Идеальный хаос

Lisa POV Я сходила с ума. Термин «газлайтинг» стал использоваться слишком часто, и его никогда не было в моем активном словаре, но я не могла подобрать другого слова для того, что происходило. Если, конечно, я окончательно не потеряла связь с реальностью. В фильме, где возник этот термин, муж медленно сводил жену с ума, меняя яркость газовых ламп в доме и настойчиво отрицая очевидное. В моем же ящике лежала стопка расписаний, написанных рукой Дженни. И каждое из них было ровно на дюйм короче тех листов, что Чон Хо каждое утро клал мне на стол. Сначала я этого не замечала. Я была настолько сбита с толку новым человеком, сидящим напротив меня, что не обратила внимания на формат бумаги. Но с самого начала меня не покидало странное чувство неправильности происходящего. Мне потребовалась вторая неделя отсутствия Дженни, чтобы понять: всё дело в бумаге. Формат листов был другим. Чон Хо всё отрицал. Он утверждал, что пользуется той же самой записной книжкой Дженни. Все факты подтверждали его слова, но это было невозможно. И Дженни не помогала. Ей требовалось слишком много времени, чтобы ответить на простые письма, а когда она наконец это делала, её ответы лишь подтверждали версию Чон Хо. Так что либо я сходила с ума, либо Чон Хо издевался надо мной. Если это был какой-то вид корпоративного шпионажа, то он был крайне изощренным. Мои мысли были заняты этой чертовой бумагой. Даже когда я была не в офисе, мозг продолжал лихорадочно искать разгадку. Я посмотрела на лист, который Чон Хо только что положил мне на стол дрожащими руками. Рядом я положила стопку расписаний, оставшихся от Дженни. — Вы замечаете разницу? — спокойно спросила я. Он сцепил руки перед собой, но это не помогло унять дрожь. — Да. Я вижу, что лист, который я вам дал, длиннее остальных. — Хорошо. — Я протянула руку. — Дай мне блокнот. Он вложил его мне в ладонь и отпрянул назад так, будто я была коброй, готовой к броску. Его страх был необоснованным — я всегда была с ним предельно вежлива. Я не была диктатором, упоенным собственной властью. Скорее, я была слишком закрытой для этого. Однако я ожидала от сотрудников такого же уровня тщательности и точности, который предъявляла к себе. Но меня слишком часто подводили. Я открыла записную книжку и замерла, увидев имя Дженни, написанное её рукой на внутренней стороне обложки. Это, несомненно, был её блокнот. Но когда я сопоставила графики, они всё равно не совпадали по размеру. С этим нужно было покончить прямо сейчас. Я отказывалась проводить еще хоть день в неведении. Я посмотрела на Чон Хо. — Мне нужно твоё рабочее место. Отнеси ноутбук в комнату отдыха и побудь там, пока я не закончу. Он энергично кивнул и практически выбежал из кабинета. Ему пришлось бы очень постараться, чтобы получить постоянную работу такого уровня. Сегодня утром я даже не была на него зла. Я села за стол Дженни и открыла ящик. Всё было идеально аккуратно, как я и ожидала. В глубине лежала нераспечатанная коробка с тампонами. Я начала скучать по ней еще сильнее, но интуиция подсказывала: здесь что-то не так. Дженни была глубоко беременна, когда работала на меня. Ей не нужны были тампоны... Почему они лежали в её ящике? Я взяла коробку. Она была запечатана, ничего подозрительного, кроме самого факта её наличия. Я уже хотела бросить её обратно, разочарованная бесплодными поисками, как вдруг заметила конверт, спрятанный под коробкой. В нем не было блокнота, но инстинкт заставил меня проверить содержимое. Я открыла конверт и заглянула внутрь. Я была сбита с толку: зачем Дженни прятала эти узкие полоски бумаги? Я перевернула конверт, и они рассыпались по столу. Я взяла одну из них и узнала аккуратный почерк Дженни. «P.S. Вы напоминаете мне овсяную кашу (такая же пресная)». Я нахмурилась и перечитала это несколько раз. Что это было? Я начала читать остальные, одну за другой. «P.S. Кажется, вы обнаружили в себе киборга». «P.S. Спорим, вы поете песни Рианны в душе?» «P.S. Бьюсь об заклад, по выходным вы носите дедушкины брюки хаки. Я знаю». Мне потребовалось четыре