Принц из квадранта всадников

Утро встретило его свинцово-серым светом и пронизывающим запахом соли. Лиам вскинулся резко, и на краткий миг сознание запуталось в складках реальности: низкий потолок шатра, мерный шорох ткани, незнакомые звуки за бортом. Но стоило сделать глубокий вдох, как рана в груди отозвалась тяжелой, осязаемой болью, мгновенно расставив всё по местам. — Чёрт… — выдохнул он, морщась. Память обрушилась лавиной: окровавленный берег, свист стрелы, яростный рев дракона и тяжелое золото чужих имен. Теперь он был Принцем, и этот титул давил не меньше, чем плотная повязка на груди. Лиам сел, затаив дыхание. Мир лишь слегка качнулся, словно палуба корабля, но устоял. Снаружи уже вовсю кипела жизнь: доносились резкие голоса, лязг металла о металл и тяжелая поступь сапог по гальке. Война не собиралась ждать, пока он придет в себя. Он протянул руку и осторожно откинул полог. Лагерь на Ступенях напоминал разворошенный муравейник. Солдаты с серыми от усталости лицами точили зазубренные клинки, мимо проносили ящики, набитые оперенными стрелами, а где-то в стороне, перекрывая шум прибоя, ожесточенно спорили офицеры. Но всё это меркло перед ним. У самой кромки лагеря, на сером песке, возвышалась исполинская багровая фигура. Караксес лежал, свернувшись, словно живой утес, и его чешуя тускло поблескивала в утреннем мареве. Огромный красный страж не сводил взора с горизонта, охраняя покой своего всадника. Лиам смотрел на него, и внутри снова шевельнулось то самое горячее, тяжелое чувство — Связь. Она была здесь. Она была настоящей. Лиам выпрямился, игнорируя вспышку боли в груди. В шатре воцарилась тяжелая, осязаемая тишина. Офицеры затаили дыхание, ловя каждое слово своего полководца, а Корлис Веларион — Морской Змей — смотрел на него с нескрываемым прищуром, словно заново оценивая сидящего перед ним человека. Теперь Лиам отчетливо видел всю картину. Это не была просто затянувшаяся зачистка пиратов. Это был акт неповиновения. Деймон Таргариен развязал эту войну, чтобы доказать брату-королю свою значимость, чтобы вырвать признание силой, раз его не дали по праву рождения. — Крабий Кормилец думает, что пещеры спасут его от огня, — голос Лиама зазвучал тверже, в нем прорезалась опасная уверенность принца. — Он прав. Огонь туда не достанет. Но голод и страх достанут любого. Он снова склонился над картой, и его палец замер на узком перешейке, ведущем к главным укреплениям врага. — Мы не будем больше жечь скалы впустую, — отрезал он. — Мы дадим ему то, чего он хочет. Мы дадим ему цель, ради которой он рискнет выйти под открытое небо. Корлис нахмурился, его рука легла на эфес меча. — Вы предлагаете приманку, принц? Кого вы пошлете на убой, чтобы выманить этих крыс из нор? Лиам не собирался играть в политику или ждать писем. В нем проснулся солдат. Тот, кто привык решать задачу кратчайшим путем, не размениваясь на маневры и уловки. Если есть враг и есть дракон — враг должен сгореть. Он резко выпрямился, и вспышка боли в груди лишь добавила его голосу ледяной ярости. — Никаких приманок, — отрезал Лиам. — Мы закончим это сейчас. Корлис нахмурился, его рука замерла на карте. — Пещеры глубоки, принц. Огонь дракона лижет лишь вход, а они зарываются в камни, как черви. Лиам оперся здоровой рукой о стол, нависая над картой Ступеней. — Значит, мы сменим тактику. Караксес — это не просто костер в небе. Это оружие. Он ткнул пальцем в главный вход в подземелья Крабьего Кормильца. — Мы не будем жечь вход. Мы обрушим его. Если пламя не может достать их внутри, то камни и удушье — смогут. Офицеры переглянулись. Идея была проста и по-военному жестока. Лиам продолжал, и в его глазах отражалась решимость человека, который не привык отступать: — Я подниму Караксеса на предел высоты. Мы спикируем вертикально. Температура пламени на такой скорости расплавит сам вход, а ударная волна похоронит их заживо под тоннами гранита. — Вы еще не оправились от раны, — возразил мейстер, стоящий в тени. — Перегрузки при пикировании разорвут ваши швы! Лиам даже не обернулся. — Тогда затяните их потуже. Он посмотрел прямо в глаза Корлису Велариону. — Море заблокирует их с воды. Мои люди добьют тех, кто попытается вылезти из щелей. Но основная работа будет за мной и драконом. Мы выжжем кислород из этих пещер. В шатре воцарилась тишина. Это был план всадника, который перестал быть принцем-гулякой и стал полководцем. — Когда выступаем? — коротко спросил Корлис, и в его голосе впервые прозвучало истинное уважение к силе, стоявшей перед ним. Лиам выпрямился и направился к выходу, на ходу бросив: — Сейчас. Пока дым застилает им глаза. Снаружи Караксес, почувствовав намерение всадника, издал оглушительный, торжествующий рев. Связь между ними вспыхнула, как сухой порох. Лиам выпрямился, стараясь не выказать боли, когда рана в груди напомнила о себе едким ожогом. В шатре повисла тяжёлая пауза. Офицеры замерли, а Корлис Веларион смотрел на него так, словно пытался разглядеть за привычной дерзостью принца что-то новое. В голове Лиама пульсировала чужая память: гнев брата-короля, его бесконечные письма с требованием прекратить самоуправство и вернуться в Королевскую Гавань. Но Лиам был солдатом. Он знал: нельзя просто развернуться и уйти, оставив за спиной недобитого врага и сотни погибших товарищей. — Мой брат хочет мира, — негромко произнёс Лиам, и голос его прозвучал на удивление ровно. — Он хочет, чтобы мы сложили мечи и признали, что Ступени нам не по зубам. Он обвёл взглядом присутствующих. В глазах людей читалось напряжение — они знали, что этот поход не был одобрен Железным троном. — Но у солдат есть своё правило, — Лиам снова коснулся карты, придавив пальцем изображение пещер. — Если ты вытащил меч, ты не убираешь его в ножны, пока враг дышит. Он поднял голову и посмотрел прямо на Морского Змея. — Мы уже начали эту войну. Без приказа, без благословения и без поддержки короны. А значит, у нас нет пути назад. Лиам сделал паузу, чувствуя, как за пределами шатра Караксес издал низкий, вибрирующий звук, будто подтверждая его слова. — Мы её закончим. И закончим её только одним способом. Он выделил каждое слово, впечатывая его в тишину шатра: — Победой. Корлис Веларион долго молчал, всматриваясь в лицо всадника. Наконец он коротко и веско кивнул. — Как скажете, принц.Лиам направился к выходу, на ходу бросая офицерам: — Готовьте людей. Мы выкурим Крабьего Кормильца сегодня.