Pas de deux

Гермиона проснулась, запутавшись в объятиях Беллатрикс, чувствуя, как пальцы мягко скользят по ее спине, выводя медленные, нежные узоры. Она уткнулась глубже в мягкие темные кудри, вдохнула запах своей девушки и тихо вздохнула. Рядом с ее ухом прозвучал тихий смешок. — Доброе утро, соня. — Ммм… рано. — Не так уж рано, любовь моя. Но ты заслужила подольше поспать. Гермиона крепче обняла Беллатрикс за талию, прижимаясь ближе и закидывая ногу на одну из ее ног. — Сколько у нас еще времени, прежде чем нужно вставать? — Время есть. Хотя я подумывала выбраться из постели и приготовить завтрак… если бы ты так настойчиво не использовала меня как подушку. — Не уходи. — Тебе нужно поесть. Губы Гермионы изогнулись в улыбке, и она приоткрыла один глаз. — Ну, у меня прямо здесь есть чем подкрепиться. Над ней Беллатрикс закатила глаза. — Я недостаточно питательная, чтобы поддерживать тебя. — Не знаю насчет этого. Гермиона выгнула шею, чтобы поцеловать ее плечо, затем шею, когда Беллатрикс, смеясь, отвернула голову. — По-моему, ты очень вкусная. — Маленькая кокетка. — Ммм. Гермиона медленно провела рукой от талии Беллатрикс вниз, позволяя пальцам скользить по ее животу. Беллатрикс вздрогнула и посмотрела на нее, когда кончик среднего пальца Гермионы начал лениво кружить вокруг ее пупка и подниматься выше, к груди. — Работает? — Тебе стоит беречь силы. — Тебе тоже стоит, — сказала Гермиона. Она положила ладонь между грудей Беллатрикс и приподнялась на локте, прикусив губу. В утреннем свете Беллатрикс выглядела мягче, моложе; ее волосы беспорядочно рассыпались по подушкам, а карие глаза были яркими и глубокими. — Но все равно поцелуй меня. — Как будто я могу устоять. Пальцы Беллатрикс скользнули в волосы Гермионы, убирая их с ее лица и заправляя за ухо, затем мягко прошлись по линии челюсти. Гермиона повернула голову, поцеловала ее ладонь и уткнулась в нее, пока Беллатрикс не приподняла ее подбородок и не наклонилась, чтобы поцеловать. Сначала поцелуй был медленным и теплым, и Гермиона растаяла, растворяясь в женщине под собой. Она еще крепче обвила ее ногой и слегка качнулась, словно проверяя границы. Зубы Беллатрикс поймали ее нижнюю губу и потянули, а затем она перекатилась, оказавшись сверху и прижав Гермиону к постели. Ее пальцы переплелись с пальцами Гермионы, и она прижала их над ее головой, подвинувшись так, что их тела идеально совпали. Нога Беллатрикс скользнула между ног Гермионы, и ее бедро прижалось к самому чувствительному месту. Гермиона прикусила губу и медленно повела бедрами, дразняще прижимаясь к ней. — Ты вообще представляешь, что со мной делаешь? — тихо произнесла Беллатрикс, мягко проводя большим пальцем по боку ладони Гермионы. — Что мне хочется сделать с тобой? — Скажи мне. Тихий смешок Беллатрикс, низкий и глухой, прошелся по коже Гермионы дрожью. — Я могла бы просто показать… — Тогда покажи. Голос Гермионы прозвучал хрипло. Она моргнула, глядя на свою девушку, когда та ответила ей кривой улыбкой. — Нет. Нет, я расскажу. Я расскажу тебе все до мелочей. И буду чувствовать, как ты реагируешь подо мной. Я буду смотреть, как ты начинаешь отчаянно хотеть, чтобы я прикоснулась к тебе, как ты трешься о мое бедро в поисках облегчения. И только тогда, и ни секундой раньше, я коснусь тебя. Гермиона прерывисто вдохнула, ее бедра снова качнулись навстречу Беллатрикс, а внутри уже разливалось жаркое напряжение. — Да… Белла… — Сначала я буду тебя целовать. Медленно. Так глубоко и медленно, что тебе будет не хватать дыхания, а все твое тело будет натянуто, как струна, от ожидания. Каждый раз, когда наши губы будут размыкаться, ты будешь жадно втягивать воздух своими красивыми розовыми губами, уже припухшими от моих зубов… и я снова завладею ими, удерживая тебя на самой грани. Губы Гермионы уже были приоткрыты, взгляд тяжелый, пока она смотрела в темные глаза Беллатрикс. Губы Беллатрикс медленно изогнулись в улыбке удовольствия, когда тело Гермионы лениво двигалось под ней, выгибаясь от желания. — Я хочу, чтобы ты уже была на грани, еще до того, как мои губы даже опустятся ниже твоей челюсти. Я хочу осыпать тебя поцелуями… и оставить на твоей красивой коже свои отметки, чтобы все видели, какая ты хорошая девочка для меня. — Да! Бедра Гермионы резко подались вверх, и она сильнее сжала пальцы Беллатрикс. Та лишь ухмыльнулась и прижала ее еще крепче к подушкам. Слово сорвалось с губ Гермионы хрипло, словно ей уже не хватало