полоски, чтобы понять: все они были шириной ровно один сантиметр. И бумага идеально соответствовала блокноту. — Ах ты, сукина дочь... — прошептала я. Я засунула полоски обратно в конверт и отнесла в свой кабинет. Там я разложила их и идеально сопоставила с расписаниями, которые Дженни составляла ранее. Сердце бешено колотилось, а мозг едва поспевал за догадкой. Я продолжала читать. «P.S. Вы вообще человек?» «P.S. Вы принимаете душ, не снимая водолазку?» «P.S. Вы ведь знаете тексты всех песен Бейонсе наизусть, признайтесь?» «P.S. Я бы предпочла застрять в невидимой коробке с мимом, чем провести вечер с вами». Какого черта? Понимание нахлынуло на меня, как тяжелый грузовик. Эти записки были адресованы мне. Дженни писала своё честное (и весьма дерзкое) мнение обо мне внизу каждого расписания, а затем аккуратно отрезала эту полоску и прятала в конверт. Их было больше сотни. По одной на каждый рабочий день. Боже мой. Эта девчонка... Я откинула голову назад и громко рассмеялась. Густой, искренний смех, исходящий из самой глубины груди, разлился по венам. — Я так и знала! Все эти месяцы я чувствовала, что Дженни что-то недоговаривает, что она «прикусывает язык». Она всегда была рядом, такая невозмутимая, но я видела в ней что-то большее. Каждый раз, когда она хотела назвать меня киборгом или спросить, человек ли я, она сдерживалась и оставляла это для своего утреннего ритуала. Боже, эта женщина... это просто нечто. Мне следовало бы уволить её за то, что она заставила меня неделями сомневаться в собственном рассудке из-за длины бумаги, но это было слишком весело, чтобы злиться. Моя скромная, невозмутимая «малышка» Дженни Ким оказалась агентом под прикрытием. Я всегда это подозревала, но получить неоспоримое доказательство было чертовски приятно. Её оскорбления были настолько изобретательными и колкими, что я не могла оторваться. «P.S. У камней больше эмоций, чем у тебя». «P.S. Надеюсь, обе стороны твоей подушки сегодня будут теплыми (чтоб тебе не спалось)». Это было жестоко! Что я такого сделала в тот день, чтобы заслужить столь ужасное проклятие? «P.S. Я завидую людям, которые тебя не знают». «P.S. Я бы предпочла сто раз родить, чем находиться в твоем присутствии». Мой смех оборвался. Мне стало интересно: чувствует ли она то же самое сейчас? Мои руки дрожали от желания набрать её номер и потребовать объяснений. Я никогда раньше не звонила ей первой, но сейчас мне жизненно необходимо было услышать, как она будет оправдываться за эти «послесловия». Электронная почта не подходила — это дало бы ей слишком много времени на обдуманный ответ. Однако я сдержалась и позвонила Винтер. — Я докопалась до сути дела, — сказала я. Винтер усмехнулась в трубку: — Привет. Ну и как поживаешь, «киборг»? Я откинулась на спинку стула, невольно улыбаясь. — На самом деле, это просто блестяще. Винтер сделала паузу, прежде чем ответить. — Ты говоришь... жизнерадостно. Это настораживает. — Жизнерадостность для меня — понятие почти недостижимое. Я никогда в жизни не была «веселой». — Ладно. Но ты выглядишь очень довольной собой. Я взяла одну из полосок бумаги и пропустила её между пальцами. — Так и есть. Я разгадала тайну записной книжки. — Почему это звучит как название детектива про Нэнси Дрю? — Нэнси Дрю? Насколько я помню, ты всегда была преданной фанаткой «Братьев Харди». — Твоя правда, — согласилась она. — Но «Секретный тайник в блокноте» — это чистой воды Нэнси Дрю. Если бы это было дело братьев Харди, оно называлось бы как-нибудь вроде «Проклятие записной книжки с привидениями». Я рассмеялась, потирая лицо. Только с Винтер я могла вести подобные разговоры — мы дружили почти двадцать лет. — Что ж, очень хорошо. Нэнси разгадала тайну. — И в данном случае Нэнси — это ты? — Винтер замолчала на секунду. — Именно. А теперь, ты хочешь услышать, что я обнаружила, или предпочтешь и дальше перечислять названия всех книг «Братьев Харди», которые когда-либо читала? — Валяй, — сказала она. — В общем, с тех пор, как я наняла Дженни, она, как и все мои предыдущие помощники, записывала моё расписание