Принц из квадранта всадников

Вечернее золото густо заливало карту Ступеней, превращая бумагу в подобие запекшейся крови. Камни, обозначавшие флот, отбрасывали длинные, хищные тени, а черные штрихи пещер казались бездонными провалами в теле островов. Корлис Веларион ровным голосом перечислял убытки и нехватку провианта, но Лиам слушал его лишь вполсилы. Чужая память Деймона, словно услужливый советник, подбрасывала картинки: дерзкие налеты, изящные ловушки, театральные демонстрации мощи. Всё это было эффектно, по-королевски красиво и… абсолютно бесполезно. Война гнила годами. Крабий Кормилец выучил этот ритм: едва в небе показывалась багровая тень Караксеса, его люди уходили в недра скал, пережидая огненный шторм, чтобы вскоре выбраться вновь. Лиам коснулся пальцем карты, прерывая лорда. — Он прячется здесь. Корлис скупо кивнул, не скрывая усталости. — Пещеры уходят в самый корень скалы. Дракону там не развернуться. — Не должен, — согласился Лиам, глядя на узкие, как игольное ушко, проходы в скалах. Затем он перевел взгляд на море, где покачивались мачты, и, наконец, на темнеющий небосвод. Мысль была по-солдатски прямой, лишенной всякой поэзии. — У нас два дракона. В шатре мгновенно стало тихо. Имя всадника и его зверя всплыло в сознании само собой: Лейнор Веларион и его серебристый Морской Дым. Корлис медленно поднял голову, вглядываясь в лицо принца. — Вы предлагаете снова жечь входы? Лиам отрицательно качнул головой. — Нет. Мы просто заставим их выйти. Офицеры зашептались, переглядываясь в недоумении. — Но как, милорд? Лиам равнодушно пожал плечом, словно объяснял очевидную теорему. — Один дракон берет на себя небо, — он кивнул в сторону берега, где нес незримую вахту Караксес. — Второй методично перемалывает береговую линию. Он провел пальцем вдоль изломанной гряды пещер, отмечая сектора обстрела. — Корабли смыкают кольцо, перекрывая выход в море. — И что дальше? — Корлис нахмурился, пытаясь уловить суть. Лиам ответил обыденно, почти скучающим тоном: — И тогда им станет некуда идти. Либо сгореть в камнях, либо выйти под наши клинки. Тишина в шатре сделалась плотной, давящей. Корлис смотрел то на карту, то на человека, который еще вчера бредил о славе, а сегодня говорил о бойне. — Это будет… грязная резня, принц. Лиам снова пожал плечом, не отводя взгляда от схемы островов. — Это война. Он пригубил вино, чувствуя его терпкую горечь. — Деймон хотел победить красиво, — Лиам бросил короткий взгляд на карту. — А я хочу просто победить. Он снова коснулся линии пещер, закрепляя план. — У нас два дракона. И если честно… — Лиам позволил себе едва заметную, холодную усмешку, — мне кажется, этого более чем достаточно. Снаружи, в сгущающихся сумерках, Караксес отозвался низким, вибрирующим рыком. А мгновением позже над лагерем пронесся мощный поток воздуха от гигантских крыльев — Морской Дым возвращался с облета. ------Pov Лиам ----- Я смотрел на карту, и в голове бились две правды. Память Деймона рисовала это как оперу: он хотел ворваться в гущу врагов, чтобы пламя Караксеса выписывало в небе кровавые вензеля, чтобы каждый лорд в Вестеросе ахнул от дерзости этого маневра. Ему нужна была не просто победа, ему был нужен триумф, о котором споют барды. Сцена, где он — центр мироздания. Деймон хотел выиграть красиво. А я смотрел на эти пещеры и видел только логистическую задачу с летальным исходом. Для меня, солдата, красота в бою — это лишняя переменная, которая увеличивает количество трупов в твоём отчёте. Мне плевать на песни. Мне плевать на то, как изящно изогнётся шея дракона перед ударом. Я просто хотел, чтобы завтра эти люди не вышли из своих нор и не убили моих часовых. Чтобы эта шахматная партия закончилась матом в три хода, пусть даже доска при этом будет забрызгана грязью по самые края. Я просто хотел выиграть. Я коснулся пальцем холодного пергамента. — Красота — это роскошь для тех, кто не видел, как умирают их люди, — произнёс я, и мой голос прозвучал суше, чем песок под ногами. Корлис нахмурился, чувствуя этот холод. — У нас два дракона, — повторил я, глядя ему в глаза. — Один выжигает берег, другой караулит выход. Корабли смыкают челюсти. Никаких дуэлей, никаких вызовов на бой. Просто зачистка территории. Я отставил кубок. — Оставьте легенды, а мне отдайте этот берег. Мёртвым. Снаружи Караксес издал короткий, резкий звук. Он чувствовал мою волю — холодную, как сталь, и острую, как бритва. Ему это нравилось даже больше, чем театральные жесты прошлого хозяина.