воздуха. И вдруг она поняла, что почти перестала думать о дыхании — а с тем, как говорила Беллатрикс, ей действительно приходилось заставлять себя вспоминать: вдох… выдох… — Я буду не спеша заниматься твоей грудью. Она такая красивая, будто создана для того, чтобы идеально помещаться у меня во рту. Я позволю своему языку дразнить твои соски, буду тянуть их зубами, пока они не начнут напряженно тянуться вверх, умоляя, чтобы я их сосала — пока тебе не покажется, что ты можешь кончить только от одного этого ощущения. Я хочу чувствовать, как ты намокаешь рядом со мной… как становишься все влажнее каждый раз, когда я беру тебя в рот… Беллатрикс чуть сильнее вдавила бедро между ног Гермионы. Младшая женщина выгнулась с удивленным вздохом, когда ее возбуждение скользнуло по ее коже на сильную ногу над ней. — Вот так… как сейчас. Уже такая мокрая для меня, моя прима. — Черт, Белла, пожалуйста… — Я еще даже не дошла до лучшей части… Беллатрикс легко прикусила ее челюсть, медленно спустилась к уху и снова качнулась бедрами. Гермиона застонала прямо ей в ухо, пока Беллатрикс шептала в ответ. — Когда я доведу тебя до такого состояния, что ты почти перестанешь соображать, я медленно начну спускаться по твоему телу, чтобы у тебя не было ни малейших сомнений, куда я направляюсь. И тебе придется ждать… зная, что если у тебя хватит терпения, совсем скоро я окажусь между твоих ног. Она тихо усмехнулась у ее уха. — Но сначала я захочу поцеловать твой красивый живот, прикусить твои выступающие косточки бедер — те самые, от которых ты так извиваешься… О, мне бы очень понравилось не спешить, пока ты беспомощно извиваешься подо мной. — Белла… — А когда я, наконец, доберусь до твоих бедер и почувствую твой запах… увижу тебя всю влажную и раскрытую, как ты отчаянно тянешься ко мне… — Пожалуйста… — Я бы не смогла удержаться, если бы сразу поцеловала тебя там, в самом центре, поэтому мне пришлось бы не торопиться. Я бы хотела слегка прикусывать твои бедра… убедиться, что ты действительно ничего не можешь сделать, кроме как умолять меня дать тебе ту разрядку, которая тебе так отчаянно нужна… — Белла, черт, пожалуйста, я не могу… Гермиона металась под ней, уже отчаянная, уже настолько влажная, что чувствовала, как влага покрывает ее бедра и скользит вниз на матрас. Дыхание Беллатрикс у ее шеи и уха сводило ее с ума, особенно когда ее девушка делала паузы, чтобы слегка прикусить мочку ее уха, а затем продолжала говорить хриплым голосом. Ощущение сильного бедра Беллатрикс между ее ногами — которое время от времени надавливало ровно настолько, чтобы тело Гермионы отзывалось, чтобы она жадно качала бедрами в поисках хоть какого-то трения — только чтобы это ощущение снова исчезало… Гермиона сходила с ума. — Наконец… Беллатрикс потерлась носом о челюсть Гермионы и коснулась ее поцелуем. — Я бы прижала к тебе язык. Ее бедро снова надавило на Гермиону — и на этот раз она его не убрала. Гермиона задвигалась о нее, пока язык Беллатрикс скользил по ее горлу, а затем она почувствовала, как зубы тянут ее за мочку уха, как Беллатрикс втягивает ее в рот и отпускает. — Боже! Слова вырвались сдавленно, и Беллатрикс напрягла бедро. — И когда я попробовала бы тебя, я уже не смогла бы больше сопротивляться. Я бы сосала твой красивый клитор, ласкала тебя языком так, будто никогда не пробовала ничего вкуснее… Беллатрикс снова качнулась в Гермиону, и женщина под ней обвила ее руками и ногами, отчаянно подаваясь вверх навстречу. — Я бы ввела в тебя пальцы и трахала тебя ими, не отрывая рта от тебя, пока ты не начала бы звать меня по имени и кончать на меня. — Черт… боже! Бедра Гермионы снова резко поднялись, и губы Беллатрикс вновь накрыли ее губы, заглушая тихий стон, когда Гермиона содрогнулась, достигая оргазма о нее. — О боже… — Вот так, моя хорошая девочка… Беллатрикс довольно мурлыкнула у ее губ, продолжая мягко покачиваться, помогая Гермионе пережить слабые волны ее первого оргазма. Медленно, пока Гермиона моргала, глядя в потолок и пытаясь восстановить дыхание, Беллатрикс скользнула вниз по ее телу, осыпая его поцелуями. Затем она закинула ее ногу себе на плечо и прижалась лицом между ее бедер. Гермиона резко приподнялась, уставившись на свою девушку. — Белла! — Боже, какая ты вкусная. Беллатрикс снова провела языком по ее влажной коже, и Гермиона бессильно упала обратно на кровать, вцепившись в простыни, словно пытаясь удержаться на месте, когда ее чувствительный клитор