Принц из квадранта всадников

Годы в Рунном Камне ковали характер крепче, чем любую валирийскую сталь. Здесь не было места шелкам и душным пирам — детство Эйгона и Вайолет пахло колючим снегом, мокрым гранитом и горьким дымом костров, согревавших замок в долгие зимы. Долина не принимала слабых, и дети Таргариенов впитывали эту суровость с каждым вдохом. Эйгону исполнилось пять, и он рос стремительно, словно пытаясь догнать стремительные ветра перевалов. Тот испуганный малыш, который когда-то жался к Лиаму при виде Караксеса, исчез. Теперь он носился по галереям, бесстрашно перемахивая через каменные парапеты, и воспринимал драконье яйцо не как священную реликвию, а как самую важную игрушку в мире. Рядом с ним, тенью и пламенем, всегда была Вайолет. В свои неполные четыре она уже знала цену своему имени. Маленькая леди Рунного Камня командовала стражей с такой естественной властностью, что суровые латники Ройсов лишь переглядывались с невольными улыбками, поправляя мечи. — Это мой замок, — заявила она однажды, преградив Эйгону путь к конюшням. — Нет, — серьезно возразил принц, вытирая испачканный в саже нос. — Это замок моего дяди. Вайолет задумалась лишь на секунду, оценивая справедливость замечания. — Тогда наш, — вынесла она вердикт, и они вдвоем, сорвавшись с места, помчались дальше к обрыву. На склоне над замком, растянувшись на раскаленных солнцем камнях, лениво подремывал Караксес. Огромный красный змей окончательно привык к этим маленьким существам, позволяя Эйгону безрассудно пробегать в опасной близости от своего шипастого хвоста. Лиам наблюдал за ними сверху, опершись на зубчатую стену. В его взгляде больше не было лихорадочного блеска — только спокойная, глубокая уверенность человека, который видит плоды своих трудов. — Он уже гораздо лучше держится в седле, — заметила стоявшая рядом Рея Ройс. — Ему всего пять, — отозвался Лиам с легкой усмешкой. — Я в пять лет падала с пони чаще, чем он с коня, — Рея прищурилась, глядя на наследника короны. — Он удивительно упрямый. — Он Таргариен, Рея. И, честно говоря, это меня немного пугает. Рея тихо фыркнула, поправляя тяжелый меховой плащ. — Меня в этой паре гораздо больше пугает наша дочь. Посмотри на неё. Внизу, в глубоком сугробе у ворот, Вайолет с торжествующим кличем толкнула Эйгона в снег. Мальчик, возмущенно отряхиваясь, тут же вскочил и с азартом бросился за ней вдогонку. Они были не просто детьми — они были единым целым, выросшим вдали от яда столицы. Лиам смотрел на них и понимал: план работал. Эйгон не был вторым сыном, затаившим обиду. Он был всадником, братом и защитником. В Красном замке воздух был тяжелым от запаха благовоний и воска, а в Рунном Камне он звенел от мороза. Пока Алисента Хайтауэр прижимала к груди новорожденную Хелейну, глядя в потолок расшитыми золотом глазами и гадая, какой вырастет её дочь в этой клетке, Эйгон и Вайолет покоряли свои первые вершины. Разница в полтора года между ними почти стерлась. В свои пять Эйгон стал жилистым и не по-детски серьезным, а Вайолет в три с половиной превратилась в маленькую тень, которая следовала за ним повсюду, будь то конюшни или опасные уступы над пропастью. Лиам стоял на дозорной башне, когда прилетел ворон из Гавани. Он быстро пробежал глазами свиток. — У тебя родилась сестра, — сказал он Эйгону, когда тот вбежал в зал, раскрасневшийся от бега, с Вайолет, висящей у него на плече. Мальчик замер. Его фиолетовые глаза на мгновение стали задумчивыми. — Хелейна, — повторил он имя из письма. — Она тоже будет жить здесь? — Нет, — Лиам покачал головой. — Она останется с твоей матерью в Королевской Гавани. Эйгон посмотрел на Вайолет. Та крепко держала его за руку, и её взгляд был колючим, как горный терновник. Для принца «сестра» была лишь словом на бумаге, далеким образом из другого мира. Его настоящая жизнь была здесь. Его настоящая привязанность — та, что крепко сжимала его ладонь прямо сейчас. — У неё есть дракон? — спросила Вайолет, подозрительно прищурившись. — У неё есть яйцо, — ответил Лиам. Вайолет фыркнула и посмотрела на Эйгона. — Наше лучше. Эйгон серьезно кивнул. Для него мир делился на «нас» — тех, кто дышит горным воздухом и не боится Караксеса, и «их» — тех, кто живет в далеком южном замке и присылает письма, пахнущие чужими духами. Где-то на юге Отто Хайтауэр смотрел на маленькую Хелейну и понимал: еще одна принцесса — это лишь еще одна фигура, которую нужно защитить. Но главный игрок, Эйгон, ускользал от него с каждым днем. Мальчик уже не принадлежал Высокой Башне. Он принадлежал горам. И девочке, которая только что объявила, что их драконы — лучше. Лиам сжег письмо в камине. — Идемте, — сказал он детям. — Пора кормить Солнечного Огня.