Идеальный хаос

Задаться вопросом о том, как и почему меня наняли, означало бы смотреть в зубы дарёному коню, а я была не готова искушать судьбу. Через три дня после моего собеседования мне позвонил сотрудник отдела кадров и сообщил, что я должна явиться в понедельник к восьми утра и что женщина по имени Джису обучит меня всем тонкостям дела. Следующие три дня я провела, кусая ногти и наблюдая за тем, как Джунсео ходит кругами, делая вид, что работает на кухне. Я всегда работала на кухне. Я видела, как этот человек построил целый дом за считанные дни, но когда дело дошло до дома, в который я вложила все свои сбережения, у него как будто пропало всякое ощущение спешки. Когда наступил понедельник, у меня волосы встали дыбом. На кухне ничего не изменилось, кроме груды материалов, которые перекладывали с места на место. Джунсео не позволял мне помогать даже в мелочах. Мне никогда не нравилось, когда мне говорили, что я должна делать, но комок в животе заставлял меня отступить и хотя бы попытаться расслабиться. У меня было такое чувство, что мне не удастся особо расслабиться, когда я начну работать на Лизу.

────୨ৎ────

Джису была кореянкой лет тридцати пяти, с потрясающими длинными чёрными волосами и в очках в тонкой тёмной оправе. Её серьёзное отношение помогло мне сразу переключиться на рабочий лад. На выходных я заполнила документы, поэтому единственное, что мне нужно было сделать по прибытии, — это попросить охрану сфотографировать меня для моего удостоверения личности, прежде чем мне покажут мой стол. Мой стол стоял перед дверью Лисы. Он был настолько безупречен, что я боялась к нему прикоснуться. Джису объяснила мне основы компьютерной системы, используемой Manoban Development, и научила, где найти мой адрес электронной почты и календарь. — Мингю и Лиса используют одну и ту же календарную систему. Когда я вернусь за свой стол, я пришлю вам электронное письмо от Мингю, чтобы вы увидели пример того, как это делается правильно. Джису сообщила мне, что уже пять лет работает в MD в качестве исполнительного помощника Ким Мингю. Хотя она знала потребности Лизы, потому что помогала ей, когда та была среди помощников. — Вы часто бываете среди посетителей? — спросила я. Её плечи напряглись, и она не решалась ответить, из-за чего мои плечи тоже напряглись. — Лиса чрезвычайно требовательна. Она не терпит ничего половинчатого. Пока ты делаешь всё так, как она хочет, тебе не нужно беспокоиться о своём долголетии. Я откинула волосы с лица. — Что ж, я не беспокоилась, что она уволит меня. Я спросила об этом, потому что мне было любопытно узнать коэффициент текучести кадров. Часто ли люди уходят?.. Она подняла руку. — Единственное, о чём вам следует беспокоиться, это о работе, которую вы выполняете. То, что делают или прекращают делать другие, не влияет на вас. Она продолжила, не дожидаясь, пока я что-либо прокомментирую, и перешла к объяснению расписания Лисы, когда в эфире что-то изменилось. И без того безмолвном пространстве воцарилась тишина. Я оторвала голову от компьютера и увидела, что причина приближается к нам. Джису выпрямилась, когда Лиса подошла ближе, её длинные шаги поглощали пространство. Моя новая начальница двигалась с эффектной грацией. В её росте и худобе было что-то общее, а строгий крой её темно-серого костюма, сшитого на заказ, только усиливал её «акулью» ауру. Она наблюдала за мной из-за моего стола, и внезапно я почувствовала необходимость стереть отпечатки своих пальцев с блестящей поверхности. — Доброе утро, Лиса, — сказала Джису с большей радостью, чем показала мне. — Джису. — Она кивнула один раз. — Спасибо, что поприветствовали мисс Ким. Я позабочусь об остальном её обучении. Джису прижала руки к бокам юбки-карандаша. — Конечно. Если я еще чем-то могу помочь, я... — Я дам тебе знать, — заявила она. Столкнувшись с явным увольнением, Джису легонько похлопала меня по плечу и быстро ушла на другую сторону исполнительного этажа. Лиса подождала, пока она уйдет, чтобы снова сосредоточить своё внимание на мне. Её оценивающий взгляд прошёлся по мне, и мне пришлось не дергать манжеты блузки, чтобы убедиться, что мои татуировки полностью