вспыхнул от прикосновения Беллатрикс. — Черт… черт… Довольное мурлыканье Беллатрикс завибрировало у клитора Гермионы, пока она сосала его, а затем ее язык скользнул ниже, медленно проводя по входу Гермионы, прежде чем проникнуть внутрь. Она почти сразу выскользнула обратно, затем снова скользнула внутрь, после чего вновь поднялась языком к клитору, и бедра Гермионы дернулись, жадно двигаясь навстречу ее рту. Пальцы Беллатрикс раздвинулись на бедре Гермионы, разводя ее ноги еще шире, полностью открывая ее для голодного рта. Ногти прошлись по мягкой, податливой коже, и глаза Гермионы закатились, теряясь в ощущениях, когда второй оргазм стремительно подступал. Зубы скользнули по ее клитору, и она резко ахнула, выгибаясь — но в тот же момент пальцы Беллатрикс скользнули внутрь нее, согнувшись внутри, пока она сильно сосала ее клитор. Этого оказалось достаточно, чтобы искры вспыхнули за закрытыми веками Гермионы, и она сорвалась во второй оргазм всего через несколько минут после первого. — БожечертБеллао-божееее… Беллатрикс лениво проводила языком по ее коже, пока тело Гермионы таяло в матрасе, дрожа, пока она не слизала все возбуждение, которое могла. Затем, немного скованно двигаясь, когда в руку, лежавшую под бедром Гермионы, вернулась чувствительность, она поползла вверх по ее телу, пока не смогла устроиться наполовину на Гермионе, уткнувшись носом в ее челюсть. — Доброе утро. Гермиона выдохнула коротким смешком и повернула голову, чтобы посмотреть на свою девушку, которая выглядела точь-в-точь как кошка, дорвавшаяся до сливок. — И правда доброе. Черт, это было… — Я знаю, — довольно промурлыкала Беллатрикс. — Ты так любишь, когда тебя дразнят. Мне захотелось посмотреть, что это с тобой сделает. — Что ж… у тебя определенно получилось. — Ну разумеется. — Беллатрикс выглядела самодовольной. — В конце концов, я очень талантливая исполнительница. У меня даже есть отзывы, которые это подтверждают. — Отвали, — рассмеялась Гермиона, перекатывая их так, что теперь лежала на груди Беллатрикс и смотрела на нее снизу вверх. Она фыркнула, пытаясь сдуть прядь волос, упавшую между глазами. Беллатрикс засмеялась и пальцами убрала ее в сторону. — Вот. — Спасибо. Гермиона некоторое время смотрела на нее, и ее губы медленно растянулись в счастливой улыбке. — Что? — Что? Ничего. Я просто счастлива. Улыбка Беллатрикс стала мягче. — Правда? — Да. Очень. Улыбка Беллатрикс стала шире, и она прикусила губу, немного смутившись, на мгновение отвела взгляд — на щеках появились ямочки. Гермиона пискнула и подняла голову. — О боже, ты такая милая. — Я никогда не была милой. — Еще как была. О боже, ты что, краснеешь? — Нет. Беллатрикс слегка толкнула ее, и Гермиона ухмыльнулась, садясь и оседлав ее, глядя на нее сверху с сияющей улыбкой. — Краснеешь. О боже мой. Я заставила Беллатрикс Блэк покраснеть. Гермиона захихикала, когда Беллатрикс схватила ее за руки, и они шутливо начали бороться. — Дайте мне награду! — Маленькая проказница, — сказала Беллатрикс, снова переворачивая их. — Двух оргазмов оказалось недостаточно, чтобы тебя утомить? Может, мне заставить тебя кончить еще раз и посмотреть, сколько дерзости у тебя останется после этого? — Можешь, — ухмыльнулась Гермиона. — Или… — Или что? — Беллатрикс ухмыльнулась, глядя на нее сверху. — Или ты могла бы позволить мне загладить свою вину. — Как? — Беллатрикс прикусила губу, все еще улыбаясь. Гермиона покраснела. — Ну… я подумала, что ты могла бы… — Давай, дорогая. Если ты хочешь это сделать, ты должна суметь это сказать. Гермиона закатила глаза и шлепнула свою девушку. — Я могу это сказать. — Тогда давай, — ухмыльнулась Беллатрикс, опускаясь ниже так, что ее губы оказались совсем рядом с губами Гермионы, а дыхание щекотало ее. — Скажи мне. — Я хочу, чтобы ты села мне на лицо, чтобы я могла использовать свой дерзкий рот с пользой. Беллатрикс моргнула, глядя на нее, а затем резко расхохоталась. — Черт, прима, ну ты и штучка. Она наклонилась и поцеловала ее — крепко — а затем откинулась назад, мягко качнувшись бедрами в живот Гермионы. — Ты так сильно меня хочешь? Гермиона вызывающе приподняла бровь. — Не знаю, что в желании, чтобы ты оседлала мое лицо, заставляет тебя так думать… — Тсс, — прорычала Беллатрикс с ухмылкой и поймала одну из рук Гермионы. — Хочешь почувствовать, насколько сильно я хочу тебя? — Да, — прошептала Гермиона, тяжело дыша. Беллатрикс провела рукой между ее бедер, и Гермиона, хотя ее запястье