Идеальный хаос

Lisa POV Дженни поражала меня с того самого момента, как я впервые её увидела, но долгое время я не позволяла себе на неё смотреть. Это был единственный способ продолжать работать с ней бок о бок каждый день. Я просто блокировала в своём сознании её красоту — только так мне удавалось сохранять дистанцию так долго. Но теперь женщина, стоявшая передо мной, лишила меня способности смотреть на что-либо, кроме неё. Дело было даже не в платье, хотя то, как оно подчеркивало изящный изгиб её бедер, было настоящим искусством. И дело было не в татуировках, которые оказались гораздо более масштабными и элегантными, чем я успела заметить за те редкие мгновения, когда бросала на них взгляды за последний год. Они причудливо расходились по её плечам и верхней части спины. И даже не в том, как её грудь тяжело вздымалась при глубоком вдохе, прижимаясь к тонкой ткани платья. Всё это было горячо, сексуально, прекрасно… но она всегда была такой. Раньше я находила в себе силы «ослеплять» себя, чтобы не замечать этого. Но больше не могла. Она разрушила мою решимость «тысячей мелких порезов». Пряди вьющихся волос, обрамлявшие её лицо, стали самыми глубокими ранами на моих стенах защиты. А еще — её губы, свет, который всегда танцевал в её глазах, когда она мысленно проклинала меня. То, как я относилась к трудным людям… и к самой себе. Её удивительная способность быть одновременно мягкой и невероятно сильной. И эти постскриптумы. Чертовы постскриптумы в записках. Её нежность и беззаветная преданность Санхи окончательно покорили меня. Сияющие глаза Дженни блуждали по её отражению в зеркале, а мои руки — по её плечам. Она больше не хмурилась; изучая себя, она больше не искала в себе изъянов. Наклонив голову, я приблизила свои губы к её уху. — Что ты видишь? Она слегка повернула голову, и мои губы коснулись её кожи. Я услышала её прерывистый вздох. — Лиса, я… — Посмотри в зеркало и скажи мне, что ты там видишь, — повторила я. Моя рука медленно скользнула от её лица к плечу. Я понимала, что переступила очень тонкую грань. Если бы я не была осторожна, я бы зашла гораздо дальше, чем любая из нас была готова в этот момент. Она глубоко вдохнула, и ткань платья снова натянулась на её груди. — Я… я больше не ненавижу то, что вижу. Я приподняла бровь. — Если это всё, на что тебя хватило, я не уверена, что ты действительно смотришь. Попробуй еще раз. — Тебе нельзя быть моим начальником вне офиса, Лиса, — пробормотала она. Я фыркнула, слегка взъерошив её волосы. — Кто это сказал? Она закусила нижнюю губу и снова пристально посмотрела на своё отражение. — Я… я не просто «мать». — Именно так ты и выглядишь. Напряжение тут же спало с её плеч. — Что? Почему ты так считаешь? — Ты — мать, но это далеко не всё, кто ты есть на самом деле, — я легонько коснулась её ключицы, привлекая её внимание к себе. — Посмотри на себя, Дженни. Посмотри на себя по-настоящему. Она последовала моему совету. Потребовалось время, чтобы напряжение окончательно покинуло её мышцы. Постепенно её плечи расслабились, и она глубоко, протяжно вздохнула. — Я узнаю ту часть себя, которая, как мне казалось, исчезла навсегда, — прошептала она. — Но как я могу быть этой женщиной и одновременно матерью Солнышка? — Ты просто такая, какая есть. В тебе уживаются обе эти грани. И ты наденешь это платье. — Для работы? Возможно. Но мне не нужно такое роскошное платье просто так. Мне некуда в нём ходить. — Ты наденешь его на торжественное открытие «Рокфорд-билдинг». И насчет рабочей одежды — это не «может быть», это твердое «да». А теперь иди переодевайся. Я буду ждать тебя снаружи, в машине, вместе с Санхи. Когда я отпустила её, она обернулась, и на мгновение наши тела соприкоснулись. Её карие глаза, полные жизни и невысказанных вопросов, смотрели на меня в упор. — Мы теперь друзья? — спросила она. Я невольно усмехнулась — не её вопросу, а той резкости, с которой она его задала. Она не понимала, кем мы стали друг другу, но я точно знала, что «друзья» — это не то слово. — Мы нечто большее, чем просто друзья. Она растерянно моргнула, явно пребывая в замешательстве. — С каких это пор? У меня перехватило дыхание, а в груди будто что-то царапнуло изнутри. У меня самой не было точного ответа, хотя я задавала себе этот вопрос сотни раз. — Иди одевайся. Она забавно сморщила нос, но послушалась. Она отошла от меня с той самой дерзкой походкой, которая заставила бы любого мужчину пасть к её ногам, и я услышала её тихое ворчание: — Какая же властная… По крайней мере, на этот раз она не назвала меня невыносимой.

