cadaver | кадавр

Робби всегда питал слабость к вампирам. Всё началось в тот день, когда он, будучи подростком, беспокойно проснулся посреди ночи из-за бушующей за окном бури. Какое-то время он крепко прижимал вязаное одеяло к подбородку и заставлял себя не открывать глаза, но ветви продолжали стучать по крыше дома на бабушкином ранчо, и это побуждало его всматриваться в темноту широко раскрытыми глазами, казалось, целую вечность. В итоге он прокрался в гостиную, чтобы посмотреть телевизор, и обнаружил, что по одному из каналов — как раз в полночь — показывали «Дракулу» семьдесят девятого года. Его юные глаза расширились, а сердце бешено заколотилось в груди, когда вампир вошёл в комнату девушки, забрался к ней в постель и вонзил клыки в её бледную шею. Что-то в этой чувственной сцене, контрастирующее с испытываемым им страхом, задело какие-то струны его сознания, которые уже никогда не умолкнут. Каждый нерв на коже был обнажён и чувствителен — он чувствовал себя живым. Потом, в девяностых, появилась Баффи. Он был буквально одержим. Скупал все журналы, на обложке которых красовалась её фотография, а постеры из них развешивал по стенам своей спальни. Целая коллекция видеокассет хранилась под кроватью, а квадратный кинескопный телевизор, который он нашёл на дворовой распродаже, гордо стоял в углу комнаты. Его бабушка просто закатывала глаза со знающей улыбкой, ведь для подростка было вполне естественно испытывать симпатию к культовой истребительнице вампиров. Но она — как и остальные — не знала, что на самом деле он предпочитает вампиров. А когда в середине двухтысячных один за другим вышли «Настоящая кровь» и «Дневники вампиров», он просто не мог ими насытиться. К тому времени Робби уже жил в собственной квартире и о своих интересах никому не рассказывал, в основном потому, что понимал — такие сериалы и книги рассчитаны на девочек-подростков. Когда он стоял в очереди в «Барнс энд Ноубл» с целой серией книг под мышкой, кассир спросил его: «Это для вашей девушки?» — а он, признаться честно, и не знал, что ответить. К сорока годам он успел побывать в самых странных и отчаянных местах. Конечно, он понимал, что вампиры — всего лишь выдумка; в конце концов, он всё-таки был врачом — буквально вершиной логики. И тем не менее побывал в тематических клубах; в таких, где люди, нарядившись в плащи, целовались в комнатах, полных незнакомцев, и глушили вино в таких количествах, что организм, уставший от похмелья — в их-то годы, — просто отказывался это выдерживать. Один раз ему «посчастливилось» получить приватный танец от мужчины с зализанными чёрными волосами и искусственными клыками, который явно стремился оказаться в центре внимания. Это был самый неловкий в его жизни поцелуй, и когда он не смог найти в себе сил сказать мужчине пару приятных слов за его искусные телодвижения, тот тут же переключился на кого-то более пьяного. Иногда он задавался вопросом, не эта ли слабость подтолкнула его к тому, чтобы стать врачом. В своей работе он, чёрт возьми, не видел ровным счётом ничего чувственного или романтичного, но, если подумать, кровавые ролики, на которые он мастурбировал перед ноутбуком после долгой смены, мало чем отличались от того, где бывали его руки в перчатках всего несколькими часами ранее. Возможно, дело было в том, что на работе не он истекал кровью — не он боролся со смертью. Когда он дрочил под видео, на котором парень с пластиковыми клыками слизывал искусственную кровь с какого-то корчащегося под ним актёра — которому наверняка не доплачивали, — то всегда представлял себя на месте предполагаемой жертвы… до тех пор, пока глаза бедолаги не закатывались; а его сперма — не выплёскивалась на костяшки пальцев. В минуты абсолютной слабости Робби иногда случайно засовывал запасной скальпель в карман своей хирургички. Затем случайно делал порезы на предплечье или у основания шеи, где они не были заметны под рубашкой. Потом, возможно, вновь случайно размазывал кровь по лицу, а если какая-то её часть и попадала ему в рот, пока он стонал и извивался, то это уже его личное дело — его и Бога, с которым ему предстоит