было изогнуто под неудобным углом, тихо застонала, почувствовав, насколько ее девушка мокрая для нее. Она медленно пошевелила пальцами, проводя ими по ее складкам, и темные глаза Беллатрикс потемнели под полуопущенными веками. — Хочешь быть для меня хорошей девочкой? Глаза Гермионы метнулись вверх к ее лицу, и она поняла, что Беллатрикс осторожно проверяет почву этим новым направлением. Сегодня утром она уже дважды говорила это, и Гермиона прикусила губу. Ей нравилось, как это звучит на языке Беллатрикс — эта похвала, обращенная к ней. На мгновение ее воображение захлестнула мысль о том, как Беллатрикс говорит это ей во время уроков танца, наставляя ее, и Гермиона резко вдохнула. — Да. Хочу. Беллатрикс прикусила губу и качнулась бедрами на пальцах Гермионы, покрывая их своим возбуждением. — Ты позволишь мне кататься на твоем красивом рту, словно ты создана, чтобы доставлять мне удовольствие? Заставишь меня гордиться тобой? Волна возбуждения прокатилась по телу Гермионы, и ее язык скользнул по губам, прежде чем она сглотнула. — Да, Белла. Рука Беллатрикс опустилась вниз и обхватила челюсть Гермионы, проводя большим пальцем по ее нижней губе. — Тебе это нравится? Гермиона вопросительно приподняла бровь. — Хочешь, чтобы я продолжала говорить с тобой так? — Да. Хочу. — Если ты захочешь, чтобы я остановилась, просто скажи. — Да. — Мне продолжать? — Пожалуйста. Беллатрикс на мгновение улыбнулась, мягко проводя большим пальцем по губе Гермионы, пальцами — по ее челюсти. Затем она откинулась назад и снова качнулась бедрами о пальцы Гермионы. — Ты хоть представляешь, что я могла бы сделать с такой хорошей девочкой, как ты, Гермиона? Гермиона покачала головой, и Беллатрикс изогнула бровь, прекращая движение бедер. — Нет, Белла. Беллатрикс ухмыльнулась и убрала руку Гермионы из-под своих бедер. Она подняла ее к собственному рту, глядя Гермионе прямо в глаза, и медленно втянула ее пальцы в рот. Она медленно сосала их, и Гермиона почувствовала, как это тянущее ощущение откликается в ее клиторе, внутри нее, словно протягиваясь до самых кончиков пальцев. Язык Беллатрикс обвился вокруг ее пальцев, слизывая каждую последнюю каплю доказательства ее возбуждения, а затем выпустил их с влажным звуком. Она потерлась носом о ладонь Гермионы, провела зубами по основанию ее ладони, слегка прикусив кожу у основания большого пальца. Дыхание Гермионы сбилось, и Беллатрикс самодовольно ухмыльнулась, отпуская ее руку и наклоняясь ниже, пока их носы почти не коснулись. — Хочешь узнать? — Да, — сдавленно выдохнула Гермиона. — Хм, — довольно протянула Беллатрикс. Она сместилась, осторожно переползая вперед, пока не оказалась над Гермионой. Теперь младшая женщина могла видеть влажную блестящую влагу, запутавшуюся в темных завитках. От этого у нее наполнился рот слюной, но еще сильнее на нее действовал запах Беллатрикс — горячий, густой, заполняющий воздух так, что казалось, его можно почти попробовать на вкус. Пальцы Беллатрикс приподняли подбородок Гермионы, заставляя ее смотреть прямо вверх — в эти темные, жадные глаза. — Я могла бы испортить тебя. Губы Гермионы приоткрылись, и из нее вырвался нечленораздельный звук. Беллатрикс воспользовалась этим мгновением, опускаясь ниже и садясь ей на лицо, прижимаясь к ее ожидающему рту. Гермиона застонала — возбуждение мгновенно покрыло ее губы, и ее язык инстинктивно выскользнул наружу, собирая влагу. Пальцы Беллатрикс скользнули в ее волосы, ногти ободряюще царапнули кожу головы, и в этот момент Гермиона провела языком вверх по ее влажной щели, заставив женщину над ней застонать. Сначала Беллатрикс двигалась медленно, мягко покачиваясь на ее лице, позволяя Гермионе исследовать ее, проводить языком по ее телу, позволяя ей сохранять часть контроля. Но вскоре ее движения стали сильнее. Она начала ездить на ней по-настоящему. Дыхание Гермионы уже не наполняло легкие как следует, но ей было все равно. Она потерялась в ощущениях — Беллатрикс заполняла ее рот, ее нос; все ее восприятие было заполнено женщиной над ней и единственным желанием заставить ее кончить. Пальцы Беллатрикс сильнее сжались в ее волосах, используя их как опору, пока она прижималась к ней, задыхаясь, выгибаясь, трахая себя о язык Гермионы, используя ее как инструмент для оргазма. И как раз в тот момент, когда Гермиона подумала, что может потерять сознание — и, признаться, не самый плохой способ умереть — Беллатрикс низко зарычала и еще раз резко