покрыты. Я знала, что это так, но то, как она осматривала меня, усиливало мою неуверенность. Сегодня моя блузка была черной. Я гладила её в пять утра, когда не могла уснуть. Затем я пригладила волнистые непослушные волосы и покрасила ногти в профессиональный красный цвет. Я чувствовала себя хорошо из-за своей внешности. Пока Лиса Манобан не посмотрела на меня. Теперь я просто чувствовала себя грязной и растрепанной. — Приходи ко мне в офис. Мы поговорим о моих ежедневных ожиданиях от тебя. — Она обернулась, не дожидаясь ответа. Я встала и последовала за ней, неся с собой блокнот и ручку. Я сидела на том же месте, что и на прошлой неделе, готовая записать её инструкции. Я должна была всё исправить не только ради себя, но и ради Джунсео и «боба» (малыша). Лиса не торопилась садиться за письменный стол: включила компьютер и подвинула мышь, щелкнув несколько раз. Когда она начала печатать, я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не напоминать ей о своем присутствии. Очевидно, она знала, что я была там. Если это была силовая игра, то это была чушь собачья. Мы обе знали, что она обладает всей полнотой власти в этой комнате, в этом здании, в этом квартале. Если она заставляла меня сидеть здесь весь день, игнорируя меня, по крайней мере, мое кресло было удобным, а оплата — приличной. Через две-три минуты она подняла глаза. — Должна ли я называть вас мисс Ким, или «Дженни» достаточно? — С «Дженни» всё в порядке. А вы? Лиса или миссис Манобан? Она побарабанила пальцами по столу. — Мистер Манобан был моим отцом. Я предпочитаю «Лису». Я кивнула. — Хорошо, Лиса. — Я покрутила ручку между пальцами. — Я готова, когда вы будете готовы. — Я хочу быть с тобой откровенной, Дженни. Работать на меня нелегко. Я работаю много часов, часто путешествую и не перестаю проверять твои чувства. Я оставалась невозмутимой. Профессионал Дженни никогда не позволяла своим эмоциям выходить наружу, даже если внутри я чувствовала себя так, как будто проглотила мешок с разъяренными гадюками. — У меня есть друзья, которым небезразличны мои чувства. Она фыркнула, почти смеясь. — Молодец. Я тоже. — Как хорошо. Должна ли я ожидать, что они пройдут через офис? Она остановилась на полпути и уставилась на меня, приоткрыв рот. — Это интересно. Никто из моих бывших помощников никогда не спрашивал меня о чем-то подобном. — Она почесала лоб. — Ким Минчжон и Канпимук Бхувакуль. Время от времени они приходят поесть. Не поддавайся соблазну Дианы. Это тупик. — Я невосприимчива к обаянию, — сообщила я ей. — Это должно быть полезно. — Она подвинула мышь и посмотрела на экран компьютера. — Каждое утро ты будешь записывать моё расписание на листке бумаги. Записную книжку, которую я предпочитаю использовать, вы найдёте в верхнем ящике своего стола. Чёрные чернила, а не синие. Я нацарапала её инструкции, застенчиво опираясь на свою синюю ручку. Что не так с синими чернилами? — Разве я не должна отправить вам электронное письмо с расписанием? Джису сказала... — И электронная почта тоже, — коротко сказала она. — Тебе лучше не принимать советы Джису о том, как мне нравится, чтобы всё работало. Она знает, как Мингю любит вещи, но она — его помощница, а не моя. — Означает ли это, что я могу задавать вам вопросы, если мне это нужно? Её челюсть сжалась. — Мы будем встречаться так каждое утро. Если у вас есть ко мне вопросы, сейчас самое время их задать. Мой график не допускает отклонений. Вопросов нет. Поняла. — Я понимаю. — Я кивнула. — На всякий случай: вы хотите, чтобы я от руки написала ваше расписание, а также отправила его вам по электронной почте? — Да. Это слишком много для тебя? Она спросила меня об этом так резко, что это было всё, что я могла сделать, чтобы не вздрогнуть. Просто отлично. Я уже заставляла её нервничать, и это был только первый день. — Это не так. У меня с этим нет проблем. — Какое облегчение, — пробормотала она. — Вы в курсе того, что мы делаем здесь, в MD? — Да, — я понимала в её бизнесе больше, чем, вероятно, большинство, поскольку мой отец придерживался того же мнения. — Вы разрабатываете недвижимость и продаете её или сдаете в аренду. — В двух словах. — Она сделала