Принц из квадранта всадников

Холодный ветер с перевалов хлестнул в лицо, принося с собой привычный запах мокрого гранита и вечного снега. Рунный Камень замер: глубокий, вибрирующий рев Караксеса разорвал утреннее безмолвие задолго до того, как алая тень накрыла двор замка. Стражники инстинктивно вжали плечи в доспехи, когда огромные крылья Кровавого Змея ударили по воздуху, подняв тучу пыли и мелкой гальки. Когда дракон коснулся камня, тишина стала почти осязаемой. Лиам легко соскользнул из седла, но его движения были непривычно осторожными. Он повернулся и снял со спины ящера маленького пассажира, закутанного в тяжелый мех. Двухлетний Эйгон Таргариен стоял на камнях Долины, пошатываясь от усталости после полета, но в его глазах не было и тени страха. Он серьезно посмотрел на рычащее чудовище за своей спиной и вынес вердикт: — Дракон. Лиам невольно усмехнулся, поправляя воротник мальчика: — Да, малыш. Самый настоящий. Рея Ройс стояла на верхних ступенях, и её лицо было живым воплощением грозы, собирающейся над Лунными горами. Она видела мужа, видела его зверя, но её взгляд намертво прикипел к ребенку, которого Деймон придерживал за плечо. — Деймон... — её голос был опасно тихим. — Доброе утро, Рея, — отозвался Лиам, направляясь к ней с той самой невозмутимостью, которая бесила её больше всего. Рея прищурилась, переводя взгляд с мужа на мальчика и обратно. — Что. Это. Такое? — Принц, — лаконично пояснил он. — Я вижу, что не конюх, — она на секунду закрыла глаза, словно молясь богам о терпении. — Почему принц крови стоит в моем дворе, Деймон? И почему он прилетел на твоем драконе? Лиам пожал плечами, остановившись перед ней. — Потому что он теперь живет здесь. Познакомься, это Эйгон. Сын Визериса. Твой новый воспитанник. Тишина во дворе стала такой густой, что её можно было резать мечом. Рея медленно выдохнула, пытаясь осознать масштаб катастрофы, которую муж принес на хвосте своего дракона. — Ты привез в мой замок сына короля. Без предупреждения. Навсегда? — Пока не вырастет, — подтвердил Лиам. Рея долго и пристально смотрела на него, взвешивая все риски — от гнева Алисенты до ответственности за жизнь наследника. Но когда она снова посмотрела на Эйгона, тот восторженно ткнул пальцем в сторону Караксеса и громко выкрикнул: «Дракон!». Она невольно смягчилась. В этом ребенке было что-то слишком живое для ядовитых коридоров столицы. — Значит, теперь я воспитываю принца Таргариена, — констатировала она, спускаясь на одну ступеньку. — И если я его уроню... — Король расстроится, — закончил Лиам с усмешкой. Рея фыркнула, но подошла и решительно забрала ребенка. Эйгон, не привыкший к такой прямоте, серьезно спросил: — Ты кто? — Та, кто будет следить, чтобы ты не упал с обрыва и не сгорел раньше времени, — ответила Рея, и в её голосе прорезалась та самая сталь, которая была нужна этому мальчику. Мальчик подумал секунду, оценил холодный блеск её бронзовых доспехов и коротко кивнул: «Хорошо». Рея обернулась к мужу, уже уводя ребенка в тепло замка. — Если он сломает шею, я лично скормлю тебя твоему дракону, Деймон. Лиам тихо рассмеялся, глядя им вслед. Он знал, что в Рунном Камне Эйгон найдет то, чего ему никогда бы не дали в Гавани — правду, дисциплину и дом, который не пахнет изменой. Если Рея думала, что появление двухлетнего принца — это предел испытаний для её рассудка, то она глубоко заблуждалась. Спустя час после приземления Караксеса, когда Эйгон уже вовсю уплетал горячую кашу на кухне, во двор въехал обоз, высланный из столицы заранее. И среди сундуков с бархатом и шелком, под усиленной охраной гвардейцев, ехала еще одна повозка. Громоздкая, затянутая тяжелой кожей, изнутри которой доносился странный, свистящий звук. Рея стояла на галерее рядом с Лиамом, когда слуги начали откидывать полог. — Только не говори мне… — прошептала она, и её пальцы непроизвольно сжали перила так, что старая бронза жалобно скрипнула. Из повозки выкатили клетку. Внутри, вцепившись когтями в прутья, сидело существо размером с крупную собаку. Его чешуя отливала бледным золотом и предрассветным солнцем, а глаза горели яростным, не детским огнем. Молодой дракон — Солнечный Огонь — издал звонкий, пронзительный клекот, от которого в конюшнях зашлись лаем псы. Рея медленно повернула голову к мужу. Её взгляд был страшен. — Деймон. — Да? — Лиам даже не вздрогнул, хотя чувствовал, как температура вокруг жены поднялась на несколько градусов. — У нас в замке