двинулась на ее язык. Горячее возбуждение выплеснулось в рот Гермионы, скользя по ее языку и оставляя липкую влагу на подбородке. Гермиона жадно проводила языком по ее коже, собирая все, что могла, пока хватка Беллатрикс в ее волосах постепенно не ослабла. Затем старшая женщина обмякла и перекатилась на бок. А Гермиона осталась лежать, глядя в потолок, проводя языком по губам, собирая последние капли — чтобы не пропустить ни единой. — Черт… — простонала рядом Беллатрикс. Гермиона повернула голову набок, чтобы посмотреть на нее, и на ее губах расплылась широкая, почти чеширская улыбка, когда она увидела растрепанный вид Беллатрикс. — Понравилось, да? — Ты слишком довольна собой, — усмехнулась Беллатрикс, закатывая глаза и поворачиваясь на бок, чтобы смотреть на Гермиону. — Но ты была очень хорошей. Она потянулась к ней и провела большим пальцем по нижней губе Гермионы, прежде чем наклониться и поцеловать ее. — Мне это понравилось, — призналась Гермиона, прикусив губу, когда Беллатрикс вопросительно подняла бровь. — То, как ты говорила. Это было… горячо. Улыбка Беллатрикс расплылась в зубастой ухмылке, и она оперлась на локоть, подпирая голову. — Рада это слышать. — А ты… Тебе нравится такое делать? — Дразнить тебя? Или называть хорошей девочкой? — Да. Но еще… ну… все это… доминирующее. Беллатрикс тихо рассмеялась и потянулась, чтобы слегка толкнуть Гермиону в бедро. — Почему ты спрашиваешь? — Я просто… хочу знать, что тебе нравится. Улыбка Беллатрикс стала чуть серьезнее, хотя все еще оставалась мягкой. — Во-первых, больше всего мне нравишься ты. В каком бы виде это ни проявлялось — ты для меня на первом месте. — Это очень мило и все такое, — ухмыльнулась Гермиона, сморщив нос и ткнув Беллатрикс пальцем. — Но я спрашиваю не потому, что переживаю, будто не даю тебе всего, что тебе нужно. Разве что это действительно так. — Нет, — усмехнулась Беллатрикс. — Это не так. Но ты удовлетворяешь меня во многих смыслах. Например, я скорее провела бы весь день, свернувшись калачиком рядом с тобой — в разговорах, чтении, еде и сне — чем делала бы почти что угодно еще. Ее пальцы медленно провели по обнаженной коже Гермионы. Ее взгляд следил за этим движением, словно ей было легче смотреть на это, чем прямо на Гермиону, пока она говорила. — Ты бы правда так сделала? Глаза Беллатрикс метнулись к ее лицу, и она посмотрела прямо в глаза. — Да, Гермиона, сделала бы. Я влюбляюсь в тебя с того самого дня, как мы встретились. Пальцы Беллатрикс скользнули по ее волосам, мягко убирая пряди с лица. — Больше всего на свете я хочу быть с тобой. — Ты бы пропустила шоу? — поддразнила Гермиона. Беллатрикс закатила глаза. — Испортить момент — это прямо по-твоему. Она простонала и снова перекатилась на спину, шумно выдохнув в воздух. Гермиона подвинулась ближе и закинула ногу на ее ногу. — Эй, я бы никогда по-настоящему не просила тебя пропустить шоу. Но признай, тебе было бы непросто выбирать между мной и твоей работой. Беллатрикс один раз моргнула, глядя в потолок, и тихо вздохнула. — Уже нет. Возможно, до тебя работа стояла бы выше всего, кроме моих сестер. Но ты… Ты одна из немногих, ради кого я могла бы взорвать свой мир — и сделать это с радостью. Гермиона подняла на нее взгляд, но Беллатрикс не опустила глаза, чтобы встретиться с ее взглядом. Гермиона прикусила губу, затем наклонилась и поцеловала Беллатрикс в грудь, заставив ее взглянуть на нее своими темными глазами. — К счастью, тебе не придется. Губы Беллатрикс изогнулись в улыбке. — Нет, не придется. Сегодня ты станешь звездой, и весь мир это увидит. — Думаю, ты преувеличиваешь. — Нет, — усмехнулась Беллатрикс. — Думаю, я права. Сегодня там будут люди, которые могут сделать твое имя известным в мире балета, в мире танца. Люди, которые доверяют моему мнению, люди, которые знают, что я не стала бы рисковать, ставя на кого попало. — А если они решат, что все из-за наших отношений? — Любой, кто так подумает, подавится своими словами в тот момент, когда ты выйдешь на сцену. Пальцы Беллатрикс снова начали играть с волосами Гермионы, и она была такой нежной и мягкой, что сердце Гермионы забилось быстрее. — Я никогда ни в кого не верила так сильно, как верю в тебя. — Ты становишься мягкой… Беллатрикс тихо рассмеялась. — А ты прямо напрашиваешься. — Напрашиваюсь на что? — ухмыльнулась Гермиона. Глаза Беллатрикс сверкнули, затем она медленно закатила их. Гермиона приподняла подбородок, ища поцелуй, когда женщина