Принц из квадранта всадников

ВечеромВечер в Красном замке приносил долгожданное затишье. Интриги затихали вместе с дневной суетой, лорды расходились по своим покоям, а каменные коридоры наполнялись мягким, дрожащим светом факелов. Из открытых окон доносился лишь приглушенный гул города — далекий и почти мирный. Лиам стоял на балконе, вглядываясь в темные воды Черноводной. Память Деймона всё еще ворочалась внутри тяжелым пластом — старые обиды, уязвленная гордость и бесконечные ядовитые колкости. Но теперь он смотрел на это иначе: всё это было по-своему красиво, но бесконечно глупо. Сзади тихо скрипнула дверь. — Ты снова здесь, — негромко произнес Визерис. Лиам обернулся, заметив, каким усталым, но непривычно спокойным выглядит брат. — Здесь тихо, — просто ответил он. Король подошел ближе и встал рядом. Некоторое время они молчали, просто два брата, король и принц, между которыми годами копилось слишком много недосказанного. Однако сейчас привычное напряжение, всегда вибрировавшее в воздухе при их встречах, бесследно исчезло. Лиам заговорил первым, нарушая тишину: — Я много о чем думал, пока был в Долине. — Это звучит пугающе, — Визерис позволил себе слабую улыбку. — Меня это тоже пугает, — признался Лиам. После короткой паузы он добавил, глядя брату в глаза: — С тобой нужно дружить, Визерис. Король в замешательстве повернул голову, явно не ожидая такого поворота. — Что? — Именно так, — Лиам пожал плечами с абсолютным спокойствием. — Особенно если ты король. Друзей у тебя здесь гораздо меньше, чем тех, кто просто хочет занять место поближе к трону. Визерис негромко рассмеялся, и в этом смехе послышалось облегчение, смешанное с недоверием. — Это угроза, Деймон? — Нет, брат. Это стратегия, — ответил Лиам. Он говорил ровно, без привычной ядовитой насмешки, которая годами отравляла их беседы. — Я могу бесконечно спорить с тобой и всё делать по-своему, но в конечном счете ты — корона. И я больше не собираюсь быть твоей проблемой. Король долго всматривался в его лицо, пытаясь отыскать подвох. — Ты не перестаешь меня удивлять. — Я очень стараюсь, — Лиам позволил себе слабую улыбку. Визерис тяжело оперся о каменные перила, подставляя лицо ночному бризу. — Ты всегда превыше всего ценил свою свободу. И всё же… ты вернулся. — Вернулся, — подтвердил Лиам коротким кивком. — Потому что ты мой брат. И потому что корона — это слишком одинокая ноша, чтобы нести её в пустоте. Визерис тихо выдохнул, прикрыв глаза. — Ты ведь понимаешь, что добрая половина Малого совета только и ждет, когда мы снова вцепимся друг другу в глотки? — Пусть ждут, — Лиам хищно усмехнулся. — Я не собираюсь облегчать им жизнь, потакая их ожиданиям. — Ты действительно изменился, — сокрушенно, но с теплотой заметил король. — Скорее, я просто повзрослел. — Это куда хуже для наших врагов, — фыркнул Визерис. Лиам замолчал на мгновение, а затем добавил с предельной серьезностью: — Мне не нужен трон, Визерис. Запомни это. Мне нужен мой дракон, моя свобода и чтобы ты не довел себя до могилы раньше времени из-за вечных нервов. Король рассмеялся — на этот раз открыто и искренне. Он неожиданно положил руку брату на плечо, крепко сжав его. — Я рад, что ты здесь, Деймон. По-настоящему рад. Лиам коротко кивнул в ответ, переводя взгляд на раскинувшийся внизу город. Он смотрел на россыпь огней и темную ленту реки, окончательно осознавая: в этой грандиозной игре важнее всего не мощь драконьего пламени, а то, кто стоит с тобой плечом к плечу. И если уж выбирать сторону в грядущей буре, то лучше всего быть на одной стороне с королем. На следующее утро Малый совет собрался в полном составе, и атмосфера в зале напоминалa затишье перед бурей. Отто Хайтауэр сидел по правую руку от короля, методично перекладывая свитки и сохраняя на лице выражение ледяного достоинства. Он уже подготовил список назначений, которые должны были окончательно закрепить