иметь дело позже. Если кто-то и замечал, как в последующие дни в стрессовые моменты он прижимал большой палец к ещё не зажившим шрамам, чтобы немного отвлечься, то обсуждать это никто не осмеливался. Кстати, Робби как раз заканчивал довольно напряжённую смену, когда, похлопав себя по карманам перед шкафчиком, понял, что телефон куда-то запропастился. Было уже довольно поздно, закончить смену нужно было целых два часа назад и сейчас совсем не хотелось тратить время ещё и на поиски. Он раздражённо вздохнул, окинув взглядом пустую раздевалку, и попытался вспомнить, когда в последний раз держал в руках телефон — и тут его осенило. Он поднимался в подсобку, чтобы взять несколько одноразовых халатов, снова отвлёкся на проклятые скальпели — и, как итог, забыл телефон на одной из полок. Быстрым шагом до склада можно было дойти за три минуты, поэтому Робби захлопнул шкафчик, закинул рюкзак на плечо и двинулся на выход. Большая часть персонала не обращала на него внимания, разве что некоторые бросали косые взгляды, словно спрашивая: «Почему ты ушёл домой?» Взлетев по лестнице, он свернул за несколько углов и оказался у знакомой двери. Внутри было темно — и это логично, учитывая одну из новых схем экономии Глории, которая заключалась в том, что в наименее посещаемых помещениях свет нужно было включать только по мере необходимости. Сейчас он не хотел привлекать к себе внимание, поэтому шагнул в темноту и тихо закрыл дверь. Сквозь небольшое окошко в двери проникала слабая полоска света, и, когда глаза привыкли к темноте, получилось разглядеть ряды стальных стеллажей и пластиковых контейнеров, доверху набитых различным инструментарием. Робби подошёл к дальней стене, решив, что лучше начать с методичного осмотра полок. Он начал перебирать коробки с разными этикетками: маски, респираторы, халаты… Его телефон нашёлся лежащим на последней коробке. Когда он взял его в руки, экран загорелся, и на сетчатке отпечаталась яркая фотография с ним и Джейком, стоящая на обоях. Пришло несколько спам-сообщений, которые он тут же смахнул, а также сообщение от Эббота с предложением «почесать языками» на выходных. Перевод: Съесть жирный бургер, напиться на парковке и врубить на всю какие-то старые дурацкие кассеты в его дурацком пикапе. Он уже собирался ответить, когда отчётливо услышал стон. Все мышцы резко напряглись. Удивительно, но в подобной ситуации он оказался уже не в первый раз, отчего воспоминания накатили на него в одно мгновение. Тогда он, злой как чёрт, пришёл на склад, чтобы найти перчатки нужного размера, и застукал там самозабвенно трахающихся медбрата и медсестру прямо у одного из стеллажей. Иронично, что оба были из педиатрии и даже не предохранялись. В этот раз он прислушался повнимательнее, не раздастся ли какой-нибудь ещё звук, а в мыслях задался вопросом, не подводит ли его слух. Но вот снова раздался тихий, жалобный стон. И теперь оставалось только посмотреть, кто это. Вспомнив, зачем вообще приходил, он сунул телефон в карман хирургички. Затем осторожно двинулся вперёд, стараясь не шуметь и лавируя между стеллажами. По мере приближения звуки становились всё отчётливее: причмокивания, глотания, стоны… О, так вот оно что… Приподнявшись на цыпочки, он заглянул в щель между двумя коробками. Глаза пытались что-то рассмотреть в темноте дальнего угла помещения. И у него это получилось. Сперва показалось, что это какое-то существо — уж точно не человек — стояло к нему спиной, ссутулившись, а горбатый позвоночник блестел в тусклом свете. Ссутулившееся существо поднесло руки к лицу и, казалось, что-то пожирало. У Робби перехватило дыхание — он едва слышно ахнул, — и именно в этот момент на него уставились сверкающие красные глаза, дикие и безумные. Робби в панике одёрнулся, ударившись затылком о полку соседнего стеллажа так сильно, что — готов был поклясться — на мгновение у него перед глазами замелькали звёздочки. Вокруг на пол посыпались расходники из контейнеров, а костяшки пальцев побелели, когда пальцы ухватились за металл. Тёмная и зловещая тень пронеслась мимо него с рычанием, и, не успев понять, жив он