────୨ৎ────

Санхи «вырубилась», как только мы сели в машину и тронулись в путь. Мы решили перекусить и остановились у фургона с уличной едой. Мы ели тако прямо в машине, открыв окна, чтобы в салон проникал свежий зимний воздух. — Держу пари, ты никогда раньше не ела хот-доги в этой машине, — поддразнила меня Дженни. — Конечно, нет. Мне это даже в голову не приходило, — я откусила кусок, наслаждаясь вкусом. — Знаешь, в последнее время я вообще ставлю под сомнение многие свои старые привычки и решения. Она усмехнулась, вытирая губы салфеткой. — Иногда полезно позволить себе быть обычным человеком и немного… беспорядка. — Меня не пугает беспорядок вокруг. — О, так тебя пугает твоя «человеческая» сторона? — Мне просто нужен порядок. Это держит меня в тонусе, — я доела и откинулась на спинку сиденья. — В этом нет ничего плохого, пока порядок не начинает заменять тебе саму жизнь. Моя потребность всё контролировать действительно стала моей жизнью. Раньше я избегала хаотичных людей и ситуаций. Бэм-Бэм был самым непредсказуемым человеком в моем окружении, и его вечный хаос всегда сбивал меня с пути (чего стоила одна его внезапная женитьба). К счастью для всех, я от этого оправилась. Кто-то мог бы счесть моё решение привезти Дженни и Санхи в свой дом ещё одним отклонением от моего идеально выверенного пути. Но я так не считала. Да, это было спонтанное решение, но в нём была своя дальновидность. Дженни не была для меня чужой. Её присутствие не создавало хаоса, наоборот — оно успокаивало и наполняло дом светом. Она была не просто «солнечным лучом», а скорее прохладным ветерком в невыносимо жаркий день. Это была правда, которую я осознала с первой нашей встречи. — У меня есть один вопрос, который я давно хотела тебе задать, — прервала мои мысли Дженни. Я вытерла рот и подняла брови. — Спрашивай. — «Маленькие женщины» — твоя любимая книга? Я поджала ноги под себя и облокотилась на консоль, глядя на неё. Когда речь заходила о книгах, я могла говорить долго. — Да. И Сан Марч — мой любимый персонаж. — Так ты назвала дочь в её честь? — Да. — Дженни аккуратно свернула обертку от еды и убрала её в пакет. — Когда я впервые прочитала эту книгу, я ассоциировала себя с Эми, но в глубине души всегда хотела быть такой же яркой и независимой, как Сан. Поэтому я пообещала себе, что если у меня когда-нибудь будет дочь, я назову её этим именем, чтобы с самого рождения дать ей это внутреннее преимущество. Я задумчиво потерла лоб. — Я тоже читала «Маленьких женщин». Но разве Эми не была избалованной и капризной девчонкой? Мне трудно поверить, что ты видела в ней своё отражение. — Ну, ты просто не знала меня в юности. Я была дикой, эгоистичной и очень мелодраматичной. Мои родители баловали меня до тех пор, пока я не зашла слишком далеко. В итоге меня отправили на учебу в Америку — почти как Эми отправили во Францию. — Что? Тебя фактически сослали? Неудивительно, что ты с ними почти не общаешься. — Я была в беспорядке, и люди не знали, как со мной обращаться. Я познакомилась с парнем, когда мне было шестнадцать — злой, ненормальный панк, который воспитал во мне эту сторону. Нам было весело вместе злиться на мир. — Ее смех прозвучал горько. — Именно сейчас я должна признаться тебе в чем-то, что может изменить твоё мнение обо мне. Я догадалась, о чём она говорит. — Это из‑за твоего ареста? — спросила я. Его глаза округлились. — Ты знаешь об этом? — Только