Караксес. Который жрет по быку в неделю и пугает моих вассалов до икоты. — Допустим. — В колыбели моей дочери лежит яйцо, которое, судя по звукам, вот-вот решит, что ему пора обедать. — Верно. Рея указала дрожащим пальцем во двор: — И теперь ты привез сюда третьего. Золотого. Который, судя по всему, считает этот замок своей новой личной грелкой. Лиам спокойно кивнул, глядя на то, как Эйгон, выбежавший во двор с куском хлеба в руке, радостно закричал «Солнце!» и бросился к клетке. — Это связь, Рея. Принц не может без своего дракона. Если бы мы оставили его в Гавани, Эйгон зачах бы быстрее, чем Отто придумал бы новый план. Рея закрыла глаза и прислонилась лбом к холодной каменной колонне. — Ты превращаешь мой дом в зверинец, — глухо произнесла она. — В огнедышащий, чешуйчатый, прожорливый зверинец. Скажи мне честно, ты планируешь захватить мир или просто хочешь, чтобы я сошла с ума? Лиам подошел ближе и осторожно положил руку ей на плечо. — Я просто хочу, чтобы когда наступит настоящая буря, у нас было больше огня, чем у врага. Рея открыла глаза, посмотрела на золото чешуи Солнечного Огня, на серебро волос маленького принца и на Деймона. Она тяжело вздохнула. — Отлично. Но если этот золотой ящер сожрет мою любимую кобылу — я сделаю из его шкуры новые сапоги. И мне плевать, что скажет Совет. Лиам тихо рассмеялся. Он знал, что через неделю Рея сама будет следить, чтобы дракончика кормили лучшим мясом, но сейчас лучше было не спорить. — Договорились. Идем, я познакомлю Эйгона с Вайолет. Надеюсь, они не сожгут замок в первый же день. Вайолет сидела на меховой шкуре в центре малой залы, окруженная деревянными кубиками и старыми манускриптами, которые ей разрешали листать под строгим присмотром. В свои почти полтора года она уже обладала тем самым взглядом Таргариенов — прямым, тяжелым и не по-детски проницательным. Когда дверь распахнулась и вошел Лиам, ведя за руку маленького мальчика в расшитом золотом дублете, девочка даже не вздрогнула. Она просто замерла, склонив голову набок. Серебро её волос блеснуло в свете камина точно так же, как серебро волос гостя. Эйгон остановился. Он был чуть выше, чуть крепче, но в присутствии этой маленькой хозяйки гор внезапно оробел. Он обернулся на Лиама, ища поддержки, но тот лишь слегка подтолкнул его вперед. — Вайолет, это Эйгон. Он будет жить с нами. Девочка медленно поднялась. В её руках был зажат гладкий обсидиановый камень — игрушка, принесенная кем-то из вассалов Долины. Она подошла к принцу вплотную. Тишина в зале стала звенящей. Лиам и Рея замерли в дверях, наблюдая за этим столкновением двух стихий. Вайолет протянула руку и бесцеремонно коснулась пальцем золотой пуговицы на груди Эйгона. Тот затаил дыхание. Затем она подняла глаза на его лицо, изучая фиолетовые радужки, так похожие на её собственные. Внезапно Вайолет разжала кулак и протянула ему свой обсидиан. Без слов. Без условий. Просто отдала самое ценное, что у неё было в этот момент. Эйгон просиял. Его лицо, до этого напряженное от долгого пути и страха перед неизвестностью, осветилось широкой, беззубой еще наполовину улыбкой. Он схватил камень, а другой рукой вцепился в ладошку Вайолет. — Моя? — спросил он, указывая на девочку. Лиам почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это не было вопросом ребенка об игрушке. В его голосе прозвучало то самое собственничество, которое через годы приведет к Танцу… или предотвратит его. — Твоя, — тихо ответил Лиам, глядя, как дети вместе уселись на шкуру и начали сосредоточенно строить башню из кубиков. Рея, стоявшая рядом, подозрительно прищурилась. Она видела эту странную, мгновенную искру между ними. — Они подозрительно быстро поладили, Деймон. Слишком быстро для двух избалованных драконьих отпрысков. Ты ничего не хочешь мне сказать? О планах твоего брата, например? Лиам кашлянул и посмотрел на потолок, изучая старые балки Рунного Камня. — Они просто дети, Рея. Радуйся, что они не пытаются выцарапать друг другу глаза. Помолвки, союзы… боги, до этого еще целая вечность. Пусть играют. Он поспешил выйти из залы, пока жена не прочитала правду в его глазах. О том, что Визерис уже подписал указ, и о том, что эти двое в центре комнаты — будущие муж и жена, Лиам решил промолчать. Хотя бы до того момента, пока Солнечный Огонь не привыкнет к местному климату. Потому что если Рея узнает о помолвке прямо сейчас, никакая броня Ройсов не спасет его от её праведного гнева за торговлю дочерью.