его влияние, пока «блудный принц» залечивал раны. Дверь распахнулась без стука. Лиам вошел в зал спокойной, уверенной походкой. На нем не было доспехов — лишь темный камзол с гербом дома, но в его осанке сквозила такая тяжелая уверенность, что разговоры за столом мгновенно смолкли. — Принц Деймон, — Отто едва заметно наклонил голову, и в его глазах промелькнуло разочарование. — Мы не ожидали вашего присутствия так скоро после... вашего восстановления. Лиам не удостоил десницу ответом. Он подошел к своему месту, отодвинул тяжелый стул и сел, не дожидаясь приглашения. Визерис, сидевший во главе стола, просиял — присутствие брата явно придавало ему сил. — Мы как раз обсуждали новые назначения в городской страже и налогах, — подал голос лорд Бисбери, нервно потирая руки. Лиам облокотился на стол, сплетя пальцы. — Продолжайте, лорд Бисбери. Не обращайте на меня внимания. Я здесь исключительно как слушатель. Отто прищурился. Это «спокойствие» Деймона пугало его куда больше, чем привычные вспышки ярости. Десница начал зачитывать список имен, но стоило ему дойти до третьего кандидата — верного человека Хайтауэров, — как Лиам негромко перебил его: — Этот человек не подходит. — Позвольте спросить, почему же? — в голосе Отто прорезался яд. — Потому что он вор, — Лиам выложил на стол небольшой свиток, который привез из Долины. — В Рунном Камне хранятся записи о его «успехах» на службе у Ройсов пять лет назад. Моя жена крайне щепетильна в вопросах честности. В зале повисла мертвая тишина. Упоминание Реи Ройс как авторитетного источника прозвучало для совета как гром среди ясного неба. Лиам посмотрел прямо на Отто, и на его губах заиграла едва заметная, опасная улыбка. — Я привез много интересных записей из Долины, лорд Отто. Кажется, пока я воевал на Ступенях, вы немного... расслабились в выборе кадров. Визерис кашлянул, скрывая улыбку, а Лиам спокойно откинулся на спинку стула. Он не кричал, не хватался за меч и не оскорблял десницу. Он просто методично, пункт за пунктом, начал разрушать многомесячную работу Хайтауэра, пользуясь информацией и поддержкой Долины. К концу заседания Отто Хайтауэр выглядел так, будто постарел на десять лет. Лиам же поднялся первым и, коротко кивнув брату, направился к выходу. — Деймон! — окликнул его Визерис, когда остальные начали расходиться. — Ты был... непривычно красноречив. — Я просто защищаю интересы короны, брат, — Лиам обернулся в дверях. — И, как я обещал, не создаю проблем. Я их решаю. Инициативы Лиама на Совете не ограничились чисткой кадров. Он перешел к тому, что всегда было слабым местом Визериса — к золоту. Пока Отто пытался оправиться от удара по своим протеже, Лиам выложил на стол второй козырь. — Казна пустеет быстрее, чем мы успеваем чеканить монету, — спокойно начал Лиам, игнорируя тяжелый взгляд Десницы. — Война на Ступенях была дорогой, но она открыла нам пути, которые раньше контролировали пираты. Он развернул карту узкого моря. — Я договорился с лордом Корлисом. Веларионы снижают пошлины для кораблей, идущих под знаменем Таргариенов, в обмен на протекторат над новыми торговыми постами. Но это лишь часть. Лиам перевел взгляд на лорда Бисбери, мастера над монетой. — Долина, лорды. Рунный Камень и еще пять великих домов готовы инвестировать в расширение портовых мощностей Королевской Гавани. Прямо сейчас. В обмен на льготные патенты на вывоз шерсти и металлов. В зале воцарилась тишина. Это не было просьбой о выделении средств — Лиам предлагал готовый приток капитала. Причем золота не из королевских сундуков, а от тех, кого Хайтауэры годами пытались держать в стороне. — Вы предлагаете отдать торговые привилегии Долине? — вкрадчиво спросил Отто. — Это... необычно для вас, принц. — Я предлагаю наполнить казну, лорд Отто, — отрезал Лиам. — За последний месяц товарооборот через порты вырос на двенадцать процентов только на слухах о безопасности