то, что мне сказала твоя проверка биографии. Хотелось бы услышать это от тебя. — Конечно, проверка биографических данных… — она прошептал про себя. — Это был парень, плохой парень, который в некотором смысле радикализировал меня. Я была лёгкой мишенью, ощущала себя как квадратный колышек в круглой дыре, и он этим питался. Мы связались с группой, которая, поначалу, возможно, имела благие намерения, но распалась. Они были противниками развития, и мой отец… — Это Самсон Ким. Один из крупнейших застройщиков здесь, — вставила я. — Ты действительно была внимательна, — тяжело вздохнул она. — Тогда ты знаешь, что мой отец не столь благороден, как кажется. Самсон Ким сделал себе имя, скупая дома в трущобах и сравнивая их с землёй, затем заменяя их сверкающими башнями, доступными лишь самым богатым. Его бизнес‑модель не была мне по нраву, и теперь я понимала, почему юная Дженни так яростно сопротивлялась ему. — Я знаю. Поэтому ты вошла в его здание? — спросила я. — Я не притворяюсь благородной борцом за свободу. Я была связана с той группой, стремившейся к разрушению. Так случилось, что они узнали, кем был мой отец, и решили, что я буду их следующей целью. Я плыла по течению, потому что была слишком занята, чтобы думать о себе, — она издала тихий смешок. — Полиция появилась через несколько минут. Я едва успела написать «Ешьте богатых», как на меня надели наручники. — Маленькая бунтарка, — сказал я. — Я удивлена, что ты захотела работать на меня, учитывая, чем я занимаюсь. Она пожал плечами. — Думаю, ты знаешь, что после всего этого я восхищаюсь тем, как ты ведёшь бизнес. Но раз ты узнала обо всём моём прошлом, прежде чем наняла меня, я удивлена, что ты всё равно хотела, чтобы я работал на тебя. — Это старая пословица: держи врагов близко, — сказала я и рассмеялся, заставив её тоже улыбнуться. Дженни была далека от того, чтобы быть моим врагом. Мне, возможно, следовало больше волноваться об истории, но она казалась мне милой — юная, дикая Дженни с баллончиком краски и убеждениями. Чёрт с тем парнем, что позволил её арестовать. Я тоже разбиралась в этом: он жил в грязной коммуне, делил женщину с двумя другими мужчинами. — Моим родителям было всё равно, что я сделала. Меня посадили в самолёт через сорок восемь часов после выхода из тюрьмы, — продолжил она. — Они переживали о своей репутации? — рискнула я спросить, и в животе защекотало от волнения. Я увидела на его полу измождённый вид и подумала о том, как легко было бы сломаться от одного лишь взгляда. — Думаю, они тоже волновались о себе, — признала она. — Меня выгнали из семьи, и это, возможно, стало лучшим, что с ними случилось. Я избавилась от испорченности ручным трудом и познанием мира, и это помогло мне увидеть, что моё прошлое — не приговор. Я провела много времени, охваченная яростью, но не столько, чтобы помнить все случаи, что породили мой гнев. И Дженни казалась во всём этом согласной. — Почему ты не злишься? — спросила я. Она ответила горьким смехом: — Я была. Но годы сделали своё: я преодолела проблемы брошенности. Если бы я осталась, я бы стала ленивой, зависимой женщиной, клоном моей матери. Мы оба знаем, насколько тяготит мысль, что кто‑то из нас может превратиться в подобное. – Не делай этого, — добавила я, сжимая пальцы вокруг ее запястья. — Мне нравится твоя кожа. Она резко повернула голову; щеки её загорелись румянцем — этот румянец всегда выдавала её настоящие