от руки. — Я всё еще не понимаю, зачем ты заставляешь их это делать в век цифровых технологий, — вмешалась она. — Потому что для меня это работает, но дело сейчас не в этом. — Хорошо, переходи к сути. — Я обнаружила её тайник с узкими полосками бумаги. Снова пауза. Более долгая, чем прежде. Затем: — Что? — Да. Она отрезала нижнюю часть каждого листа и прятала её. — Ладно... но зачем? Это какое-то обсессивно-компульсивное расстройство? — Насколько мне известно, нет. — Я снова улыбнулась. — Она пишет едкие послесловия. Винтер выдохнула — вероятно, ей надоело, что я выдаю информацию по чайной ложке. — Ты можешь уточнить? — Вот тебе одно: «P.S. Быть с тобой — всё равно что весь день ходить в мокрых носках». Она издала удивленный смешок. — Это адресовано тебе, не так ли? — Мне должно быть обидно, что ты сразу это поняла. — Но ведь это так! — К сожалению, да. — Прочти мне еще одну, — потребовала она. Так я и сделала. Я прочитала ей штук двадцать, и остановилась только потому, что Винтер хохотала так громко, что перестала меня слышать. Ей было явно веселее, чем мне. — В этом нет ничего смешного, — пробормотала я. — О, еще как есть! Я с нетерпением жду возможности рассказать Карине. Не могла бы ты переслать мне парочку этих «цитат» по почте? Я не запомню все. Но ту, что про мима, я никогда не забуду. Это просто шедевр. — Я не собираюсь ничего тебе пересылать, чтобы ты издевалась надо мной вместе с моей сестрой. — Ладно, не пиши. Мы всё равно будем над тобой смеяться. — Идиотка. — В моем голосе не было злости. Мне даже нравилось, что моя сестра и моя лучшая подруга могут вот так вместе посмеяться, пусть даже и за мой счет. Они обе это заслужили. Её смех наконец затих. — Ты ведь не злишься на неё, правда? — Нет. Она вздохнула. — Не могу поверить, что в этой воспитанной «малышке» Дженни скрыто столько яда. Мне это нравится. Вопрос в том, как ты сама относишься к своему открытию? — Рада, что не сошла с ума. — Это нам еще предстоит определить, — подколола она. — Пошла ты, Минджон. — Я невольно усмехнулась. — Но, честно говоря, это самое веселое, что случалось со мной за последнее время. Следующая пауза была более серьезной. — Возникает вопрос: Лиса, а как ты сама к ней относилась? Должно быть, ты была не слишком любезна, раз она писала такие вещи. Рената никогда бы не сделала ничего подобного со мной. Рената была помощницей Винтер на протяжении десяти лет. Она была предана ей до мозга костей. — Рената оторвала бы тебе голову, если бы ты перешла черту, — заметила я. — Я бы это сделала, и я бы это заслужила. Ты ведь не обижаешь своих сотрудников, Лиса? Я посмотрела на стопку заметок, на каждой из которых было написано оскорбление в мой адрес. — Со мной нелегко работать, это факт. Но мне нравится думать, что я справедлива. Если я осознаю, что веду себя как стерва, я стараюсь это исправить. — Ну, если ты сама это понимаешь... — Она оставила фразу незаконченной. — Дженни явно не из тех, кто сдается. Но очевидно, что ты ей не нравишься. — Симпатия не является обязательным требованием для этой работы. — Но, признаться, слышать это было неприятно. Почему я так не нравилась Дженни? Что именно я сделала, чтобы заслужить сравнение с «мокрыми носками»? — Возможно, это и не обязательно, но иметь помощницу, которая тебе нравится и которая может сказать тебе в лицо, когда ты переходишь черту — это бесценно. — Да... думаю, меня вполне устраивает помощница, которая выполняет свою работу и не дрожит как осиновый лист каждый раз, когда я открываю рот. Она явно была довольна моим ответом. — Чон Хо всё еще в ужасе? — На данный момент его состояние вызывает серьезное беспокойство. — Будь добрее, Лиса. Я уверена, где-то в глубине души у тебя есть запас нежности. — Я оставлю «очарование» Бэмбэму. Это не мой конек. — А я разве упоминала очарование? От тебя я бы такого никогда не ожидала. Этот звонок по сути ничего не изменил. Да, Винтер преуспела в своем деле, но между моим бизнесом и её была огромная разница. Она производила экологичную одежду — отрасль, которая не славится своей