Принц из квадранта всадников

Рейнира стояла в глубокой тени оконного проема, и холодный камень стен, казалось, вытягивал из неё остатки дневного тепла. Она смотрела вниз, во внутренний двор, где в неверном свете факелов тренировались рыцари. Раньше Деймон во дворе был подобен урагану: звон стали, ядовитые насмешки, вспышки ярости, которые заставляли гвардейцев пятиться. Теперь же он двигался иначе. В его жестах появилась скупая, мужская уверенность человека, которому больше не нужно ничего доказывать. Он смеялся. Но это не был заливистый хохот хаоса. Это был спокойный смех человека, который точно знает, куда вернется сегодня вечером. Рейнира до боли сжала пальцы на холодном подоконнике. Внутри неё, вопреки всякой логике, ворочалось темное, липкое чувство. Ревность. Она понимала умом: Деймон совершил невозможное. Он выстроил для неё золотой щит. Он забрал Эйгона, лишив Хайтауэров их главного оружия. Он связал ветви семьи так туго, что ни один десница не развяжет этот узел. Она должна была чувствовать триумф, должна была бежать к нему с благодарностью. Но вместо этого она чувствовала потерю. Деймон больше не принадлежал ей одной. У него была Рея — «бронзовая сука», как он сам её когда-то называл, а теперь — мать его ребенка. У него была Вайолет. Крошечная девочка в далеких горах, которая занимала его мысли больше, чем интриги Красного замка. Принцесса вдруг осознала: пока она росла, считая дядю своей личной тенью, своим самым опасным и преданным союзником, он создал себе целый мир, в котором для неё не было места. — Глупо, — прошептала она в пустоту комнаты. Ей было семнадцать, она была наследницей Железного трона, а вела себя как брошенная девчонка. Деймон забирал Эйгона. Её маленького брата, который тянул к ней ручонки и смеялся. Он уедет в Долину, он станет учеником Деймона, он будет называть Вайолет своей невестой. Деймон вылепит из него мужчину по своему подобию. Рейнира закрыла глаза, представляя, как через несколько лет они будут сидеть там, в Рунном Камне — Деймон, Рея, Эйгон и эта Вайолет. Семья. Крепость. А она останется здесь, в Королевской Гавани, один на один со змеями, пусть и защищенная их союзом. Она понимала, что он сделал это для неё. Ради её безопасности. Ради её короны. Но цена этой безопасности казалась ей сейчас невыносимо высокой. «Ты всё устроил, — подумала она с горькой усмешкой. — Ты спас мой трон, Деймон. Но ты забрал у меня себя». Впервые принцесса поняла: власть — это не только корона и клятвы. Это еще и пустые комнаты, в которых больше не слышно шагов человека, который когда-то принадлежал только тебе. Рейнира стояла в нескольких шагах от него, скрытая тенью колоннады. Воздух во дворе был пропитан запахом железа, пота и наступающей ночи. Она смотрела на его профиль — резкий, словно высеченный из обсидиана, и чувствовала, как внутри неё натягивается струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. «Неужели ты не чувствуешь?» — кричало в её голове. Она видела, как он смеется с гвардейцами, как обсуждает с отцом дела государства, как проверяет подпругу седла. Он был здесь, на расстоянии вытянутой руки, но между ними теперь пролегала пропасть шириной в целое королевство. Раньше в каждом его взгляде она видела вызов. Опасное, тягучее обещание, от которого перехватывало дыхание. Он дразнил её, он вел её за собой в темноту, он заставлял её кровь петь. А теперь… теперь его глаза были спокойными. В них больше не было того голодного огня, который она привыкла считать своим отражением. «Как ты можешь быть таким рассудительным?» Рейнира сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Она видела в нём не дядю и не союзника. Она видела мужчину, который когда-то открыл ей мир, в котором нет правил. А теперь он сам создавал правила. Для неё. Для Эйгона. Для этой своей… Вайолет. Ей хотелось сорваться с места, схватить его за ворот дублета и заставить посмотреть на неё так, как прежде. Чтобы он снова стал тем Порочным Принцем, который готов сжечь мир ради её каприза. Ей хотелось крикнуть ему в лицо: «Мне не нужна безопасность! Мне нужен ты!» Но Деймон— этот новый, непонятный Деймон — просто кивнул кому-то из рыцарей и направился к выходу из двора. Его походка была легкой, свободной от того груза страсти, который сейчас душил Рейниру. Она смотрела ему в спину и понимала самое страшное: он чувствовал. Он всё прекрасно понимал. Но он выбрал не её. Он выбрал Долину. Он выбрал долг. Он выбрал будущее, в котором она — королева на троне, а он — её верный меч где-то за горизонтом. — Ты не имеешь права быть таким правильным, — прошептала она, и слезы, которые она так долго сдерживала, наконец обожгли глаза. Рейнира поняла, что её детство закончилось не тогда, когда её назвали наследницей. Оно закончилось сейчас, когда она осознала, что самый близкий человек в мире может защитить её жизнь, но при этом навсегда разбить её сердце. Рейнира сделала шаг из тени, её сердце билось о рёбра, как пойманная птица, но Лиам, словно почувствовав её движение затылком, внезапно ускорил шаг. Он не обернулся. Он просто заговорил с проходящим мимо гвардейцем, увлекая того за собой в сторону конюшен, подальше от уединённых ниш и тяжёлых бархатных штор. Это было уже не просто совпадение. Это была стратегия. Она видела это всю неделю. Если она входила в малую столовую — он заканчивал трапезу и уходил, коротко кивнув. Если она пыталась поймать его в библиотеке — он оказывался там исключительно в компании мейстера, обсуждая карты Долины. Принц выстроил между ними невидимую, но непроницаемую стену из вежливой дистанции и «неотложных дел». Он избегал её. Откровенно. Нагло. Профессионально. Рейнира чувствовала, как внутри закипает обида, смешанная с жгучим унижением. Раньше Деймон ловил её взгляд через весь зал, дразнил её близостью, шептал на валирийском слова, от которых вспыхивали щёки. Теперь же он вёл себя так, будто она была ценным государственным имуществом, к которому нельзя прикасаться без письменного разрешения короля. «Неужели ты не чувствуешь?» — эта мысль жгла её изнутри. Но Лиам, кажется, чувствовал слишком хорошо. И именно поэтому бежал. Он не хотел этих взглядов, не хотел этих недосказанностей. Он не хотел того Деймона, которым был раньше. В каждом его жесте читалось: «Я здесь, чтобы спасти твой трон, а не чтобы разбить твоё сердце или своё». Рейнира остановилась посреди пустого двора, глядя на его удаляющуюся спину. Она была принцессой, всадницей Сиракс, наследницей Семи Королевств — и она чувствовала себя абсолютно бессильной перед этим спокойным, рассудительным мужчиной. Он защитил её от Отто, от Алисенты, от её собственного брата. Но он не оставил ей ни единого шанса дотянуться до него. — Ты трус, Деймон, — прошептала она, и ветер унёс её слова к холодным камням замка. — Ты боишься меня сильнее, чем всех врагов короля. Лиам не замедлил шаг. Он знал, что если обернётся сейчас и увидит слёзы в её глазах, вся его «разумная стратегия» может рассыпаться в прах. И он продолжал идти — к Караксесу, к Долине, к Вайолет. К жизни, где всё было честно, холодно и предсказуемо.