чувства, хоть внешне она умела скрывать эмоции. — Никогда не думала, что ты полюбишь татуировки, — сказала она. — Я и не думала, что сделаю это, — призналась я, отталкивая тему родителей ради нас обеих. — Думаю, я была бы благодарна почти за всё. — Лиса… — она выдохнула моё имя так, что это поразило меня до глубины души. Мне действительно хотелось услышать это ещё раз. Санхи вдруг тихонько вскрикнула — видимо, ей показалось, что настало время напомнить: она тоже была в машине. — Нам лучше вернуться домой, пока она не стала громче. — Не хочешь покормить её перед отъездом? Я колебалась, и Сан снова застонала. Каждая секунда в сидячем положении мешала ей поесть и успокоиться, поэтому я завела машину и рванула, как только смогла, соблюдая безопасность пассажиров. Дженни разговаривала с Сан в течение всей поездки и время от времени нежно похлопывала меня по руке, успокаивая нас обеих. Когда я вернулась в гараж, хныканье Сан превратилось в пронзительный крик. Я так напряглась, что выскочила из машины, расстегнула ремень и прижала её к груди. Мы обе успокоились, как только я взяла её на руки. Дженни обошла машину и улыбнулась мне: — Ты уводишь моего ребёнка, Лиса? — рассмеялась она, и я качала малышку, гладя её за затылок. — Я не люблю, когда она плачет, — прошептала я. Дженни наклонилась, глядя на дочь. Она провела пальцем по круглой щёчке и глубоко вздохнула. — Я тоже, — сказала она. — Посмотри на неё. Она такая хорошая. — Ты должна её сейчас накормить, — сказал он, и в его глазах зажегся огонёк. — Да, я это планировал. Но сначала ты должен вернуть её мне, — ответил он с улыбкой. Я вернула дочь ей — и это оказалось сложнее, чем я себе представляла.

────୨ৎ────

«Лиса!» — вдруг раздалось у дверей. Я оторвала взгляд от ноутбука и не удивилась, увидев Дженни, ворвавшуюся в гостиную после того, как уложила Санхи спать. Она остановилась напротив меня, села на диван и положила руки на бёдра. Я могла бы рассердиться, но моё внимание привлекли её бедра — молочно‑белые и упругие. Татуировка в виде цветочной вышивки и какие‑то фразы вдоль бедра — всё это было настолько необычно, что я не смогла удержаться и протянула руку, чтобы прикоснуться к цветку. По коже пробежали мурашки — она была гладкой, словно крем. — Мне нравится это, — пробормотала я. — Спасибо, — она прерывисто вздохнула, переступая с ноги на ногу. Я невольно засмотрелась на её татуировки: в приглушенном свете они казались живыми, переплетаясь в причудливую чернильную иллюзию. — Их делал один художник в Лос-Анджелесе. — У него невероятный талант. — Это… погоди секунду, — она вдруг топнула ногой, и по её лицу пробежала тень негодования. — Лиса, я злюсь на тебя. Я наконец подняла взгляд на её лицо. Её щеки пылали. Глядя на неё такую, мне было трудно изображать раскаяние, поэтому я даже не пыталась. — Я не могу придумать ни одной причины, по которой ты могла бы на меня злиться. Разве мы не провели чудесный день вместе? Дженни уперла руки в бока. Я едва сдержала улыбку, глядя на то, как она сердится. В глубине души я была рада, что она наконец перестала сдерживаться. Её искренний гнев был мне куда приятнее, чем та холодная вежливость, которую она проявляла в офисе каждый божий день. — Не пытайся сбить меня с толку! — она всплеснула руками. — Мой шкаф забит вещами, Лиса. Почему их так много? — Не думаю, что это так сложно понять. Я же говорила тебе, что вся одежда, которую