наклонилась над ней, снова прижимая ее к кровати. — С утра ты сегодня ненасытная, да? Руки Беллатрикс скользнули вниз по ее телу, повторяя изгибы до самой талии, и затем… она начала ее щекотать. Гермиона взвизгнула, пытаясь вывернуться, но оказалась зажата под Беллатрикс и полностью в ее власти. — Ты сама попросила, — рассмеялась Беллатрикс, продолжая щекотать ее до ребер. Гермиона завизжала уже на новой, еще более высокой ноте, настолько пронзительной, что Беллатрикс на мгновение остановилась, смеясь. — Ай, мои уши. — Так тебе и надо, — задыхаясь, сказала Гермиона. — Это было подло. — Я никогда не говорила, что я милая, — ухмыльнулась Беллатрикс. Затем она подмигнула и скатилась с нее. Подойдя к краю кровати, Беллатрикс потянулась и поднялась на ноги. — Эй, ты куда? — Делать завтрак, — бросила Беллатрикс через плечо, надевая халат. — Как раз собиралась этим заняться, пока ты меня не отвлекла. — То есть ты просто оставишь меня в постели… голой? — О, я к тебе вернусь, — усмехнулась Беллатрикс. — И принесу топливо. Оно тебе понадобится. — Правда? Гермиона потянулась, на ее лице появилась довольная улыбка. — Ты собираешься меня измотать? — Да, — ответила Беллатрикс, направляясь к двери. — Но большая часть этого будет сегодня вечером. Посмотрим, как ты будешь чувствовать себя после своего первого большого премьерного вечера. После моего я праздновала часами, пока едва могла двигаться. Подмигнув, она вышла, а Гермиона осталась лежать в теплом сиянии утреннего солнца, пробивавшегося сквозь жалюзи — удовлетворенная и счастливая.

***

— Все будет хорошо, — тихо сказала Беллатрикс, вкладывая свою руку в руку Гермионы, когда такси остановилось у театра. Нервы Гермионы были натянуты, как струны, еще до того, как они покинули дом Беллатрикс, и последние несколько минут поездки она все время подергивала ногой. Теперь она посмотрела на свою девушку и слабо улыбнулась. — Я знаю. Просто… на кону так много. А если все пойдет не так? — Не пойдет. Я верю в тебя. И я верю в нашу публику — они нас поддержат. Они поддерживают меня уже достаточно долго, хотя, уверена, я заслуживаю этого куда меньше, чем ты. — Перестань, — тихо остановила ее Гермиона. — Перестань так принижать себя. Ты невероятная женщина, Белла. Невероятный человек, танцовщица и хореограф. Все, что происходит сегодня вечером, — это благодаря тебе: потому что ты вдохновляла меня, поддерживала меня, благодаря твоей силе. Беллатрикс тихо хмыкнула. — Если бы в тот день тебя не было в той студии, думаю, ничего бы не изменилось. Я бы по-прежнему рассказывала истории без счастливых концов. У меня никогда не появилось бы того огня внутри, чтобы сказать Роду и Тому все, что я о них думаю, прямо перед всеми. Она помолчала, глядя на их переплетенные пальцы, и медленно провела большим пальцем по руке Гермионы. — Я так долго держала все это в себе, что… — Беллатрикс замялась. — Я не была уверена, что когда-нибудь смогу выпустить это наружу. Будто чем дольше все это лежало на мне, тем сильнее эти чувства подпитывали меня, подпитывали мое искусство. Возможно, я даже начала привыкать к этому ощущению тяжести на груди, потому что оно давало мне то чувство, которое нужно было, чтобы продолжать идти дальше. Она тихо выдохнула. — Но теперь… теперь я просто чувствую облегчение. Зная, что скоро все закончится. Зная, что, когда все это будет позади, у меня есть ты. Что у меня снова есть силы — такие, каких у меня не было уже очень давно. Есть место, где жить… семья? Она слегка сжала руку Гермионы. — Все это так тесно связано с тем, что я встретила тебя, Гермиона. Она потянулась к Гермионе и мягко взяла ее лицо в ладони, проводя большим пальцем по ее щеке. Гермиона повернула голову и поцеловала ладонь Беллатрикс. — Думаю, ты приписываешь мне слишком много. — Возможно, я просто влюблена в тебя. Возможно, любовь — это именно то, что мне было нужно, чтобы перестать чувствовать всю эту ненависть. Гермиона наклонилась и поцеловала ее — мягко и нежно — а затем прислонилась лбом к лбу Беллатрикс. — Это было слишком поэтично. Беллатрикс тихо рассмеялась и отпустила руку Гермионы, подняв другую к ее лицу, так что теперь держала ее за обе стороны челюсти. — Ты слышала меня, Гермиона? Я влюблена в тебя. — Я слышала. Гермиона снова поцеловала ее. — И я тоже влюблена в тебя. Но вообще-то я собиралась сказать это сегодня вечером. — Зачем ждать? — Беллатрикс снова тихо рассмеялась. — Жизнь слишком коротка. — Это правда.

