Принц из квадранта всадников

Горы Долины оставались бесстрастными свидетелями того, как время неумолимо стачивало камни и людские судьбы. Снег привычно сползал с пиков, уступая место упрямой горной траве, а ветра всё так же завывали в расщелинах Рунного Камня, словно пытаясь заглушить тревожные вести из большого мира. Но даже гранитные стены не могли сдержать шепот, который становился всё громче в пиршественном зале: лорды Долины, обычно преданные лишь своей земле, всё чаще заговаривали о Королевской Гавани. Лиам стоял у узкого окна, впитывая холодный воздух, когда один из вассалов Ройсов, набравшись смелости, негромко произнес то, что витало в воздухе уже несколько лун: — Принц не может вечно укрываться в Рунном Камне. Заметив, как Лиам медленно повернул голову, лорд поспешно склонился, оправдываясь: — Я не дерзости ради, милорд. Я лишь о положении дел... в столице. Когда зал опустел, тишина показалась Лиаму тяжелой и липкой. Он знал всё и без их подсказок. Письма мейстеров, слухи от заезжих купцов и донесения шпионов складывались в одну четкую, пугающую картину. Эйгону, сыну Алисенты Хайтауэр, исполнилось два года. Мальчик выжил, окреп, и для Вестероса это значило лишь одно: у короля появился наследник мужского пола. Лиам кожей чувствовал, как за сотни миль отсюда расшатывается трон под Рейнирой. Власть никогда не рушится в одночасье; она подтачивается тихими разговорами за закрытыми дверями, сомневающимися взглядами гвардейцев и новыми союзами, которые лорды заключают, оглядываясь на маленького мальчика в зеленом дублете. Он перевел взгляд во внутренний двор. Там, на расстеленных шкурах, играла маленькая Вайолет. Она сосредоточенно тянула ручонки к своему темному яйцу, которое сопровождало её повсюду, словно живое существо. Лиам невольно усмехнулся: — Тебе легче, маленькая леди. Ты не знаешь ни корон, ни предательств, ни того, как быстро люди меняют знамена, когда чувствуют запах силы. Тихие шаги Реи Ройс за спиной не заставили его обернуться. Она встала рядом, такая же суровая и непоколебимая, как окружающие их горы. — Они снова шепчутся о столице? — спросила она без обиняков. — Да. — Ты не сможешь сидеть здесь вечно, Деймон, — Рея посмотрела на заснеженные вершины. — Твой брат стареет. У него есть сын, есть дочь и есть двор, который жаждет крови при малейшем признаке слабости. Лиам медленно выдохнул, чувствуя, как спокойствие Долины начинает его тяготить, уступая место старой, впитанной с кровью Деймона жажде действия. — Знаю. — Значит, скоро ты снова полетишь, — констатировала Рея, и в её голосе не было упрека, только горькое понимание. Он не ответил сразу, вглядываясь в горизонт. Где-то на дальнем склоне, почуяв перемену в настроении всадника, лениво расправил алые крылья Караксес. Ветер, ворвавшийся в окно, вдруг принес с собой резкий, соленый запах моря — напоминание о том, что за пределами этих тихих гор большая игра вступает в свою самую опасную фазу. Перед тем как седлать Караксеса, Лиам зашел в покои Реи. Шкатулка с темным яйцом стояла на почетном месте, подставленная под скудные лучи горного солнца. Он остановился у стола и долго смотрел на матовую скорлупу, которая за эти два года стала казаться теплее на ощупь. Рея наблюдала за ним от камина, скрестив руки на груди. — Если это случится, пока меня не будет, — начал Лиам, не оборачиваясь. — «Это»? — Рея вскинула бровь. — Ты о том, что камень решит стать плотью и зубами? Лиам повернулся к ней, и его взгляд был предельно серьезным. В нем не осталось ничего от насмешливого принца, только холодный расчет человека, видевшего слишком много катастроф. — Послушай меня внимательно, Рея. Это не котенок и не щенок. Это стихия. Если скорлупа треснет, не подпускай к нему мейстеров с их железными щипцами. Не позволяй слугам тыкать в него палками. Он подошел ближе, понизив голос: — Только Вайолет. С первой секунды, как оно проклюнется, рядом должна быть только она. Дракон должен запечатлеть её запах, её голос, её тепло раньше, чем увидит кого-то еще. Это связь на уровне крови, и если её нарушить в первый час — мы получим неуправляемого монстра, который сожжет замок просто от испуга. Рея нахмурилась, в её глазах промелькнула тень тревоги. — А если он... если он причинит ей боль? Он же будет голоден. — Не причинит, — отрезал Лиам. — Она — его всадница. Он почувствует её раньше, чем откроет глаза. Просто проследи, чтобы в комнате было жарко. Пусть камины топят так, будто мы в Дорне. И мясо. Свежее, мелко нарезанное, еще теплое. Он сделал паузу, глядя жене прямо в глаза. — И самое главное. Если кто-то из лордов или, упаси боги, посланников Отто решит, что дракона нужно «забрать на воспитание в столицу»... — Я знаю, что делать, Деймон, — перебила его Рея, и в её голосе зазвенела сталь Ройсов. — Рунный Камень не отдает свое. Ни людей, ни камни, ни зверей. Лиам удовлетворенно кивнул. Он знал, что на «Бронзовую суку» можно положиться — она будет защищать права своей дочери яростнее, чем любой дракон. — Хорошо. Тогда я спокоен. Он в последний раз коснулся плеча Вайолет, которая спала в кресле, прижимая к себе тряпичную куклу, и вышел из комнаты. На улице его ждал Караксес и небо, которое пахло большой войной.