Принц из квадранта всадников

Железный трон застыл в полумраке, как огромный, темный зверь, ощетинившийся тысячей стальных игл. В неверном свете факелов переплетенные клинки казались влажными — металл будто до сих пор помнил вкус крови тех, кто пытался его укротить. У входа столпились слуги и стражники. В их глазах читалось полное замешательство, граничащее с суеверным ужасом. Они не понимали, что происходит, и почему Деймон Таргариен стоит посреди зала и раздает приказы, больше подходящие для конюшни, чем для тронного зала. — Горячую воду, — чеканил Лиам, сохраняя свою неизменную «морду кирпичом». — Уксус. И побольше жестких щеток. Слуги испуганно переглянулись. — Милорд…? Лиам медленно повернул голову, и в его взгляде не было и тени шутки. — Вы слышали. Один из стражников, набравшись храбрости, сделал шаг вперед. — Милорд… это же трон. — Я заметил, — отрезал Лиам. Он подошел к ступеням, внимательно изучая темные, засохшие пятна в углублениях между лезвиями. Те самые места, где металл жадно впивался в плоть его брата. — Его нужно обработать. — Но, милорд… — распорядитель чуть не плакал. — Трон… его не… не моют. Лиам посмотрел на него в упор. — Теперь моют. Уксусом. Прямо сейчас. Стражник не выдержал: — Но это же Железный трон! Символ власти! — Именно, — Лиам провел пальцем по одному из клинков, ощущая его холодную, равнодушную остроту. — Он порезал короля. А значит, на нем осталась кровь. А кровь, как известно, имеет свойство гнить. Тишина в зале стала тяжелой, почти осязаемой. — Вы уверены, милорд? — шепотом спросил один из слуг. — Абсолютно. Лиам сделал шаг назад, скрестив руки на груди. — Чистите всё. Все лезвия. Ступени. Сиденье. Чтобы не осталось ни крупицы этой грязи. — Совет взбесится, — пробормотал стражник, представляя лицо Отто Хайтауэра. Лиам лишь холодно усмехнулся: — Пусть. Я не собираюсь больше смотреть, как эта ржавая куча железа жрет моего брата из-за того, что кто-то считает уборку святотатством. Через несколько минут щетки коснулись металла. Уксус зашипел на старых пятнах, и в воздух поднялась едкая, кислая вонь. Слуги, дрожа от страха перед гневом богов, методично оттирали вековую грязь под надзором принца. Лиам стоял у подножия и наблюдал. Впервые за многие десятилетия Железный трон мыли. И пока в глубине Красного замка уже начинали рождаться первые шепотки, никто не знал, что страшнее: дракон в небе или принц, который не побоялся соскоблить «священную» кровь с самого подножия власти. Зал окутал резкий, кислый запах уксуса, смешанный с запахом старого железа. Шипение щеток по металлу разносилось под сводами, как шепот сотен призраков. Лиам стоял неподвижно, его «морда кирпичом» была непроницаема, пока слуги со страхом и трепетом оттирали запекшуюся кровь из узких щелей между клинками. Это было не просто уборкой. Это было осквернением святыни в глазах двора и актом милосердия в глазах брата. Лиам смотрел, как темная, почти черная вода стекает по ступеням. Каждая капля этой грязи когда-то была частью Визериса или тех, кто сидел здесь до него. — Тщательнее у основания, — холодно бросил он, когда один из слуг замялся перед особенно острым выступом. — Там скопилось больше всего яда. Стражники переглядывались, бледные и растерянные. Для них Железный трон был живым божеством, карающим и властным. Для Лиама же, помнящего уроки Базгиата, это был просто неисправный механизм. Грязное, ржавое оружие, которое дает осечку и калечит владельца. — Принц... — к нему подбежал запыхавшийся распорядитель. — Лорд Хайтауэр... он идет сюда. Он в ярости. Говорит, что вы попираете достоинство короны! Лиам даже не обернулся. Он продолжал смотреть, как металл под щетками начинает приобретать тусклый, холодный блеск. — Достоинство короны не в слоях гнили, — отрезал он. — Не пускать. У нас генеральная уборка. Он знал, что этот жест ударит по Отто сильнее, чем открытый вызов. Лиам буквально отмывал власть от того мистического ужаса, на котором держались интриги Десницы. Он превращал символ божественного права в обычное кресло, которое нуждается в уходе. Когда первые капли чистой воды коснулись подножия, Лиам слегка приподнял подбородок. Теперь, когда кисть брата была отсечена, а его трон — очищен, игра в Красном замке должна была пойти по его правилам. Тяжелые двери Тронного зала содрогнулись от яростного удара с той стороны. Голос Отто Хайтауэра, обычно тихий и вкрадчивый, сорвался на крик, эхом разлетаясь по галерее. — Откройте! Это безумие! Принц Деймон посягает на святыню! Лиам даже бровью не повел. Его «морда кирпичом» в свете факелов казалась отлитой из того же металла, что и мечи за его спиной. Он продолжал внимательно наблюдать, как слуга в поношенной тунике, обливаясь потом, вычищает уксусом глубокий зазор между рукоятями двух клинков. Оттуда вымывалась черная, зловонная жижа — десятилетия пренебрежения, смешанные с кровью Визериса. — Тщательнее, — негромко произнес Лиам, игнорируя грохот в дверях. — Власть должна быть чистой. Хотя бы снаружи. Распорядитель, бледный как полотно, заикаясь, прошептал: — Но, милорд... Десница... он позовет стражу... он скажет королю... — Король спит, — отрезал Лиам. — И впервые за долгое время его рана не горит огнем. А что касается стражи... — он кивнул на своих людей у входа, — они знают, кто их привез из Долины. Лиам медленно повернулся к дверям, за которыми бесновался Отто. Он буквально чувствовал, как рушится тщательно выстроенный Хайтауэром миф о «сакральной жертве» трона. Деснице было выгодно, чтобы трон убивал Визериса, окутывая это тайной и высшим смыслом. Лиам же свел всё к банальной гигиене. — Пусть кричит, — усмехнулся он. — От крика еще никто не умирал. А от заразы в этом кресле — постоянно. Когда чистая вода наконец омыла подножие, и металл проступил из-под вековой грязи холодным, честным блеском, Лиам удовлетворенно кивнул. — На сегодня закончили. Воду вылить под порог Башни Десницы. Пусть лорд Отто понюхает, чем на самом деле пахнет его «достоинство короны».