cadaver | кадавр

Робби подъехал к дому по грунтовой дорожке и поставил машину на парковочное место, не осмеливаясь оглянуться ни разу за то время, пока хлопал дверью и шёл к дому. То, что Уитакер следует за ним, он понял по звуку захлопнувшейся пассажирской двери — чуть менее резкому, с задержкой в несколько секунд. В доме царил полумрак, лампочка в гостиной периодически мигала уже как несколько месяцев подряд — у Робби пока что не дошли руки заменить её. Он протопал прямо на кухню, где на столе ждала полупустая бутылка виски и стакан рядом с ней. Он взял оба предмета и вернулся в гостиную, где обнаружил Уитакера, по-прежнему топчащегося в дверях, поджав хвост. В голове промелькнуло воспоминание о том, что вампиры не могут войти в дом без приглашения. Робби всегда считал это правило особенно глупым. — Господи Иисусе, да заходи, — проворчал он, чуть не закатив глаза от абсурдности ситуации. Дрожащими руками он налил виски в стакан, едва не опрокинув его на ковёр, и сделал осторожный глоток. Уитакер виновато кивнул — в знак благодарности — и переступил порог, осторожно закрыв за собой дверь. Оказавшись в доме Робби, Уитакер сразу же подошёл к книжным полкам. Пальцы скользнули по тисненым буквам на корешках книг, расставленных в алфавитном порядке по фамилиям авторов: Шарлин Харрис, Стивен Кинг, Энн Райс, Брэм Стокер… Уголки его губ дрогнули, когда он понял, что у всех этих книг есть кое-что общее. — Да вы знаток, — пробормотал он, обращаясь к Робби, который пристально смотрел на него, потягивая виски. — Так вот почему вы не… боялись? — Просто не верил, что это правда, — хрипло ответил Робби. — Что касается того, боюсь я или нет, то сейчас я пас — спросишь, когда я, наконец, осознаю произошедшее, — он залпом допил остатки виски, поморщившись от знакомого жжения в пищеводе. — Но вам это нравится? — Уитакера, казалось, этот факт привёл в восторг, будто увлечение пятидесятилетнего мужчины фэнтези-литературой было чем-то из ряда вон выходящим. Мысленно оправдывая самого себя, Робби почувствовал, как из-под воротника к лицу поднимается румянец — от стыда. — Что мне нравится, так это художественная литература, — с раздражением поправил он. — Мне нравится литература… Нравится фэнтези. Что мне не нравится, так это то, что мой студент, чтоб его, крадёт кровь, подвергая опасности пациентов… — Я бы никогда не подверг их опасности, — настаивал Уитакер, глядя на него широко раскрытыми, но уверенными глазами. Он шагнул к мужчине, и, хотя каждая клеточка тела Робби кричала, что ему следует отойти, тот продолжал стоять на месте. — Доктор Робби, я никогда ничего не делал с пациентами и не собираюсь… — И я должен так просто тебе поверить? — на глазах Робби выступили слёзы, будто этот разговор был его личным унизительным ритуалом. Он поставил стакан на книжную полку, сделав большой глоток прямо из бутылки. — Я не могу снова ввязываться в подобное дерьмо, Уитакер, не после Лэнгдона. Я не могу… — он замолчал, чувствуя себя слабым и разбитым; затем подошёл к потрёпанному дивану и рухнул на него, словно тряпичная кукла. В комнате повисла жуткая тишина, и на мгновение показалось, что Уитакер вот-вот уйдёт. Но тот присел на диван рядом с мужчиной на расстоянии вытянутой руки. — Я вампир вот уже как пять месяцев, — прошептал он, пальцами нервно сжимая колени. — Какой-то придурок обратил меня, пока я спал в переулке… подумал, видимо, что прикончил, но, похоже, не справился даже с этим. Робби взглянул на него, заметив стеклянные глаза и наряжённый кадык, а также то, как отросшие кудри упали на лоб, когда он склонил голову, освещённый тусклым светом. — Я не понимал, что со мной происходит и что я творю. Я пил кровь из всего, что попадалось под руку: из убитых птиц, крыс… — с его губ сорвался хриплый смешок, мрачный и горький. — Когда ты кого-то обращаешь его, знаете ли, нужно обучать, верно? — он шмыгнул носом, вытирая уголок глаза тыльной стороной ладони. — В общем, я никогда не пил человеческую кровь, ни разу, и никогда не буду. Ни в одной книге, которые читал Робби, ни в одном фильме, которые он смотрел, он не встречал ничего подобного. Он подался вперёд. Возможно, дело было в выпивке, но что-то внутри него побудило протянуть руку и коснуться Уитакера. Он преодолел это расстояние между ними и осторожно опустил ладонь на колено парня. — И что ты собираешься делать без донорской крови? — в голосе не было ни капли вызова. Он интересовался искренне — даже переживал. Уитакер лишь пожал плечами. — А что насчёт друзей? Не мог бы ты просто попросить