два щелчка мышью, и я подумала: не это ли она говорила, когда злилась. Она слишком упростила свою компанию. Согласно статьям, которые я прочитала, Manoban Development владела небоскребами в девяти странах, а её прибыль исчислялась миллиардами. Они часто приобретали свою собственность путем выкупа и покупки на аукционах после банкротства первоначального застройщика. — На следующей неделе мы едем в Цюрих. Я уже организовала свою поездку, но вам нужно будет забронировать рейс и номер как можно скорее. На этот раз я не смогла подавить свою реакцию. — Я поеду с вами? — Конечно. Ты мой помощник. Как ты думаешь, мне не понадобится твоя помощь только потому, что мое местоположение изменится? Я покачала головой. — Нет. Я не думала об этом. — У тебя ведь есть паспорт, не так ли? — Да. — Мой паспорт был одной из моих самых ценных вещей. — Боишься летать? — Нет. Летать — не проблема. Она опустила подбородок. — Решено. Ты поедешь со мной в Цюрих. Договорились. Она отвернулась от меня и снова сосредоточила всё своё внимание на компьютере. Я предположила, что она меня увольняет, хотя у меня была тысяча вопросов о том, что мне следует делать. Я закрыла блокнот и встала, останавливаясь, чтобы убедиться, что со мной действительно всё кончено. Поскольку она не подняла глаз, я направилась к двери. Моя рука была на ней, когда она позвала: — Дженни. Я обернулась. — Да, Лиса? Её взгляд прошёлся по мне. — Не забудьте записать моё расписание. — Поняла. Только черные чернила.

────୨ৎ────

Пять месяцев спустя На сто одиннадцатый день я пришла в офис в восемь утра, села за свой стол, открыла блокнот и написала черными чернилами расписание Лизы Манобан. И в конце, после записи её последней встречи за день, я начала писать записки, которые я делала сто один день. Вчерашний был: «P.S. Вы вообще человек?». Накануне: «P.S.: Вы напоминаете мне кашу». Сегодняшний: «P.S.: Вы невыносимы». Затем, как я всегда делала, я аккуратно отрезала нижнюю полоску, положила её в конверт вместе со всеми остальными и вернула на место в нижней части ящика моего стола, под коробку с тампонами. В моем нынешнем состоянии они мне совсем не были нужны, но я обнаружила, что тампоны являются лучшим сдерживающим фактором для большинства людей, у которых нет влагалища. Хотя я часто задавалась вопросом, была ли Лиза киборгом, я также не могла представить, чтобы она прикасалась к подобным товарам, зная, какой дополнительный наполнитель она несла. Это была моя единственная форма восстания. Эти записки позволяли мне высвободить небольшую капельку ярости, которую я проглатывала ежедневно. Когда требования Лисы становились невыносимыми, я вынимала конверт, проводила пальцами по одно дюймовым полоскам бумаги с надписями вроде «да пошла она» и сразу успокаивалась. Терапевт, к которому меня заставили обратиться, когда я была подростком, гордился бы мной... более или менее. Когда я закончила и мой стол снова был в идеальном состоянии, я повторила распорядок дня, которого придерживалась до прихода Лизы на работу. В последнее время он выглядел так: ванная комната, комната отдыха, ванная, электронная почта, ванная, ванная и снова ванная. «Фасолинка» стала размером с дыню, и она, казалось, думала, что мое рабочее время — это её время для вечеринок. Она использовала мой мочевой пузырь в качестве подушки безопасности, а это означало, что я слишком много времени проводила, бегая в уборную. Если Лиза и заметила это, то не сказала ни слова. Я к такому не привыкла, так как она никогда не скрывала своего мнения о моей работе. Джису была в комнате отдыха: она макала пакетик чая в чашку и болтала с другой помощницей руководителя — Розэ, которая работала на главного юрисконсульта. Джису была не такой, какой я её себе представляла. За её холодным профессионализмом скрывалась дерзкая и вспыльчивая «мать-наседка». Мы стали союзницами, а затем и друзьями, несмотря на нашу десятилетнюю разницу в возрасте и тот факт, что Джису была свободной, одинокой и счастливо бездетной, а я — матерью-одиночкой, которой вот-вот должна была стать. Я быстро поняла, что мы, сотрудники исполнительного этажа, должны держаться вместе. Мы были единственными, кто