Принц из квадранта всадников

Лиама перекладывали с осторожностью, подобающей хрупкому стеклу, но даже так боль прошила грудь раскаленной полосой. Он до хруста стиснул зубы, когда солдаты подсунули под него щит и рывком подняли. Мир на мгновение поплыл, море и небо поменялись местами в безумном калейдоскопе. — Медленнее! — прикрикнул мейстер, семеня рядом. — Не смейте его трясти! Лиам слышал суету, но не находил сил на ответ. Каждое движение отзывалось в ране тяжелым, изматывающим пульсом. Краем затуманенного зрения он уловил движение алого крыла: Караксес не шелохнулся, пока люди укладывали его всадника, но стоило процессии двинуться, как дракон медленно поднялся. Песок с шумом осыпался с его чешуи, и огромная, властная тень скользнула по берегу вслед за носилками. Его понесли к линии лагеря, где запах гари сменился ароматом целебных трав и раскаленного металла. Шатёр встретил его душной тишиной и шорохом ткани над головой. Чужие, уверенные руки осторожно переложили его на операционный стол. Мейстер тут же склонился над раной, его лицо было сосредоточенным и бледным. — Придется прижигать, милорд. Медлить нельзя. Лиам коротко, надтреснуто выдохнул: — Делайте. Доспех безжалостно разрезали, освобождая тело от ставшего бесполезным железа. Пропитанная кровью ткань намертво прилипла к коже, и когда ее рывком оторвали, боль вернулась — резкая, ослепляющая, выбивающая воздух из легких. Лиам мертвой хваткой вцепился в край стола, чувствуя, как дерево стонет под его пальцами. Мейстер работал в лихорадочном темпе: вода, чистые тряпицы, едкие настои трав. А затем в жаровне с углями тускло покраснело железо. Тяжелый, тревожный запах разогретого металла мгновенно заполнил тесное пространство шатра. Лиам слишком хорошо понимал, что последует за этим. — Сейчас, — предупредил мейстер, перехватив инструмент щипцами. Раскаленное железо коснулось открытой раны. Боль вспыхнула белым, иссушающим светом, выжигая все мысли и чувства. Лиам резко втянул воздух через сцепленные зубы, его пальцы сжались так неистово, что костяшки побелели, а по телу прошла судорога, которую невозможно было сдержать. Где-то за тонкими стенами шатра раскатился низкий, вибрирующий рёв. Караксес. Люди снаружи испуганно замерли, чувствуя, как дрожит под ногами земля, но мейстер, стиснув зубы, не прервал работу. Наконец раскаленное железо убрали. Кровь, еще мгновение назад толчками покидавшая тело, больше не текла — рана была запечатана огнем. Лиам дышал тяжело, со свистом, чувствуя, как мир вокруг постепенно обретает тишину и равновесие. Прохладная повязка легла поверх обожженной плоти, принося призрачное облегчение. Кто-то из помощников осторожно помог ему перебраться на мягкую лежанку. Ткань шатра мерно колыхалась под порывами морского ветра, наполняя пространство свежестью. Лиам лежал неподвижно, уставившись в колышущийся потолок. Тело, истерзанное сталью и пламенем, наконец начало отпускать: острая агония сменилась тупой, свинцовой тяжестью. Вместе с затихающей болью медленно возвращались мысли, а с ними — навязчивые чужие образы. Высокие каменные башни, мрачные залы Красного замка, вереница лиц и шепот имен, которые он никогда не знал, но теперь помнил. Вся эта огромная, сложная и опасная чужая жизнь давила на него не меньше, чем ранение. Лиам медленно прикрыл веки. Не сейчас. С этим ментальным грузом можно было разобраться позже. Сейчас имело значение лишь одно — он выжил. Пульс под кожей был слабым, но верным. А всё остальное — принцы, короли и престолы — могло подождать. Снаружи снова послышалось тихое, утробное рычание дракона. Оно больше не пугало. Теперь этот звук казался почти торжественным обещанием, что его верный красный страж никуда не уйдет, охраняя покой своего всадника.