их сдать… — Мой единственный друг — это доктор Сантос, — перебил он. — Думаю, вы понимаете, почему ей не следует ничего знать. Робби разочарованно вздохнул, нога задёргалась, и он неторопливо застучал пяткой по ковру. Внутренний импульс, заставлявший его каждое утро ходить на работу, требовал исправить это, исправить ситуацию, помочь Уитакеру. — Я могу дать свою кровь, — решительно заявил он. — Нет… — начал Уитакер, но Робби уже поднялся на ноги. — Я всё равно сдаю кровь раз в два месяца. В «Красный Крест», я об этом, разумеется. Как часто тебе нужна кровь? Раз в неделю? — Робби, это… — У меня в машине есть всё необходимое. Я могу сделать всё прямо сейчас. Тебе… нужна кровь прямо сейчас? После этих слов радужка Уитакера вспыхнула багрянцем. Накануне он не успел нормально полакомиться — Робби это прекрасно знал — потому что половина еды растеклась по линолеуму после его побега. Робби подошёл к машине и вытащил с заднего сиденья «тревожный чемоданчик». Пусть он никогда и не признается в этом, но от мелькающих в голове мыслей сердце забилось чаще, а кровь вновь забурлила в жилах. — Вы серьёзно, — осознал Уитакер, широко раскрыв глаза, когда Робби вернулся со всем необходимым. Он развернулся к мужчине, когда тот сел на диван в паре дюймов от него — достаточно близко, чтобы они почти соприкасались бёдрами. Робби стянул с себя толстовку, бросил её на спинку дивана и надел пару голубых нитриловых перчаток. Затем достал спиртовую салфетку, разрывая упаковку зубами. Протирая локтевой сгиб, где виднелись бледно-голубые вены, и затягивая жгут, он услышал, как Уитакер сдавленно сглотнул. Его это определённо пошатнуло. Иногда — в самые нестабильные моменты — Робби подумывал о том, чтобы взять сумку из машины домой и набрать собственной крови для извращённого удовольствия. Единственное, что его останавливало — помимо стыда, конечно, — это вопрос, что с ней потом делать. Теперь казалось, что он убивает сразу двух зайцев. Он машинально раскрыл стерильную упаковку пакета для крови, положил его на колени, чтобы не упал, и поднёс иглу к вене. Пару раз сжал кулак, чтобы вена набухла, и ввёл иглу. Через мгновение кровь начала течь по трубке, закручивающейся и извивающейся, заполняя пакет. Уитакер рядом с ним тяжело задышал, и Робби вдруг пришло в голову, что он понятия не имел, насколько безопасно рядом с ним находиться. Уитакер, которого он видел в подсобке, совсем не был похож на того Уитакера, с которым он сталкивался в отделении каждое утро, — то был зверь, дикое, бесчеловечное животное. Прямо сейчас Уитакер постукивал кончиками пальцев по внутренней стороне колена, с благоговением наблюдая за тем, как алая жидкость наполняет пакет. На Робби ещё никогда не смотрели так — с таким голодом, таким желанием. Он поёжился под этим взглядом, голова стала слегка ватной. Возможно, дело в кровопотере. Вытащив иглу, он приклеил пластырь на сгиб локтя, сквозь который тут же просочилась тонкая струйка крови. Затем некоторое время сидел молча, держа на коленях пакет с собственной кровью. В голове помутнело, и он на мгновение задумался о том, как неловко будет упасть в обморок именно сейчас. Не успев осознать всю абсурдность ситуации, он протянул кровь Уитакеру. — Ещё тёплая, — пошутил он, не придумав ничего лучше. Уитакер громко сглотнул и обхватил пакет ладонями, как что-то очень ценное. Поднёс его к носу и, прикрыв глаза, глубоко вдохнул. — У вас первая отрицательная, — прошептал он на выдохе, — разве это не чудо? — Это хорошо? — только и смог выдавить Робби, ощутив, как во рту пересохло. Уитакер посмотрел на него такими расширившимися зрачками, какие Робби видел только у пациентов со смертью мозга. На долю секунды у него перехватило дыхание. Затем Уитакер поднёс пакет к губам, и единственным звуком, нарушившим напряжённую тишину, был звук впивающихся в него клыков. Деннис застонал, когда тёплая, терпкая кровь хлынула в рот. Считалось, что вампиры предпочитают первую отрицательную группу крови. Из-за того, что это самая необходимая группа крови в отделении неотложной помощи — универсальный донорский тип — он никогда не позволял себе брать её. Теперь же он понял, чего ему не хватало. Кровь была густой и насыщенной, с привкусом железа, такой, какую он раньше никогда не пробовал. Невероятная волна эйфории накатила на него: сердце бешено заколотилось в груди, а перед закрытыми веками вспыхивали звёзды. Робби молча наблюдал за тем, как Уитакер пьёт кровь — его кровь — задыхаясь и постанывая, словно не в силах себя контролировать. Пара капель скатилась