила его в сторону. Беллатрикс приподнялась, обвив рукой ее талию, чтобы поддержать, пока она выпрямлялась. Ее губы оставили дорожку поцелуев между грудей Гермионы, затем стали по очереди целовать каждую, пока она не прихватила зубами левый сосок, заставив Гермиону резко податься вперед. Пальцы Беллатрикс быстро справились с пуговицей на джинсах Гермионы, и она перевернула их, утянув брюки за собой. Вместе с ними она стянула с Гермионы белье и носки, а потом встала, глядя на нее сверху вниз и прикусив губу. Гермиона вспыхнула. — Прекрати так смотреть. — Нет, — промурлыкала Беллатрикс, снимая собственные брюки. Гермиона смотрела, как ее тело открывается полностью; сильные, подтянутые бедра заставили ее горло пересохнуть. — Я хочу запомнить, как ты выглядишь сейчас. — Почему? — прошептала Гермиона, даже сама не в силах отвести взгляд от Беллатрикс, окутанной лунным светом, когда та снова поднялась на кровать. — Потому что ты восхитительна. Губы Беллатрикс снова нашли ее губы, и Гермиона застонала, почувствовав, как сильное бедро вжимается между ее ног. Она провела ладонями по ребрам Беллатрикс, вниз по ее спине и сжала ее ягодицы, притягивая ближе. Они качнулись в такт поцелуям, пока Гермиона не ахнула, ощутив, как пальцы Беллатрикс начали ласкать ее клитор. — Такая мокрая для меня, Гермиона. Эти слова были выдохнуты ей почти в губы, и от них бедра Гермионы дернулись навстречу ее руке. — Белла… — Я так давно тебя хотела, — хрипло прошептала Беллатрикс ей в шею, целуя и легко прикусывая кожу. — Моя прима. Гермиона всхлипнула, когда пальцы Беллатрикс скользнули ниже, собирая влагу, а затем вернулись вверх, чтобы снова обвести клитор. — Пожалуйста. — Пожалуйста — что? — Я хочу тебя внутри… пожалуйста, Белла… Беллатрикс облизнула губы, глядя сверху вниз на Гермиону — раскрасневшуюся, полную желания, с широко распахнутыми глазами. Она прикусила губу, снова скользнула пальцами ниже и с жадным вниманием следила за реакцией, впервые вводя их в свою девушку. Рот Гермионы раскрылся на вдохе, складываясь в идеальное «О», а затем распался в стонущем выдохе, от которого по телу Беллатрикс прокатилась волна возбуждения. В лунном свете она двигалась навстречу Гермионе, чувствуя, как горячая влага обволакивает ее пальцы; как дрожат ее стеночки вокруг них всякий раз, когда она сгибает пальцы под нужным углом. Завороженная, она смотрела, как Гермиона начинает терять контроль: двигается все сильнее, румянец разливается по ее груди, глаза закатываются, когда ладонь Беллатрикс начинает сильнее ласкать ее клитор. — Блять, Белла, я… Гермиона содрогнулась, а затем выгнулась дугой, и с ее губ сорвался сдавленный вскрик. Беллатрикс глухо застонала и наклонилась, чтобы поцеловать ее, пока Гермиона кончала для нее, потому что в этот миг Белла не могла представить, что когда-нибудь откажется от этого. Гермиона рядом с ней, сплетенная с ней, делящая с ней это наслаждение… это заполняло в ней какую-то пустоту, о существовании которой она даже не подозревала. Гермиона дрожала, растекаясь по одеялу под своей возлюбленной, пока пальцы Беллатрикс замедлялись, позволяя ей перевести дыхание. — Ох… — Я люблю тебя, — выпалила Беллатрикс, глядя на нее сверху вниз. Гермиона улыбнулась, чувствуя, будто все ее тело стало невесомым, и снова обвила руками шею Беллатрикс, притягивая ее к поцелую. — Я тоже тебя люблю. Губы Беллатрикс начали прокладывать дорожку вниз по шее Гермионы, по ее груди… — Эй, ты куда? — Собираюсь попробовать тебя на вкус, прима. — Но теперь моя очередь, — простонала Гермиона, хотя в этот самый миг язык Беллатрикс скользнул по косточке ее бедра так, что внутри у нее все превратилось в раскаленную лаву. — Терпение, — промурлыкала Беллатрикс. Ее губы покрывали Гермиону поцелуями, а затем язык нырнул ниже и медленно скользнул вверх по ее влажным складкам, заставив молодую женщину ахнуть. Рот Беллатрикс на ней был… ошеломляющим. Даже сильнее, чем ее пальцы, и Гермиона судорожно пыталась удержаться за реальность, пока ее бедра сами собой не начали отрываться от кровати, когда Беллатрикс втянула ее клитор в рот. — БЛЯТЬ. — Мм, ты невероятная на вкус, — простонала Беллатрикс, и влага стекала по ее подбородку, пока она снова погружала язык в Гермиону. — И звучишь так прекрасно. У Гермионы уже не оставалось ни одной связной мысли, чтобы справиться с тем, как Беллатрикс говорила с ней в промежутках между поцелуями, ласками и движениями языка. Это было слишком. Подавляюще. Она слышала, насколько стала мокрой, пока Беллатрикс жадно и беспорядочно ее ласкала. И это было так. Чертовски. Хорошо. Ее бедра снова дернулись навстречу рту Беллатрикс, и она кончила внезапно, без всякого предупреждения, когда Беллатрикс особенно сильно втянула ее клитор. Пронзительный вскрик, сорвавшийся с ее губ, был похож на имя Беллатрикс, но Гермиона уже не была уверена, что хоть как-то владеет своим телом или голосом. Она так и лежала, пока Беллатрикс собирала губами плоды своих стараний, и ее пальцы запутались в волосах Беллы, потянув ее вверх, обратно в поцелуй. Она почувствовала собственный вкус на ее красных губах и застонала. — Почему мы не сделали этого раньше? — Я рада, что не сделали, — промурлыкала Беллатрикс, целуя ее. — Так идеально.