Идеальный хаос

Jennie POV За моим столом сидел мужчина и что-то делал с моим стулом. Я ненавидела этот старый стул с перекладиной в центре; я была уверена, что он пронзит меня, если я неудачно двинусь. Но, тем не менее, он был моим. Мои шаги ускорились — я была полна решимости отстоять своё место. Но когда я подошла ближе, маслянистая кожа и мягкие подушки привлекли моё внимание. Это был совсем не мой стул. Усталость от прерванного ночного сна сбила мои мысли с толку (малышка снова решила, что мой сон — это её время для вечеринок). Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать происходящее. — Привет, — сказала я, подходя к столу. Мужчина поднял глаза от полиэтиленовой пленки, которую, должно быть, только что снял со стула. — Доброе утро, мэм. Это ваш стол? — Да. — Я остановилась напротив него. — Мне подарили новый стул? — Похоже на то. — Он похлопал по спинке. — Сегодня утром на всём этаже появились новые стулья. Лучшие в линейке. Присаживайтесь, попробуйте. Он казался безобидным, почти как дедушка. Стул был действительно красивым, а у меня уже болели ноги, поэтому я не стала медлить. Я обошла стол, положила сумку и села. Роскошно. Словно сидишь на куче облаков. Теперь не было опасности, что меня что-то пронзит, и кожа не скрипела, когда я двигалась. Вместо этого сиденье обволакивало меня, как руки ангела. Я вздохнула и закрыла глаза. Мужчина рассмеялся. — Хорошо, а? — Так хорошо, — пробормотала я. — Я готова выйти замуж за этот стул. Как думаете, мне позволят отвезти его в больницу? Из него получился бы отличный стул для родов. Он засмеялся громче. — Не знаю, мэм, но я рад, что вам нравится. Хорошего дня. Когда он ушел, я покрутилась минуту-другую и направилась в комнату отдыха. Джису и Розе были в разгаре утренних сплетен. — Дорогая! — Джису протянула руки, как будто собиралась обнять меня, но направила их прямо к моему животу. С тех пор как он «выскочил» две недели назад, он продолжал расти... и расти... и расти. — Посмотри на себя. У меня никогда не было необходимости проходить через это, но ты выглядишь восхитительно. Розе кивнула, постукивая пальцем по подбородку. — Как очаровательный маленький пляжный мячик. — Она слегка похлопала меня по верхней части живота, прежде чем убрать руку. — Это... тверже, чем я ожидала. Джису ткнула её локтем в бок. — Ты думала, там мягко? Там внутри человек. Розе вздрогнула. — Можем мы перестать говорить обо мне так, будто я всего лишь инкубатор? — Я помахала рукой. — Привет, я здесь, цельный человек, по крайней мере, пока не начну распадаться на части. — Извини, дорогая. — Джису сжала моё плечо. — Мы просто так рады быть «матерями». Я закатила глаза. С тех пор как Джунсео вернулся в Австралию на неопределенный срок, Джису и Розе объявили себя новыми матерями малышки. Могло быть и хуже... но могло быть и намного лучше. Я не была уверена, что доверю кому-либо из нас заботу даже об аквариумной рыбке, не говоря уже о ребенке. Но я доверяла своему чутью. — Думаю, мы должны поблагодарить тебя за стулья. Мой гораздо роскошнее, чем моя задница того заслуживает. Джису продолжала макать чайный пакетик в горячую воду. — Я удивлена, что Лиса выбрала лучшее. — За что вы меня благодарите? — спросила я. Розе тяжело выдохнула, как будто устала всё объяснять. — Потому что все на этом этаже видели, как ты из последних сил отрывала себя от старого стула каждый раз, когда вставала, и потирала поясницу, будто только что слезла с лошади. Мои руки невольно потянулись к бедрам. — Ладно, я не такая изящная, как раньше, но мне не трудно встать с места, Роз. — Конечно, Джендек, но не отрицай, что тебе было больно, — возразила она. Я опустила руки. — Да, но это было из-за стула, а не из-за моего слегка «деформированного» тела. Ложка Джису звякнула в её чашке. — Что Лиса и поняла. Очевидно. — Почему очевидно? — Я повернулась к ней. Джису поднесла чашку к губам. — Нам давно нужно было обновить стулья. Предыдущие были эстетичными, но, как вы знаете, это были орудия пыток. Я на сто процентов уверена, что комфорт сотрудников никогда не заботил Лису... до твоего появления. Мне не верилось, что Лиса поменяла мебель на всём этаже только ради меня. В этом не было смысла. Но если бы это было так... это был бы невероятно добрый жест. Когда я села за стол, чтобы составить повестку дня, моя записка была немного другой: «P.S. Вы выглядите немного более терпимо, чем обычно». Я отрезала полоску и спрятала её к остальным. Лиса появилась через несколько мгновений и, как обычно, почти не поздоровалась. Я последовала за ней в кабинет и положила ежедневник на стол. Лиса включила компьютер. Я неловко поправила ткань своего платья, отодвигая её от живота. Оно обтягивало меня