по его подбородку и упала на колени. У Робби пальцы зудели от желания протянуть руку и смахнуть их. Он представил, как это будет выглядеть — его собственная кровь, размазанная по острой линии челюсти Уитакера. Член дёрнулся в штанах. Он быстро схватил подушку, положив её на колени. Лампочка вновь замигала. Уитакер с облегчением вздохнул, вытащив клыки из смятого пакета. Он медленно приходил в себя, словно просыпался ото сна длиною в год. Заметив капельку крови на внутренней стороне запястья, не раздумывая, слизал её. Только в этот момент Деннис, кажется, вспомнил, что за ним наблюдают. Он взглянул на Робби, отчего щёки залил румянец. — Простите, — пробормотал он, и Робби тут же хотел ответить, что ему не за что извиняться, но слова комом встали в горле. Что-то в Уитакере изменилось: кожа стала чуть более розоватой, а волосы — чуть более мягкими. — Спасибо вам… за помощь, — голос звучал нежно — Робби никогда его таким не слышал. И всё же парень продолжал нервничать, глядя себе под ноги. — Я… не осознавал, насколько сильно в этом нуждаюсь. Робби пару раз моргнул. Это было мило — от мысли о том, что он нужен, сердце замирало. — Никаких проблем, — ответил он искренне, будто оказал благородную услугу. Будто сам не извлекал из этого выгоду. — Пожалуй, мне лучше оставить вас в покое, — закончил наконец Уитакер. Он поднялся на ноги, с трудом удерживая равновесие и слегка покачнувшись, будто кровь резко перенасытила мозг кислородом. Он немного потеребил пальцами пустой пакет из-под крови, прежде чем отдать его Робби, который взял предмет из его рук, пусть в этом и не было особой необходимости. — Подвезти тебя до дома? — спросил Робби, хотя на самом деле был не в состоянии вести машину. Он потерял пинту крови, а какая-то часть оставшейся и вовсе сконцентрировалась ниже пояса. Уитакер молча покачал головой. — Я доберусь быстро. Что бы это ни значило. — Эм, так что, на следующей неделе в это же время? — Робби заёрзал на диване, надеясь, что его голос звучит непринуждённо и не так отчаянно, как ему самому казалось. До него только сейчас — словно нахлынул каскад водопада — начало доходить, что он встретил настоящего вампира. Вампира, который готов был воплотить в жизнь его самые сокровенные фантазии (пусть он ещё и не догадывался об этом) и который сейчас просто мог выйти за дверь и исчезнуть навсегда. Уже на полпути к двери Уитакер бросил на него смущённый взгляд и недоверчиво усмехнулся. — Не надо было. Мне не надо было, блять… — простонал он, проведя рукой по лицу, исказившемуся в мученической гримасе. — Боже, Робби, после того, как я попробовал вас на вкус, я не знаю, смогу ли теперь устоять. Кожа Робби горела. Он вот-вот норовил вспыхнуть. «Тогда не сопротивляйся этому», — хотел сказать он, но слова застряли в горле, когда он смотрел на то, как Уитакер выходит из его дома и тихо закрывает за собой дверь, не говоря больше ни слова. Оказавшись в одиночестве, он сорвал футболку с пылающего тела и швырнул её на ковёр. Приспустил брюки, обнажив член, и заправил пояс под мошонку. Из груди вырвался стон, когда он, наконец, обхватил себя ладонью, грубо, неуклюже и отчаянно, и начал двигать рукой с молниеносной скоростью. Свободной рукой он дотянулся до лежащего неподалёку пустого пакета из-под крови, смял его в кулаке, и из проколов, оставленных Уитакером, начали сочиться остатки жидкости. Он опустил его к основанию шеи, размазав алые капли по сияющей Звезде Давида на ключице. Окровавленные пальцы сжались на шее, сдавливая сонные артерии. Перед угасающим взором замелькали картинки: клыки Уитакера, вонзающиеся в его плоть, капли крови, стекающие по груди, и тёплый язык Уитакера, слизывающий их, словно жидкое золото. Те тихие стоны, которые он издавал в подсобке; тот отчаянный вздох, который он издал, когда впервые ощутил вкус Робби на своём языке. — Блять… Стон, сорвавшийся с губ, был всхлипывающим и жалким; глаза закатились, когда горячая волна оргазма накрыла его. Спина выгнулась, как натянутый лук, и он кончил себе в кулак — тёплая сперма излилась на напряжённые костяшки. Он ослабил хватку на шее; грудь тяжело вздымалась, а зрение постепенно возвращалось в норму, привыкая к тусклому освещению. Безэмоциональный смешок вырвался из груди, когда, наконец, удалось перевести дыхание. Вся абсурдность происходящего мгновенно дошла до него. Он уставился на бутылку виски, которая по-прежнему соблазнительно стояла на книжной полке. Единственный разумный способ провести остаток ночи — напиться до беспамятства и вырубиться прямо на диване.