безжалостностью. В сфере недвижимости почивание на лаврах и излишняя доброта могли привести к краху быстрее, чем ты успеешь сказать «банкротство». — Что ж, нежности от меня ты не дождешься. В любом случае, хорошо проведите время с Кариной. — О, обязательно, — заверила она меня. Я бросила телефон на стол, вытерла лицо и невольно застонала. Загадка была раскрыта, так почему же, черт возьми, у меня в животе всё еще завязывался этот тугой узел? Стук в дверь прервал мои размышления. — Извините, мисс Манобан... Дрожащий голос Чон Хо только усилил моё раздражение. — Да, Чон Хо? — Простите, что прерываю, но меня попросили подготовить чертежи «Райских башен», а я не могу их найти. Судя по записям Дженни, она забрала их домой. Мои глаза широко раскрылись. — Домой? К себе? Он закивал так энергично, что казалось, его голова вот-вот оторвется. — Д-да. — Ты спросил её об этом или просто догадываешься? Он снова кивнул. — Я спросил её. Она подтвердила, что они у неё, и велела прислать курьера, чтобы он их забрал. Так много слов было потрачено впустую, хотя можно было сразу начать с главного. Винтер хотела, чтобы я была добрее, но иногда люди делали это невозможным. Сделав глубокий вдох, я наскребла немного терпения на дне своего колодца. — Чертежи у неё? Тогда почему ты всё еще стоишь у моей двери? Лицо Чон Хо побагровело, и он с видимым усилием сглотнул. — Я подумал, что должен еще раз уточнить у вас, прежде чем что-то предпринимать. У меня на кончике языка вертелся вопрос: почему он тратит моё время впустую? Ведь именно для решения таких задач я его и наняла. Но я промолчала. Не было смысла отправлять курьера, раз моя следующая встреча всё равно была отложена. Теперь у меня было время сделать это самой. — Я сама об этом позабочусь. Он вздрогнул и вскинул голову: — Вы сами это сделаете? — Я же сказала: я сама это сделаю. — Я встала из-за стола. — Я ухожу. Вернусь через час. Я остановилась перед домом Дженни и припарковалась у тротуара. Я никогда здесь не была. Из той информации, что я собрала о ней раньше, я знала, что у неё есть свой дом, но я никогда не позволяла себе заходить так далеко в изучении её личной жизни. Мне также не приходило в голову, почему я должна была проводить здесь ночи или выходные, несмотря на неоднократные искушения. Дженни жила в двухэтажном доме в стиле «крафтсман». Снаружи он выглядел, честно говоря, неважно: без сада, с ветхим крыльцом и потрескавшейся краской на перилах и отделке. Окна явно не справлялись с терморегуляцией — им было не меньше тридцати лет, и только половина из них была защищена москитными сетками. Это меня удивило. Дженни была перфекционисткой во всём, что касалось работы, но её дом выглядел почти заброшенным. Район был нормальным — по крайней мере, ей не грозила опасность быть ограбленной, как только она выйдет на улицу. У её подъезда не было машин, поэтому я не была уверена, дома ли она. Я потянулась к звонку, но заколебалась. Наверное, лучше было сначала позвонить по телефону, чтобы не разбудить Санхи, если она спит. Как мне уже не раз говорили, младенцы часто так делают. Я прождала довольно долго и уже собиралась уйти, когда дверь наконец открылась. — Лиса? Дженни стояла в проеме и ждала, пока я что-нибудь скажу. Проблема была в том, что я внезапно онемела. Дженни, которую я знала, всегда была застегнута на все пуговицы, консервативна и даже скромна в своем стиле. На женщине, стоявшей передо мной сейчас, почти не было одежды. Короткие шорты открывали стройные бедра, покрытые татуировками. Её майка едва прикрывала тело. Её грудь почти выпирала из глубокого декольте, а из-под края майки виднелся пупок. Её обнаженные руки были полностью покрыты черно-белыми татуировками — от запястий до самых плеч. Её волосы, всегда аккуратно уложенные, теперь рассыпались по плечам в диком беспорядке. Это были не просто локоны, как я всегда подозревала, а волнистые языки пламени, вырывавшиеся во все стороны. Я посмотрела ей в глаза, которые были широко открыты от тревоги, и наконец обрела дар речи. — Ты выглядишь... совсем не так, как обычно.