***

За кулисами стоял легкий гул: вся труппа собралась перед разминкой. Беллатрикс разговаривала с Люциусом в стороне, пока остальные собирались вокруг. Джинни скользнула рукой в ладонь Гермионы и сжала ее. — Эй, ты в порядке? — Да. Живот Гермионы был полон трепещущих бабочек. — Просто нервничаю. — Понимаю. Я тоже. Джинни снова сжала ее руку. — Но ты потрясающая. Вы вдвоем — настоящее волшебство. Все будет невероятно. Гермиона улыбнулась подруге, но не успела ответить — Беллатрикс уже прочищала горло и выходила в центр сцены. — Ну что ж, сегодня тот самый вечер. Спасибо вам всем за всю работу, которую вы проделали за последние несколько месяцев: за пот, кровь, слезы… за все. Это шоу было бы невозможно без вас и вашего труда. Она на мгновение обвела взглядом труппу. — Я также хочу отдельно поблагодарить вас за то, что, насколько мне известно, вчерашние события так и не появились ни на каких блогах и в СМИ. Я ценю вашу сдержанность. Верность очень важна в этом деле, и, что бы это ни стоило, вы сохранили мое доверие и мое уважение. Раздались редкие аплодисменты, и Беллатрикс подняла руку, давая понять, что еще не закончила. — Что бы ни случилось сегодня вечером, самое главное — чтобы шоу продолжалось и чтобы мы все были в безопасности и здоровы. Я хочу, чтобы каждый как следует размялся — и при необходимости дольше, чем обычно. Я не хочу травм в премьерный вечер. Ни сегодня, ни в любой другой день. Она слегка улыбнулась. — И что бы ни случилось, я горжусь той работой, которую мы здесь проделали. Я горжусь тем, чего мы достигли вместе как команда. Надеюсь, вы тоже. Взгляд Беллатрикс остановился на Гермионе, и она улыбнулась ей. — А теперь за работу! Труппа зааплодировала — на этот раз громче и уже все вместе — а затем разошлась разминаться, кто где привык. Гермиона задержалась, наблюдая, как Беллатрикс отдает указания нескольким членам команды. Занавесы были задернуты, скрывая их от тех, кто мог находиться за пределами сцены. Двери откроются через полчаса, и тогда начнется настоящее волнение. Когда зрители начнут занимать свои места, гул зала станет тем самым нервным напряжением, которое ощущает каждый из них — в пульсе крови, в ожидании момента, когда они выбегут на сцену. — Ты подаешь не очень хороший пример, — пробормотала рядом Джинни, выводя Гермиону из задумчивости. — Что? — Прима тоже должна разминаться, вообще-то, — усмехнулась Джинни. — Хотя, судя по тому, как вы вчера себя вели, думаю, вы уже неплохо размялись. — Замолчи. — Может, даже сегодня утром. — О боже. Гермиона покраснела, а Джинни расхохоталась. — О, я права. Тебя оттрахали. — Мисс Уизли, — Беллатрикс прочистила горло, и Джинни едва не подпрыгнула от неожиданности. — То, что я делала со своей девушкой этим утром, пока она отчаянно меня умоляла, — совсем не тема для разговоров о разминке. — Белла! — ахнула Гермиона, а Джинни изобразила рвотный звук. — Фу, мерзость. Нет, подробности мне точно не нужны. — Тогда почему ты все время их выпрашиваешь? — усмехнулась Беллатрикс. — Ладно, Блэк, справедливо. Ты ничего так. — Ничего так? Беллатрикс положила руку на бедро Гермионы, обняла ее за талию и легко поцеловала в щеку. — Думаю, я больше, чем просто «ничего так». — Фу, — подчеркнуто сказала Джинни, пока Гермиона краснела еще сильнее. — Вы двое закончили? — сказала Гермиона. — Мне нужно разминаться. — Похоже, ты уже достаточно разогрелась, — пробормотала Джинни, за что получила игривый тычок от Гермионы. — Ай, травма на сцене! — Замолчи. Джинни ухмыльнулась и отошла, оставляя им пространство, а Гермиона снова повернулась к Беллатрикс. — Значит, ты не против, что все знают о нас? — Я бы предпочла, чтобы это стало известно после твоего дебюта, но я не сомневаюсь, что внутри труппы слухи о природе наших отношений уже давно разошлись. В конце концов, наша химия… как