сильнее, чем неделю назад, и это расстраивало. Щелк, щелк. Боже мой, неужели она уже раздражена? Я ведь только сказала «доброе утро». — Спасибо за новый стул. Он прекрасен. Её взгляд скользнул по мне — от колен до лица. — С чего ты взяла, что это я подарила тебе стул? — Ну, это ваша компания, так я и предполагала... Одна её бровь приподнялась. У неё был талант вызывать сомнения одним движением мышц лица. — Я не знаю, почему ты думаешь, что я как-то связана с заказом мебели. Мои щеки вспыхнули. Я подумала, не разозлилась ли она из-за того, что я приписала ей добрый поступок. Я постучала ручкой по блокноту, очень желая постучать ей по лбу и сказать, что можно было бы просто принять благодарность. Набрав воздуха, я поправила платье и сделала «лицо для покера». — В любом случае, стул отличный. Если вы знаете, кто их выбрал, пожалуйста, передайте мою благодарность. — У меня наверняка есть дела поважнее. — Она указала на повестку дня. — Как вы, возможно, уже знаете. — Конечно. В любом случае, благодарность переоценена. — Ой, у меня вырвался сарказм. Лиза поднесла руки к подбородку, глядя на меня огромными глазами. — У тебя проблемы с моими манерами, Дженни? — Не у меня, Лиса. — Я натянула платье сильнее, чем нужно. — Есть что-нибудь ещё, что мне нужно знать о сегодняшнем дне? Встреча продолжалась как обычно. В конце я спросила, есть ли что-то еще. Лиса долго смотрела на меня. — Ты не можешь снова приходить на работу в этом платье. Оно тебе больше не подходит, и ты носила его три дня на прошлой неделе. Я замерла с открытым ртом. Она не ошиблась. Я знала, что надела одну из последних вещей, которые всё ещё налезали на живот, не считая старых футболок Джунсео. Жить в этом совершенно чужом мне теле и так было трудно. Я была издергана, почти не спала, постоянно хотела есть, а мои эмоции вышли из-под контроля. А теперь еще и это? Я-то думала, что поступаю правильно, надевая черное, чтобы это было не так заметно. Но Лиса заметила, и это задело меня за живое. Я ненавидела то, что она способна так легко ранить мои чувства. — Я... — Мне пришлось трижды сглотнуть, прежде чем я смогла заговорить. — Всё в порядке, — выдавила я. Её голова дернулась при звуке моего сорвавшегося голоса. — Дженни... Я выставила руку перед собой. Если бы мы продолжили, я бы разрыдалась прямо здесь. А если бы я заплакала в её кабинете, я бы больше никогда не смогла смотреть ей в глаза. — Нет, всё нормально. Я вас услышала. Я пойду после работы и поищу подходящую одежду. Чувства застряли комом в горле. После этого ужасно неловкого момента я вернулась к столу, села на свой новый стул и вытащила конверт. Я зачеркнула то, что написала раньше, и нацарапала внизу: «P.S. Вы такая же невыносимая, как и всегда».

────୨ৎ────

Одежда для беременных была безумно дорогой, а у меня почти не было денег. К счастью, мне удалось найти несколько вещей в комиссионке недалеко от дома. Черное и серое — мои основные цвета. Надеюсь, я справлюсь с Лисой. Если бы она сказала что-нибудь еще о моей одежде, я бы, наверное, ткнула её своей ручкой. Синей ручкой, просто чтобы ей было больнее (зная её нелюбовь к синим чернилам). Мне было ужасно обидно от её слов про платье. И она продолжала смотреть на меня так, будто ей было стыдно за то, что я не могу втиснуть своё тело в нормальную одежду. Я была «наемником» — официально не оформленным сотрудником на испытательном сроке (до шести месяцев), а это означало, что моя зарплата была лишь малой частью того, что я должна была получать. Оставалось еще две недели до конца этого срока. Я откладывала каждый пенни, но расходы росли. Я вошла в дом, который мне был не нужен, и в тысячный раз пожалела, что позволила Джунсео убедить меня купить его. В то время мы были воодушевлены: мы восстанавливали дома для бедных общин в Пусане, и этот проект казался правильным решением. План был прост: купить дом за наличные, взять краткосрочную ссуду на моё имя, отремонтировать его своими силами и выгодно продать. Я забеременела в ту же ночь, когда нам дали ключи. С тех пор всё пошло наперекосяк. Пустые стены отозвались эхом, когда я закрыла дверь. Меня здесь не должно было быть. Это должна была быть лишь временная остановка перед нашим следующим приключением. Я чувствовала себя как тот старик, Дональд Рокфорд: по уши в долгах и загнана в угол. Внезапно, когда я стояла в вестибюле с тяжелой сумкой подержанной одежды в руках, с опухшими лодыжками и ребенком, который решил появиться в самый неподходящий момент, — я поняла, что с меня хватит. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой. И это говорила я — человек, выросший в одиночестве. Но это было другое. Это было одиночество, которое пробирало до костей, вызывало панику и разрывало душу. Борьба покинула меня, вытекая из моего сердца вместе с дрожью в пальцах. Не нужно было сдаваться, но я бы хотела, чтобы у меня была такая возможность. Слезы лились и лились, и я позволила им это сделать, так как здесь никого не было, чтобы их увидеть. Подтянув ноги к дивану, я безвольно упала на него, морщась от боли, когда пружины впились мне в тело. Слезы выступили сильнее. Я не могла даже лечь на этот чертов диван, чтобы мне не напомнили, в каком жалком положении я оказалась. Джунсео должен был вернуться. На этом всё. Он должен был быть здесь, чтобы делать мне ужасные массажи и позволять мне плакать у него на плече. На это потребовалось бы время, но, по крайней мере, это привело бы к некоторому прогрессу в доме, и я могла бы уволить подрядчика, которого я действительно не могла себе позволить. Я позвонила ему, не задумываясь о том, который час в Австралии. Это не имело значения. Мне это было нужно. — Привет, детка, — ответил он. — Как поживаешь? — Джунсео... — я вздрогнула. — Дженни? Ты плачешь? — Он звучал несколько встревоженно, но более того, он казался ошеломленным сном. Поскольку в Сиднее был разгар дня, он должен был уже выспаться. Он всегда любил вздремнуть. — Мне нужно, чтобы ты вернулся. Я не могу... — Дженни, — тихо сказал он. — В чем дело, детка? У тебя был тяжелый день на работе? — Это всегда тяжело, Джунсео. — Я с силой потерла лицо, злясь на себя за то, что сломалась. Это был не вариант для меня. Я должна была продолжать «держаться на плаву». Я ничего не знаю о подрядчике, которого ты нанял. В любом случае, дом выглядит хуже, а срок кредита истекает через несколько месяцев. Мы должны продать это место. Я одна... — Дженни, детка. Ты не можешь так себя вести. Это нехорошо для ребенка. Ты это знаешь. Я прерывисто вдохнула, пытаясь успокоиться. — Когда ты собираешься вернуться? Ты мне нужен здесь. — Ты никогда не нуждалась во мне, детка. Сегодня ты просто плохо проводишь время. Женщина-Дженни, которую я встретил в Америке, ходила с молотком на поясе, командуя всеми этими людьми на стройке. Ты крутая девушка. Тебе никто не нужен. Той девушке-Дженни, которой я была, когда мы познакомились, было двадцать два года, и она весело проводила время, играя в строителя в прекрасной стране и чувствуя, что спасает мир. Я больше не была той Дженни. Я была напугана, у меня было больше обязанностей, чем я хотела бы. И он не ответил на мой вопрос. — Я только что сказала тебе, что ты мне нужен. Этот ребенок, которого ты убедил меня оставить, будет нуждаться в тебе. Его тяжелый вздох разнесся по телефону. — Дженни... — Ты собираешься вернуться? — У меня не было времени ходить вокруг да около. Еще один вздох, еще более тяжелый. — Дело в том, что сейчас я работаю на своего отца. Я не могу оставить его в беде, и я только начал зарабатывать деньги. Обратный рейс на самом деле не входит в бюджет. В глубине души я знала, что меня ждет, но когда я услышала, как он это сказал — сказал это по-настоящему, — у меня свело живот. Я была в свободном падении, без страховки. Джунсео уехал на другой континент. — Скажи это, Джунсео, — произнесла я. — Дженни, черт возьми, прости. — Раздался скрип, как будто он наконец решил встать с постели. — Просто... мне нужно быть здесь, помогать моему отцу. И я кое-кого встретил... Конечно, он кое-кого встретил. И это практически гарантировало то, что он не сказал ей о том, что собирается стать отцом. — А ребенок? — Я не знаю. — Я могла представить, как он проводит руками по своим песочным волосам, как будто его это мучает. В то время как он принимал все решения, которые отдаляли его от меня, от нашего ребенка, от этого дома, от всех обещаний. — Я пришлю тебе деньги, когда смогу, дорогая. Мы разберемся с этим. Я кивнула, не глядя. — Ты обязательно это сделаешь. — Не будь такой. Ты будешь потрясающей матерью. Это не значит, что я тебе всё равно нужен. Я бы просто... Его самобичевание было слишком сильным, чтобы слушать его еще секунду, поэтому я проигнорировала его. Вскоре после этого он распрощался с очередным пустым обещанием прислать мне денег, как только они у него появятся. Прощаясь, я была почти уверена, что больше никогда не получу от него вестей, если не свяжусь с ним сама. И даже тогда я не была уверена, что отвечу. Я делала это одна. Но разве тогда не всегда всё было именно так? Малышка прижала ступни к моей верхней части живота, и я сквозь слезы улыбнулась, наблюдая за этим движением. Бедная девочка пострадала от матери, которая не знала, что, черт возьми, она делает. Но я бы попробовала. Я бы никогда не перестала пытаться, как бы трудно это ни было. — Это ты и я, любовь моя. Мы против всего мира. Мы бы справились. Другого выбора не было.