путей. Если мы подпишем эти соглашения сегодня, к концу года казна будет полна так, как не была со времен Старого Короля. Визерис, чьи глаза загорелись при упоминании процветания, ударил ладонью по столу. — Это дельное предложение! Нам нужны деньги, а не бесконечные долги перед Железным Банком. Лиам не остановился на этом. Его следующей инициативой стала реформа Городской стражи. Вместо того чтобы просто требовать власти, он предложил создать «Золотые плащи» как элитное подразделение с фиксированным жалованием, которое будет выплачиваться из тех самых новых торговых сборов. — Сытый стражник меньше берет взяток, — лаконично пояснил он. — А стражник, который знает, что его семья защищена короной, будет верен короне, а не тому, кто больше заплатит в подворотне. К концу заседания стало ясно: сопротивляться Лиаму было практически невозможно. Любая попытка Отто вставить палку в колеса выглядела как саботаж финансового благополучия королевства. Принц не просто вернулся — он купил лояльность Совета и короля цифрами, против которых у Хайтауэров не было аргументов. — Ты стал опасным игроком, брат, — сказал Визерис, когда они остались одни. — Ты говоришь о золоте так, будто сам его чеканишь. — Я просто перестал его разбазаривать, — усмехнулся Лиам. — И напомнил Долине, что дружба с Таргариенами выгоднее, чем изоляция. Вечернее солнце окрашивало стены малых покоев в багрянец. Лиам и Визерис сидели у камина, и между ними стоял нетронутый кувшин вина — впервые за долгие годы им не нужно было заливать неловкость алкоголем. Визерис долго грел руки у огня, прежде чем задать вопрос, который мучил его с момента приземления Караксеса. — Как она, Деймон? Как Рея? Лиам не вздрогнул. Он смотрел на пламя, и в его взгляде не было привычной желчи. — Она... — он подбирал слова медленно, — она на своём месте, Визерис. Крепкая, как камни её замка. И куда мудрее, чем я привык думать. Король тяжело вздохнул, его плечи поникли. — Знаешь, только сейчас, спустя десятилетия после той свадьбы, я начал понимать, почему Добрая королева Алисанна сделала это. Она хотела привязать Долину к трону намертво. Но видят боги... Он поднял глаза на брата, и в них была старая, выцветшая боль. — Я знаю, что ты чувствовал. Я ведь тоже помню, как всё должно было быть. Я хотел Гаэль для себя. Тебе — Эйма, мне — принцесса. Это было бы честно. Это было бы по праву крови. Лиам молчал, чувствуя, как память Деймона внутри него глухо отозвалась на имя Гаэль — принцессы, которая так и не стала его судьбой. — Я злился, брат, — тихо, почти шёпотом признался Лиам. — Долго. Люто. За то, что меня лишили выбора. За то, что меня сослали в эти холодные скалы к женщине, которую я поклялся ненавидеть просто потому, что её мне навязали. Я чувствовал себя псом, которого посадили на цепь у чужого порога. Визерис виновато кивнул, его пальцы нервно перебирали край мантии. — Я знаю. И я корил себя за это. Каждый раз, когда ты выкидывал очередную глупость, я думал: «Это моя вина. Мы заперли волка в овечьем загоне». Лиам усмехнулся, но на этот раз — без капли яда. — Овечий загон оказался крепостью, брат. А «бронзовая сука», как я её называл... оказалась единственным человеком, который не побоялся сказать мне правду в лицо. Мы заключили мир. Настоящий. Без посредников и без корон. Визерис удивлённо вскинул голову. — Мир? Вы с Реей? — Да. И союз, — Лиам выдержал паузу, глядя на брата предельно серьёзно. — Мы решили, что хватит тратить жизни на взаимные проклятия. . Король замер, не в силах скрыть потрясения. Он ожидал просьб о разводе, ожидал жалоб, но не этого глубокого, государственного спокойствия. — Ты... ты действительно повзрослел, Деймон, — прошептал Визерис. — Или Долина сотворила чудо. Лиам откинулся на спинку кресла, чувствуя, как внутри наконец-то воцаряется тишина. — Чудес не бывает, Визерис. Бывают просто правильные решения. И я своё принял.