Принц из квадранта всадников

Лиам пересекал внутренний двор размашистым, уверенным шагом, и его «морда кирпичом» была красноречивее любого крика. Принц пересекал внутренний двор размашистым, уверенным шагом, и его «морда кирпичом» была красноречивее любого крика. Красный замок замер: слуги роняли корзины, стражники вытягивались в струну, а придворные дамы испуганно прикрывали рты веерами. Мейстер из Рунного Камня, пошатываясь, наконец обрел почву под ногами. Его серая мантия была всклокочена ветром, а в глазах всё еще стоял ужас бесконечной бездны, но он послушно засеменил вслед за принцем, прижимая к груди сумку с инструментами. — Дышите, — бросил Лиам, не оборачиваясь. — Полет окончен. Начинается работа. Он не собирался ждать официального объявления или аудиенции. Он шел прямиком в покои короля, игнорируя протоколы и испуганные взгляды дежурных гвардейцев. Лиам знал, что Отто Хайтауэр уже получил весть о приземлении Караксеса и уже спешит перекрыть ему путь. Но в этот раз Лиам пришел не спорить. Он пришел вскрывать нарывы — и в теле брата, и в этом замке. У дверей королевской опочивальни он остановился лишь на секунду, чтобы мейстер успел перевести дух. — Помните, что я сказал, — тихо произнес Лиам, и в его голосе лязгнула сталь. — Вы подчиняетесь только мне. И вашим глазам. Он толкнул тяжелые створки, врываясь в спертый воздух, пропитанный запахом благовоний и скрытой гнили. Он застал брата в его личных покоях. Визерис сидел за столом, заваленным свитками, и в тусклом свете ламп казался еще более хрупким, чем прежде. Король поднял голову, и на его лице на мгновение расцвела искренняя, теплая улыбка. — Деймон… Ты вернулся. Лиам молча закрыл за собой тяжелую дверь, отсекая лишние звуки замка. Его лицо оставалось непроницаемым камнем, а взгляд был прикован к правой руке брата. Он не тратил времени на приветствия. — Руку. Визерис непонимающе моргнул. — Что? — Показывай руку. — Опять? — Визерис попытался изобразить досаду, но в его голосе слышалась усталость. Лиам посмотрел на него ледяным, не терпящим возражений взглядом. — Да. Прямо сейчас. Король тяжело вздохнул, собираясь возразить: — Мейстеры уже накладывали мази утром, они говорят… Дверь за спиной Лиама снова приоткрылась, и в комнату, стараясь не шуметь, проскользнул мейстер из Долины. Вид у него был такой, словно он до сих пор чувствовал под ногами не каменный пол, а разреженное небо над облаками. Лиам коротким жестом указал на него: — Это твой новый мейстер. Визерис перевел ошеломленный взгляд с брата на бледного, всклокоченного старика у порога. — Ты… ты привез мейстера на драконе? Старик тихо, едва слышно пролепетал: — Ваше Величество… Прошу простить, я всё еще… — Не умерли? — бесстрастно уточнил Лиам. — Да. Почти. Наступила пауза, наполненная запахом старой бумаги и воска. Визерис медленно покачал головой. — Деймон, это уже слишком… Лиам сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство короля. — Сними повязку. Визерис нахмурился, в нем проснулось королевское упрямство: — В этом нет никакой необходимости. Мои мейстеры справляются. И тогда Лиам произнес это — совершенно спокойно, без тени угрозы, как простую констатацию факта: — Если ты не дашь ему осмотреть себя по-человечески, я тебя свяжу. Воздух в комнате словно загустел. Мейстер у двери, казалось, перестал дышать. Визерис медленно поднял брови, вглядываясь в лицо брата. — Ты это серьезно? Лиам лишь слегка пожал плечами. — Абсолютно. — Он бросил короткий взгляд в сторону окна, за которым угадывался силуэт Караксеса. — У меня есть дракон. И здесь мне никто ничего не сделает. Он посмотрел брату прямо в глаза, и в этом взгляде Визерис увидел не безумие, а пугающую, железную решимость человека, который намерен спасать то, что ему дорого, любыми средствами. Пауза длилась бесконечно долго. А потом Визерис неожиданно, почти по-мальчишески рассмеялся. — Боги… — Он покачал головой, в его смехе слышалось горькое