или мёртв, услышал, как с другого конца комнаты раздался щелчок открывающейся и закрывающейся двери. Несколько секунд он просто стоял и моргал, надеясь, что сердце не выскочит из грудной клетки. Это было самое живое чувство, которое он испытал за все эти годы; мурашки до сих пор ползли по всему телу. Почему-то оно напомнило ему о «Дракуле» семьдесят девятого года. Когда сердце перестало бешено колотиться, он дрожащими руками достал из кармана телефон и осторожно включил фонарик. Затем медленно свернул за угол, почти ожидая нападения из темноты. Но вместо этого увидел брошенный пакет с кровью — судя по этикетке, третьей положительной — и смятый верх чёрной хирургички. Не обращая внимания на хруст в коленях, Робби опустился на корточки и потянулся к ткани. Он отвёл её в сторону от лужи алой жидкости, медленно растекавшейся по полу, не зацикливаясь на знакомом ощущении, теплом разлившемся в груди при виде этого зрелища. Когда он развернул ткань, рядом на пол упал больничный бейдж. Робби сглотнул, потянулся к нему и перевернул. Деннис Уитакер, СМ4. Робби мерил шагами тёмное помещение, обдумывая возможные варианты. Факты были таковы: он стал свидетелем чего-то потенциально сверхъестественного. Оно скрылось, оставив после себя бейдж Уитакера. Логично предположить, что либо это бешеное существо заживо сожрало Уитакера… либо сам Уитакер был этим существом. Всё это казалось сущим абсурдом. Может, он спит, а может, он слишком сильно ударился головой на работе и впал в жуткую кому, в которой ему посчастливилось по-прежнему находиться на грёбаной работе. Или наверняка напился до беспамятства и вырубился, пока смотрел «Сумерки». Клялся же себе больше так не напиваться. Он провёл дрожащими пальцами по волосам, заставляя мозг думать. Нужно как-то связаться с Уитакером и убедиться, что с ним всё в порядке. Наверняка его номер есть в системе — и Робби ведь может просто найти его, не так ли? Это же экстренная ситуация? Он спустился вниз, подошёл к ближайшему рабочему месту и, приложив удостоверение, вошёл в систему. Имея доступ администратора, без труда нашёл базу данных сотрудников и прокрутил список до буквы «У», где был указан номер телефона Уитакера (но, что странно, не был указан домашний адрес). Захлопнув скрипучую дверь своего старого пикапа, он набрал номер, зажал телефон между плечом и ухом и по привычке потянулся к ремню безопасности. Раздалось несколько гудков, прежде чем трубку подняли. — Алло? — голос Уитакера звучал хрипло и устало. Робби взглянул на часы и увидел, что время — почти десять. Чёрт. — Эм, привет, — медленно проговорил он. Стоило продумать то, что он собирается сказать, прежде чем донимать коллегу. — Это… чёрт, это Робби, с работы. — Как вы узнали мой номер? — судя по звукам, Уитакер ворочался на диване, вероятно, меняя позу, а на заднем плане громко работал телевизор. Робби услышал дешёвый смех из какого-то ситкома — уж точно не из «Настоящей крови», под который всегда засыпал. — Эм… — он запнулся, предпринимая безуспешные попытки сосредоточиться. — Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, — остановился в итоге на этой фразе. — Всё окей… — ответил Уитакер, его растерянный хмурый взгляд был практически слышен сквозь потрескивающий звук динамика. — Доктор Робби, а вы сами-то в порядке? В порядке ли Робби? На самом деле, это был вопрос на миллион долларов, потому что от увиденного сегодня голова шла кругом; он не понимал, что реально, а что нет. Он чувствовал себя сумасшедшим из-за одной только мысли о том, что в подсобке был именно Уитакер, — сумасшедшим из-за мысли о том, что ему причинили вред; но, взглянув вниз, увидел на пассажирском сиденье, окровавленный бейдж Уитакера. Вот что было реальностью. — Я… Всё нормально, — выпалил он. — Увидимся завтра. Он бросил трубку и, не желая ни секунды думать об этой ситуации, швырнул телефон на заднее сиденье, будто обжёгся об него. Бога ради, ему просто нужно было поспать. Он проторчал в больнице четырнадцать часов — неудивительно, что ощущал себя словно в бреду. Сон всё исправит, как и всегда; ему просто нужно… Ему просто нужно поспать.