Принц из квадранта всадников

В Рунном Камне утро выдалось необычайно ясным. Холодные стены гор застыли незыблемым кольцом вокруг замка, а ветер лениво гонял остатки ночного тумана по крутым склонам, пока в Большом зале всё замерло в ожидании гонца. Деймон Таргариен сидел за массивным столом, и перед ним лежал чистый пергамент. Он писал быстро, не заботясь о витиеватых украшениях или пустых придворных фразах, которые так ценили в Королевской Гавани. Слова ложились на бумагу просто и веско: «Брат. Рея родила. Девочка. Её имя — Вайолет. Мать жива. Дом Ройсов получил наследницу. — Деймон». Он перечитал сухие строки и, помедлив мгновение, добавил в самом конце, чуть размашистее: «Ты стал дядей». Письмо тут же запечатали гербовым воском, и гонец, не теряя ни минуты, отправился в путь. В Красный замок весть прибыла спустя несколько дней. Визерис I прочитал письмо один раз, затем второй, и на его лице неожиданно расцвела теплая, искренняя улыбка. — Девочка… — он тихо рассмеялся, чувствуя, как гора свалилась с плеч. — Конечно, у него родилась девочка. Он уже собирался отложить пергамент, но какая-то мысль заставила его замереть. Подняв глаза, король позвал старого мейстера: — Подготовьте подарок. Драконье яйцо. Мейстер застыл на месте, не веря своим ушам. — Для… ребёнка, Ваше величество? — Да, — твердо ответил Визерис. — Но Совет может возразить, — осторожно заметил старик. — Драконьи яйца — величайшая редкость, они принадлежат короне… Визерис лишь приподнял бровь, и в этом жесте на миг проглянула истинная сталь Таргариенов: — Пусть возражают. Позже, в зале Малого совета, Отто Хайтауэр действительно заговорил — осторожно, но с тем самым настойчивым нажимом, который так раздражал короля. Он напоминал о редкости яиц и о том, что передача их вне основной королевской линии создаёт опасный прецедент. — Она дочь Таргариена, — спокойно парировал Визерис. — Но она наследница дома Ройсов, — настаивал Отто. — Именно. Долина — часть моего королевства, — король обвел взглядом присутствующих. Когда Хайтауэр попытался мягко добавить, что такие решения стоит обсуждать заранее, Визерис посмотрел на него с абсолютным, ледяным спокойствием: — Совет может советовать. Но иногда король не спрашивает. В зале воцарилась тяжелая тишина. Уже через час из ворот Красного замка вылетел всадник. В его седельной сумке покоилась тяжелая шкатулка, а в ней — темное, матово-блестящее драконье яйцо. Дар для девочки, родившейся в холодных горах, вдали от интриг столицы. Вайолет Таргариен. Леди дома Ройс. Визерис лично спустился в Драконье Логово. Там, в глубине каменных сводов, где воздух всегда был тяжелым от жара и запаха древности, хранились сокровища короны — кладки, согретые теплом самой земли. Хранители драконов следовали за ним тенями, безмолвные и сосредоточенные, пока король медленно обходил инкубатор. Он не искал самое крупное или самое яркое. Он искал то, что откликнется. Его взгляд остановился на яйце, которое лежало чуть в стороне от остальных. Оно было необычным: глубокого, почти черного цвета, но с едва заметными прожилками темного аметиста, которые вспыхивали под светом факела, словно грозовое небо перед бурей. Гладкая чешуя камня казалась теплой еще до того, как он его коснулся. — Вот это, — тихо произнес Визерис. Мейстер, стоявший поодаль, нахмурился. — Ваше Величество, это яйцо из старой кладки Сиракс. Оно... странное. Его считали застывшим. Оно слишком темное для золотой крови. Визерис протянул руку и накрыл ладонью холодную чешую. Ему на мгновение показалось, что внутри отозвался едва уловимый ритм — не стук сердца, а далекое эхо грома. — Оно не застывшее, — возразил король, и его голос прозвучал на удивление уверенно. — Оно просто ждало. Деймон всегда был «черной овцой» нашей семьи, колючим и непонятным. Это яйцо под стать его дочери. Он сам уложил его в шкатулку, выстланную мягким бархатом. Визерис чувствовал странное удовлетворение: он не просто отправлял подарок, он отправлял часть их общей магии в холодные горы Долины. — Скажите гонцу, — добавил он, закрывая крышку, — пусть скачет во весь опор. Я хочу, чтобы Вайолет почувствовала тепло этого камня раньше, чем привыкнет к холоду Рунного Камня. Когда шкатулка покинула Логово, Визерис еще долго смотрел вслед уезжающему всаднику. Он надеялся, что этот дар станет мостом между ним и братом, который наконец-то нашел свой якорь.