облегчение. — Ты абсолютно невозможный человек. Но пальцы его потянулись к узлам на ткани, и повязка начала медленно разматываться. Мейстер из Долины, воодушевленный жестом короля, осторожно приблизился к столу. Лиам впервые за все утро позволил себе короткий, едва заметный выдох. Иногда, чтобы позаботиться о короле — это просто не дать ему спорить. Визерис разматывал слои льна, и с каждым витком тяжелый, сладковато-приторный запах гнили становился отчетливее. Лиам стоял рядом, его «морда кирпичом» скрывала яростное желание немедленно вышвырнуть из замка всех столичных мейстеров. Когда повязка наконец упала на стол, даже бледный от полета мейстер из Долины непроизвольно отшатнулся. Рана выглядела ужасно. Края почернели, кожа вокруг вздулась багровым глянцем, а из мелких трещин сочилась мутная сукровица. Это не было «под контролем». Это было медленное, методичное гниение заживо. — Семь богов... — прошептал мейстер из Рунного Камня, мгновенно забыв о страхе высоты. Профессиональный инстинкт взял верх, и он осторожно коснулся края воспаленной плоти. Визерис поморщился, вжавшись в кресло. — Мейстер Меллос говорит, что припарки из мака и горячее вино... — Мейстер Меллос — старый дурак, если не сказать хуже, — отрезал Лиам. Его голос был холодным, как лед Долины. — Он лечит симптомы, пока твоя рука умирает. Он посмотрел на своего мейстера. — Говорите. Только правду. Без дворцовой вежливости. Мейстер поднял глаза на короля, затем на принца. — Ваше Величество... железный трон оставил в вас не просто порез. Это глубокое заражение. Припарки Меллоса лишь усыпляют боль, но позволяют гнили уходить глубже к кости. Если не выжечь это сейчас и не сменить состав мазей... — он замялся, бросив быстрый взгляд на Лиама. — Говорите, — надавил Лиам. — Вы потеряете пальцы, Сир. А затем и всю кисть. Визерис побледнел. Он посмотрел на свою руку, словно видел её впервые. Тишину покоев нарушил резкий стук в дверь — вкрадчивый, уверенный. Отто Хайтауэр прибыл спасать свои позиции. Лиам даже не шелохнулся. — Начинайте осмотр, — бросил он мейстеру. — А я пока объясню Деснице, почему его сегодня не звали. Шаги Отто Хайтауэра эхом отдавались в коридоре — быстрые, сухие, властные. Десница шел с тем выражением лица, которое обычно предвещало бурю и долгие нравоучения о «порядке». Однако у дверей королевских покоев его ждал неприятный сюрприз. Двое гвардейцев из Драконьей стражи, чьи доспехи еще хранили запах гари и чешуи Караксеса, скрестили алебарды прямо перед его носом. — Лорд Десница, — голос стражника был лишен всякого почтения. — Принц приказал никого не впускать. Отто замер, его лицо вытянулось от возмущения. — Я — Десница Короля! У меня есть дела государственной важности! Прочь с дороги! В этот момент дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в проеме показалось лицо Лиама. Его «морда кирпичом» выглядела как монолит, о который разбиваются любые амбиции Хайтауэров. — Не сегодня, Отто, — произнес он, и в его голосе прозвучало ледяное удовлетворение. — У нас семейный день. А ты, насколько мне подсказывает память, в родословную Таргариенов пока не вписан. — Деймон, это самоуправство! Королю нужны его советники! — Отто почти шипел, пытаясь заглянуть через плечо принца. Лиам лишь едва заметно усмехнулся. — Королю нужен покой и нормальное лечение, а не твой ядовитый шепот. Возвращайся в свою башню и пересчитай налоги. Сегодня здесь решаются вопросы крови, а не канцелярии. Он захлопнул дверь прямо перед лицом ошеломленного Десницы, и звук поворачиваемого ключа стал для Отто финальным аккордом его поражения в этот вечер. Внутри покоев Лиам обернулся к мейстеру, который уже раскладывал инструменты. — Продолжайте. Нам никто не помешает. Визерис, наблюдавший за этой сценой, лишь покачал головой, но в его глазах промелькнула искра благодарности. Лиам в очередной раз стал для него тем самым щитом, который не боялся испачкать руки о политику, чтобы защитить брата.