там было… электрическая? — Знаешь, то, что уже вышла пара рецензий на основе репетиционных записей… — Думаю, ты имеешь в виду тщательно продуманный и стратегический маркетинговый план, который сработал как страховка на случай очередной чуши от Рода… — Да, это. Гермиона закатила глаза и протянула руку, переплетая пальцы с пальцами Беллатрикс. — Жаль, что он все еще нависает над нами. — Недолго осталось, — тихо сказала Беллатрикс. — Я знаю, — прошептала Гермиона. — Но мне ненавистно, что у него вообще когда-то была власть над тобой. — Мой контракт закончится через несколько часов, — Беллатрикс сжала ее руку, прежде чем отпустить. — И тогда я буду сама себе хозяйка, еще и богата. Гермиона рассмеялась. — Да, будешь. — Разминайся. Сейчас же. Я не хочу, чтобы ты была зажатой к тому моменту, когда откроют зал. — А ты? — Я тоже, не волнуйся. Просто мне нужно кое-что уладить перед этим. Беллатрикс подмигнула ей и исчезла, пересекая сцену с той самой уверенностью, которую Гермиона находила невероятно привлекательной. Прикусив губу, она села и начала медленно растягиваться, не спеша, дыша ровно, следя за тем, чтобы каждая клеточка ее тела была готова к этому вечеру. Через полчаса объявление по внутренней связи сообщило труппе, что зрительный зал скоро откроют. Гермиона глубоко вдохнула, глядя на себя в зеркало своей гримерки. Ее макияж был полностью готов, волосы уложены безупречно и закреплены шпильками, а под халатом уже был надет костюм. Пуанты были на ногах — хорошо разогретые и размятые. И все же она чувствовала, как в животе все переворачивается от волнения. Она снова втянула воздух и закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Это будет самая важная публика, перед которой ей когда-либо доводилось выступать. И вдруг она поняла, что не может нормально дышать. Воздуха не хватало. Прижав ладонь к груди, она заставила себя вдохнуть как можно глубже. В дверь постучали. — Войдите. Дверь открылась, и на пороге появилась Беллатрикс. Гермиона слабо улыбнулась ей. Она выглядела потрясающе: темные линии вокруг глаз подчеркивали их выразительность, волосы были аккуратно закреплены, но мягкими волнами спадали на плечи. На ней было красное платье, которое Гермиона видела на генеральной репетиции — оно идеально облегало ее фигуру и сочеталось с темно-красной помадой. — Привет, прима. — Белла… ты выглядишь прекрасно. — Спасибо. Беллатрикс улыбнулась — белоснежные зубы на фоне глубокого красного оттенка губ делали ее еще красивее. — Ты тоже. — Я вся на нервах. — Я так и подумала. Беллатрикс достала из-за спины цветы. Яркие, сияющие подсолнухи были собраны в букет с фиолетовыми альстромериями, черными розами и ягодами гиперикума. — Я взяла их для тебя. Гермиона ахнула, поднялась и потянулась к букету. — Белла… они такие красивые! Как… почему? — Мне показалось, что это идеальное сочетание нас обеих. И ты заслуживаешь цветов. Я решила убедиться, что буду первой, кто их тебе подарит. — Спасибо. Свободной рукой Гермиона притянула ее к себе и поцеловала, обнимая за талию. Беллатрикс улыбнулась прямо в поцелуй, а затем медленно отстранилась. — Знаешь, тебе правда не стоит так меня целовать. Я увлекаюсь… и не хочу испортить тебе макияж. Гермиона рассмеялась. — Ты ужасна. — Я знаю. Беллатрикс легко, почти целомудренно коснулась ее губ поцелуем. — Почти пора, дорогая. Бабочки в животе Гермионы снова вспорхнули, и она положила ладонь на живот. — Не надо. Меня сейчас стошнит. — Отлично. — Отлично? — Было бы странно, если бы ты не нервничала. Нервы придадут тебе сил, и они исчезнут в ту же секунду, как начнется танец. А если нет — просто смотри на меня. Я рядом. — Хорошо. Гермиона улыбнулась. — Я так и сделаю. — Мне пора. Беллатрикс накрыла своей ладонью руку Гермионы у нее на животе, мягко отвела ее и сжала. — Увидимся за кулисами, любовь моя.