Принц из квадранта всадников

Полгода траура тянулись для Рейниры как столетия в ледяном плену. Она честно выдержала срок, отсчитывая каждый день по каплям воска на ночном столике. Но когда последний день шестого месяца растаял в предрассветных сумерках, принцесса не стала ждать церемоний. Она не взяла свиту. Не надела тяжелых парчовых платьев. На ней был летный костюм из грубой кожи и подбитый мехом плащ, а в глазах — огонь, который не смог остудить даже морской бриз Драконьего Камня. — К Дяде? — коротко спросил заклятый мечь, подавая ей руку у седла Сиракс. — Домой, — отрезала Рейнира, взлетая в небо. Золотая чешуя Сиракс сияла на солнце, когда драконица разрезала облака над Узким морем, держа курс на север, к заснеженным пикам Лунных гор. Рейнира гнала её вперед, не давая отдыха, чувствуя, как сердце бьется в такт взмахам крыльев. В Рунном Камне утро было морозным и ясным. Лиам стоял на стене, наблюдая за тренировкой восьмилетнего Эйгона. Мальчик уже уверенно обращался с настоящим клинком, а рядом Вайолет подначивала его, сидя на спине подросшего, угольно-черного Тэрнеанаха. Деймон вдохнул холодный воздух, чувствуя странное умиротворение. Траур по Рее оставил в его душе тихую печаль, но жизнь в Долине сделала его спокойным. Он думал, что у него есть еще время. Что он успеет подготовить детей, подготовить себя... Внезапно Караксес, дремавший на скале, вскинул голову и издал гортанный, приветственный клекот. Через секунду небо над перевалом окрасилось в золото. — Сиракс! — закричал Эйгон, бросая меч. — Это Рейнира! Деймон замер. Внутренний Лиам Майри внутри него запаниковал: «Полгода прошло? Уже? Я не готов. У меня тут дети, козы, неоплаченные счета кузницы...». Но Деймон внутри него лишь хищно улыбнулся. Золотая драконица приземлилась прямо в центре двора, подняв вихрь снега и пыли. Рейнира спрыгнула на камни еще до того, как Сиракс сложила крылья. Она шла через двор стремительно, не замечая стражи, не глядя на детей. Её взгляд был прикован только к нему. Она остановилась в трех шагах. Лицо раскраснелось от холода, волосы растрепались, но в каждом её движении была власть, перед которой меркли все горы Долины. — Срок вышел, — произнесла она вместо приветствия. Её голос дрожал от напряжения. — Я прилетела за своим, Деймон. Лиам медленно спустился с парапета. Он видел, как Эйгон и Вайолет замерли, наблюдая за ними. Он видел, как Рея, будь она жива, сейчас бы язвительно усмехнулась. — Ты не дала мне и лишнего часа, принцесса, — тихо сказал он, подходя ближе. — Я дала тебе целую жизнь, — она шагнула в его пространство, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Больше я не отступлю ни на дюйм. Никаких «подожди», никаких «нельзя». Ты — мой. По праву крови, по праву огня и по твоему собственному слову. Лиам посмотрел в её фиолетовые глаза и понял: бежать больше некуда. Да и не хочется. Все его оправдания про «племянницу» и «лицемерие» рассыпались в прах перед этой живой, пульсирующей страстью. Он протянул руку и медленно, почти официально, накрыл её ладонь своей. — Тогда добро пожаловать домой, Рейнира. Вайолет внизу тихо шепнула Эйгону: — Кажется, папа теперь будет улыбаться чаще. Эйгон серьезно кивнул, не сводя глаз с девочки: — И теперь нас действительно никто не победит. Над Рунным Камнем, заглушая свист ветра, раздался двойной рев — алый и золотой. Союз был заключен не в септе, а здесь, на холодном камне, под прицелом детских глаз и драконьих взоров