Принц из квадранта всадников

Утро в Красном замке Лиам начал с предельно ясной стратегии выживания. Его внутренний навигатор составил список «красных зон»: избегать коридора у королевского сада, не заходить в галерею у библиотек и, что важнее всего, обходить за версту лестницу, ведущую к покоям принцессы. Внешне Деймон Таргариен шествовал по замку с невозмутимым видом человека, который точно знает свою цель. На самом же деле он просто профессионально убегал. От одной конкретной, сияющей серебром проблемы по имени Рейнира. Лиам быстро шагал по бесконечным галереям, стараясь дышать ровно и убеждать себя, что всё под контролем. Это ведь несложно, твердил он про себя. Просто математическая вероятность: если я не буду там, где она, мы не встретимся. Он уверенно свернул за угол и тут же резко затормозил, заметив знакомый отблеск платиновых волос в конце коридора. Лиам развернулся на каблуках так быстро, что едва не сбил с ног случайного слугу. — Нет, — вырвалось у него прежде, чем он успел прикусить язык. — Простите, милорд! — пискнул бедолага, отскакивая в сторону. — Всё нормально, — бросил Лиам, прибавляя шагу в противоположном направлении. В голове набатом стучали мантры: «Я взрослый человек. Я не идиот. И я, черт возьми, совершенно точно не извращенец». Спустившись по черной лестнице, он почти выбежал во внутренний двор, надеясь на спасительное открытое пространство, но тут же наткнулся на Визериса. Король стоял у фонтана и, завидев брата, недоуменно нахмурился. — Почему ты выглядишь так, будто за тобой по пятам гонится банда наемных убийц? — осведомился монарх. Лиам остановился, восстанавливая дыхание. Он секунду подумал, взвешивая варианты, а затем решил, что скрытность здесь уже не поможет. — Я избегаю твою дочь, — честно признался он. Визерис ошарашенно моргнул. — Что? — Я. Избегаю. Твою. Дочь, — повторил Лиам, заложив руки за спину и выпрямившись. Король несколько секунд молча изучал брата, пытаясь понять, не шутит ли тот. — И... могу я узнать, почему? Лиам посмотрел на брата с предельной, почти болезненной серьезностью. — Потому что я нормальный человек, Визерис. И я категорически отказываюсь признавать, что в моем генетическом коде заложена способность к инцесту. В воздухе повисла тяжелая пауза, нарушаемая лишь мерным журчанием воды в фонтане. Визерис медленно приоткрыл рот, словно собирался что-то сказать, но слова так и не появились. Он закрыл его снова и только посмотрел на брата — долго, внимательно, будто пытаясь понять, шутит тот или говорит совершенно серьёзно. Лиам между тем продолжил тем же спокойным тоном, каким обычно обсуждают погоду или состояние кораблей в гавани: — И потому что я не педофил. Он едва заметно кивнул в сторону замка, где за толстыми стенами жил весь этот беспокойный королевский выводок. — Она молодая. Очень молодая. Несколько секунд Визерис просто смотрел на него, будто услышал нечто настолько неожиданное, что разуму требовалось время, чтобы это уложить. А потом король вдруг расхохотался. Громко. Искренне. Почти беспомощно. — Боги… Он провёл ладонью по лицу, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Деймон, ты первый Таргариен, которого пугает собственная семья. Лиам лишь пожал плечами, не меняя выражения лица. — Я считаю это признаком здравого смысла. Визерис всё ещё посмеивался, качая головой, словно никак не мог решить, что в услышанном забавнее всего. — Ты понимаешь, что она считает тебя интересным? — Именно это меня и пугает. Король снова покачал головой, теперь уже с мягкой, почти братской улыбкой. — Ты выиграл войну, убивал пиратов. Ты летаешь на Кровавом Змее. Он посмотрел на брата чуть прищурившись. — И всё равно боишься моей дочери. Лиам тихо вздохнул, как человек, которому приходится объяснять очевидные вещи. — Я не боюсь. Он сделал короткую паузу, подбирая слова. — Я просто стараюсь держаться подальше от неприятностей. В За спиной раздался голос, заставивший время замереть. — Дядя. Лиам зажмурился. Медленно, почти мучительно, он втянул воздух, пока тишину вновь не разрезал издевательский смех Визериса. Обернувшись, Лиам встретился с ней взглядом. Рейнира Таргариен замерла у подножия лестницы. По тому, как дерзко она приподняла подбородок, было ясно: она не пропустила ни единого слова из их разговора. На её губах заиграла едва уловимая, лукавая улыбка. — Вы меня избегаете? Лиам перевел взгляд на брата, чей хохот эхом отдавался от каменных стен, затем снова посмотрел на племянницу. В его глазах не было ни тени смущения — лишь ледяное спокойствие. — Да, — отрезал он. Двор погрузился в оглушительную тишину. Секунда, вторая… и напряжение лопнуло, когда Рейнира искренне и звонко рассмеялась. — Вы обещали мне полет, — произнесла Рейнира, грациозно сокращая дистанцию. В её глазах плясали искры вызова. — Или слова принца теперь значат не больше, чем шум прибоя у Черноводной? Лиам почувствовал, как Визерис за его плечом довольно хмыкнул, явно наслаждаясь тем, как прижали к стене его непоколебимого брата. — У меня были дела, — сухо отозвался Лиам, хотя понимал, что эта линия обороны уже пала. — Дела подождут, — отрезала принцесса, поравнявшись с ним. — Сиракс застоялась в драконьем логове. И я не приму очередное «нет» в качестве ответа. Лиам бросил быстрый взгляд на небо, словно надеясь на внезапный