понимал, что изумленные взгляды других были вызваны не тем, что они увидели какое-то «чертово дерьмо», как выразилась Розе, а тем, что они смирились с требованиями наших боссов. В последнее время Джису начала прикрывать меня, когда мне нужно было в семнадцатый раз за день сходить в туалет. Джису и Розе перестали разговаривать, увидев меня. Они не могли выглядеть более по-разному. Джису была темноволосой и эффектной, в то время как Розе была стройной блондинкой лет двадцати, в очках в стильной оправе и со склонностью к музыке, но выражение их широко раскрытых глаз было одинаковым. — Дорогая, — сказала Джису. — Ты скоро лопнешь. Я поднесла руки к животу, который едва помещался в сегодняшнем утреннем платье. Большая часть одежды была мне тесновата, а до родов оставалось еще больше двух месяцев. Мне повезло, что я долго не росла. Но всё изменилось в выходные. Малышка дала о себе знать. — Но ты хорошо выглядишь, — заверила меня Розе. — Ни одного отека на лодыжках в поле зрения. Готовя себе единственную чашку кофе за день, я хихикнула: — Мы выжили, моя вторая неделя работы у Лисы Манобан. — Приходи ко мне в конце дня. Это очень сексуально, — сказала я, имея в виду свои слегка опухшие лодыжки. Розе вздрогнула. — Спасибо, дорогая, но я воздержусь. Беременность для меня — загадка, и я планирую, чтобы так оно и оставалось. Джису оперлась бедром о столешницу. — Но для Лисы это загадка? Или ты наконец поговорила с ней об этом? Сжав губы, я покачала головой. — Пока нет. Розе засмеялась. — Ты сошла с ума. Я уверена, что эта женщина своими глазами увидит, что на борту ребенок. Я пожала плечами. — Она не смотрит на меня, так что нет, не думаю, что она это заметила. — Я провела ладонью по животу. — Кроме того, я думаю, что довольно хорошо это замаскировала. Я никогда не ценила «дополнительную набивку» вокруг живота и бедер, пока не начала скрывать свою беременность. Ребенок очень хорошо вырос, уютно прижался к моей мягкости, но наконец-то давал о себе знать. Джису и Розе были правы. Джису долго смотрела на меня, приподняв брови над очками. — Я поняла, что ты беременна, еще несколько месяцев назад, дорогая. Эта женщина путешествовала с тобой по всему миру. Мне трудно понять, как она не заметила изменений в твоей фигуре. — Я не знаю, что тебе сказать. Я должна была уже сообщить Лисе, так как ей понадобится временный работник на время моего декретного отпуска. Но поговорить с ней было почти невозможно, несмотря на то, сколько времени мы проводили вместе. Я путешествовала с ней по Швейцарии, Дубаю и Китаю, а также по Нью-Йорку и Чикаго. Когда мы были дома, мы посещали достопримечательности по всему Сеулу. И во время всех этих поездок, ужинов и встреч Лиса оставалась мраморной стеной — такой гладкой и непроницаемой, что от неё всё отскакивало. Я вернулась за свой стол и пила воду из гигантского кувшина, когда Лиса подошла стремительными шагами. Я поставила кувшин на пол и выпрямила спину. — Доброе утро, Лиса. — Дженни, — она прошла мимо меня, не отрывая глаз от своего телефона. Джису и Розе удивлялись, как это она не заметила моей беременности. Она почти не обращала на меня внимания, пока я выполняла свою работу. Я последовала за ней в кабинет со своим блокнотом и расписанием, написанным от руки, которое я положила на середину её стола. Как всегда, она сдвинула его на долю сантиметра. Вероятно, она использовала лазеры своего мозга киборга, чтобы найти точный центр. Я села напротив неё, прижимая тетрадь к животу. В этом не было необходимости, так как Лиза была сосредоточена на экране своего компьютера. — От тебя пахнет кофе. Я вздрогнула от неожиданности. — О... Простите. Я могу пожевать жвачку, если... — Нет. У меня нет времени ждать, пока ты найдешь жвачку, и я не сторонница звуков при её пережевывании. — Я думала, ты бросила это, — её глаза переместились на мои. — Я бросала, но это длилось недолго. Обычно я выпиваю чашку за обедом, но я устала, поэтому выпила её сегодня утром. Если это вас расстраивает, этого больше не повторится. — Я не говорила, что это меня беспокоит. Я сделала наблюдение. — Уголки её глаз сжались. — Почему ты устала? Эта работа слишком