шторм, но солнце безжалостно заливало двор золотом. Скрываться дальше было бессмысленно — это лишь распаляло её азарт. — Седлайте Караксеса, — коротко бросил он стражнику, стоявшему неподалеку. Рейнира просияла. Её торжествующая улыбка была ярче любого пламени. Лиаму пришлось признать: иногда единственная битва, которую стоит проиграть, — это спор с наследницей престола. Небо над Королевской Гаванью было пронзительно синим, но Лиам едва ли замечал красоту горизонта. Все его внимание было сосредоточено на том, чтобы сохранять абсолютное бесстрастие. Караксес и Сиракс шли крыло к крылу. Рейнира, охваченная азартом, то и дело бросала на него ликующие взгляды сквозь потоки встречного ветра. Золотые волосы выбились из-под кожаного шлема, а на щеках горел румянец — она выглядела живым воплощением пламени. Лиам чувствовал, как внутри него что-то предательски дрогнуло, но тут же одернул себя. «Держи лицо, черт возьми», — пронеслось в голове. Он намеренно выпрямил спину, вцепившись в рукояти седла, и уставился строго между ушей своего дракона. Его профиль напоминал высеченную из камня маску — ни тени улыбки, ни единого лишнего взгляда в её сторону. Рейнира, заметив его напускную холодность, направила Сиракс чуть ближе, почти задевая крылом Караксеса. Она явно пыталась поймать его взгляд, заставить его выдать себя. Лиам лишь сильнее сжал челюсти. Для любого случайного наблюдателя с земли он казался воплощением сурового долга, но только сам Лиам знал, каких усилий ему стоит не смотреть на неё — не восхищаться тем, как уверенно она правит своей драконицей. — Вам скучно, дядя? — долетел до него её звонкий крик сквозь свист ветра. Лиам повернул голову ровно на столько, чтобы она видела его ледяной прищур, и коротко бросил: — Я слежу за горизонтом, принцесса. Потоки ветра сегодня коварны. Ложь была очевидной, но его голос прозвучал безупречно ровно. Морда Караксеса издала низкий рык, словно дракон чувствовал внутреннее напряжение всадника и насмехался над его жалкими попытками казаться равнодушным. Караксес тяжело приземлился на камни Драконьего Логова, и Лиам первым делом заставил себя разжать пальцы, вцепившиеся в поводья. Перчатки промокли от пота. Держись от неё подальше. Рейнира спрыгнула с Сиракс — легкая, сияющая, живая. Она что-то говорила, смеялась, стягивая шлем, и золотые пряди рассыпались по плечам. Лиам не слушал. Он смотрел на свои сапоги, на чешую дракона, на серое небо — куда угодно, только не на неё. Держись от неё подальше. В голове набатом стучала одна и та же мысль, методичная и правильная, как строевой шаг. Инцест — это плохо. Это грех, это безумие, это вырождение, что бы там ни болтали их предки в Валирии. У него есть жена. У него есть долг. У него есть остатки здравого смысла, которые еще не сгорели в пламени её случайных улыбок.— Дядя, вы даже не взглянули на мой разворот над заливом! — она подошла слишком близко. Запах ветра, драконьего мускуса и её духов ударил в нос. Лиам застыл, превратившись в монолит. Лицо — кирпич, взгляд — в пустоту над её макушкой. — Хороший маневр, принцесса, — голос прозвучал как скрип несмазанных петель. — Но в следующий раз следите за углом атаки. Свободны. Он развернулся и зашагал прочь, чеканя шаг, не оборачиваясь на её озадаченное молчание. Лиам, ты старый дурак. Тебе не тринадцать. У тебя законный брак и клятвы перед алтарем. Инцест — это удел безумцев, а ты хочешь считать себя нормальным. Он почти убедил себя. Почти. Пока за спиной снова не раздался её голос, и внутри всё не скрутило от яростного, постыдного желания просто обернуться. Когда в дверях показалась массивная фигура Харвина Стронга, Лиам едва не выдохнул с облегчением, которое обычно испытывают при виде берега после кораблекрушения. «Боги, Харвин, я готов тебя расцеловать», — промелькнуло в голове, пока Лиам сохранял выражение лица сурового надсмотрщика. — «Никогда еще Стронг не появлялся так вовремя и так… спасительно». Харвин стоял, скрестив руки на груди, воплощение спокойствия и грубой силы. Он был идеальным щитом. Живым, надежным барьером между Лиамом и этим золотым безумием, которое только что спрыгнуло с дракона. — Сир Харвин, — Лиам подошел к нему почти чересчур стремительно, едва не переходя на бег. — У нас были дела. Срочные. В гарнизоне. Помните? Те самые отчеты, которые не могут ждать ни секунды. Стронг недоуменно моргнул, явно не припоминая никаких «срочных отчетов», но, будучи человеком сообразительным, быстро оценил загнанный взгляд принца и задорный прищур Рейниры за его спиной. — Ах, да, мой принц, — басом отозвался Харвин, кивнув. — Капитан стражи уже рвет и мечет. Нам пора. Лиам отвесил Рейнире такой короткий и формальный поклон, что едва не сломал себе шею. — Прошу прощения, принцесса. Государственные дела. Он буквально вцепился в плечо Харвина, увлекая его за собой вглубь коридоров. Подальше от запаха драконьего пламени и её смеха. Подальше от мыслей, за которые в приличных семьях отрубают головы. — Принц Деймон, — вполголоса произнес Харвин, когда они отошли на безопасное расстояние. — Ты выглядишь так, будто только что сбежал от Неведомого. — Хуже, Харвин, — Лиам наконец позволил себе вытереть лоб. — Гораздо хуже. И если ты еще раз увидишь меня с ней наедине — просто бей в челюсть. Это будет акт милосердия. И да. Это приказ.