сложна для тебя, Дженни? У меня внутри всё закипело, но я прижала ладонь к столу. Завтрашняя записаа должна была стать настоящей бомбой, с ругательствами и всем остальным. — Нет, Лиса. Прошлой ночью я плохо спала, но теперь, когда выпила кофе, я в порядке. Я не спала по стольким причинам, что могла бы составить список длиннее, чем повестка дня Лисы. Потому что Джунсео решил, что одиннадцать вечера — идеальное время, чтобы сбивать плитку в ванной. Потому что меня мучило беспокойство о том, как я справлюсь со всеми расходами, если мы не продадим этот дом. Потому что Джунсео возвращался в Новую Зеландию на несколько недель, а я была на седьмом месяце беременности и никогда не чувствовала себя такой одинокой. Желая сменить тему, я указала головой на повестку дня, лежащую на столе. — У вас есть вопросы по поводу встреч или чего-то, что вы хотите изменить? — Поскольку я сама была организатором этих встреч, у меня нет вопросов. — Она сделала два щелчка мышью. Последние пять месяцев так проходили наши утренние встречи. Лиса часто спрашивала меня, справляюсь ли я с задачами, и поправляла меня многословными ответами, когда было достаточно «да» или «нет». Вот почему у меня были свои заметки — я не могла поднять ей настроение или высказать всё своему «киборгу». С тяжелым вздохом она взяла расписание. — Бэм-Бэм и Винтер придут поесть. Пришлите им по электронной почте меню «Донато», пожалуйста. — Конечно. Вы отдадите мне свой заказ сейчас или...? — Я только что отправила вам свой заказ по электронной почте. — Очень эффективно, — сказала я с придыханием. Больше, чем я обычно позволяла себе. Казалось, что ребенок, танцующий в моем мочевом пузыре, поглотил остатки моего терпения. Она подняла брови. — Нет смысла тратить время впустую, когда его так мало. — Известно, что это конечный ресурс, — опять проснулся мой сарказм. Лиса наклонилась вперед, её взгляд оценивал меня. — Что-то не так, Дженни? — Нет, — покачала я головой. — Всё под контролем. А у вас? — Всегда, — резко ответила она. Это было правдой. Лиса управляла своим миром, как дирижер симфонией. Каждая часть двигалась по её команде, включая меня. Я позволяла это, потому что должна была. Эта работа была жизненно важна для меня. Поэтому, хотя каждая клеточка моего тела кричала, чтобы я обошла её стол и взъерошила её идеальные волосы, я этого не сделала. Я осталась сидеть с вежливой улыбкой. — Я очень рада. Она продолжала пристально смотреть еще несколько мгновений, прежде чем снова сесть в кресло. — Закажи и ты что-нибудь поесть, Дженни. — Спасибо. Исходя из слов любого другого человека, я бы подумала, что он делает добрый жест. Но я знала Лису Манобан лучше. Зачем заставлять меня идти забирать свой обед, когда эффективнее доставить его вместе с вашим?

────୨ৎ────

Около полудня Бэм-Бэм прибыл, чтобы встретиться с Лисой. Насколько я знала, Бэм-Бэм и Минчжон были единственными друзьями Лисы. Они оба были генеральными директорами своих компаний. Бэм-Бэм кивнул в сторону закрытой двери кабинета. — Как у вас сегодня дела? — Я не заметила ничего необычного. Мисс Манобан всегда занята. «Занятая, грубая, требовательная, невыносимая». Я держала эти прилагательные при себе. Он постучал по краю моего стола и улыбнулся. — Я понял. Я знаю её с колледжа. Тип никогда не меняется. Встав, я повернулась к кабинету Лисы, когда слова Бэм-Бэма остановили меня на полпути. — Привет, поздравляю. Я подняла брови, на мгновение сбитая с толку. Когда его глаза остановились на моем животе, я всё поняла. — Спасибо. Я еще не привыкла к тому, что люди это замечают. Это началось на этой неделе. — У меня есть беременная сестра, так что, возможно, я более настроен на это. Этот мужчина был действительно очарователен, и, вопреки тому, что я сказала Лисе, я не была застрахована. Бэм-Бэм был слишком «лощеным», чтобы быть в моем вкусе, но его образ жизни заставлял меня чувствовать себя комфортно. Я одарила его легкой улыбкой. — Что ж, поздравляю с тем, что вы дядя. Я скажу Лисе, что вы здесь. У меня перевернулся живот, и на этот раз не из-за ребенка. У меня было четкое ощущение, что мои дни избегания этого разговора с Лисой подходят к концу.