ты примерила, тебе идет. Неужели ты думала, что я ограничусь одной рубашкой? Я купила всё. — Ты не можешь просто взять и купить мне целый гардероб! — запротестовала она. Со вздохом я отложила планшет и встала, оказавшись к ней почти вплотную. Я мягко коснулась её подбородка и слегка приподняла её лицо. — Скоро ты поймешь, что я могу очень многое. Я сделала это. Я знаю, что тебе понравились эти вещи, так в чем же проблема? — Это уже слишком, Лиса. Я видела ценники. Это… это запредельно дорого. — Я не согласна. Ты — мой личный ассистент и должна выглядеть профессионально. Как твой начальник, я обязана предоставить тебе всё необходимое для эффективной работы. Поэтому я решила, что тебе нужны все те вещи, что ты мерила сегодня… — И еще несколько сверху? — добавила она. — Там точно были вещи, которые я даже не видела в магазине. — И еще кое-что, — я снова поймала её упрямый подбородок. — Тебе ведь всё понравилось, верно? Она шумно выдохнула, а затем медленно выпустила воздух, прищурившись и глядя мне прямо в глаза. — Ты прекрасно знаешь, что да. У Нэн безупречный вкус. — И она это знает, поэтому выбирает лучшие вещи и для меня тоже. — Это всё равно слишком… — прошептала она. — Нет, это не так. — Я легонько встряхнула её за подбородок. — У меня есть возможность дать тебе гораздо больше, и я хочу это сделать. Просто прими это, Дженни. Без всяких условий и обязательств. — Я не знаю, как к этому привыкнуть. — Тебе просто нужно поблагодарить меня и надеть тот красный джемпер в понедельник. Это наконец заставило её улыбнуться. — Красный джемпер — мой любимый. Я улыбнулась ей в ответ. — Я заметила. Ты буквально сияла, когда вышла в нем из примерочной. Но ты была великолепна во всем. Я с нетерпением жду возможности видеть тебя в этих нарядах каждый день. Она обхватила моё запястье пальцами, но вместо того чтобы убрать мою руку, она прижала её к своей груди. Я невольно сделала шаг вперед, оказываясь еще ближе. — Спасибо, Лиса. За всё. Ты была так щедра ко мне и к Санхи… — она на мгновение отвела взгляд, а затем снова посмотрела на меня. — Я не думаю, что в мире много людей, готовых так много делать для других, как ты сделала для меня. Я поднесла её руку к своим губам и нежно поцеловала кончики её пальцев, застав её врасплох. А затем, когда я коснулась рукой её затылка и медленно притянула к себе, она не стала сопротивляться. Наши губы встретились в мягком, но уверенном поцелуе. Мой мозг на мгновение отключился, не в силах осознать происходящее. Дженни поцеловала меня, и всё, что я могла — это просто стоять, не в силах пошевелиться. Я была ошеломлена. Её губы оторвались от моих, и она отступила на шаг, прикрыв рот рукой. В её глазах застыл ужас. — О боже… прости. Извини меня. Этого больше не повторится. Мне так жаль. В тот момент, когда она развернулась, собираясь сбежать в свою комнату, мой мозг наконец заработал. Она уходила, думая, что совершила ошибку и что я разозлилась. Но это было совсем не так. Я протянула руку, поймала её и притянула обратно к себе. Мы столкнулись, я чувствовала её прерывистое дыхание. Я не дала ей ни секунды на то, чтобы она успела упрекнуть себя или неверно истолковать моё молчание. Я наклонилась и накрыла её губы своими. Мои пальцы зарылись в её волосы, а она вцепилась в края моей футболки. Я не могла насытиться её губами, я буквально впитывала её в себя. Я сдерживала себя из последних сил, чтобы поцелуй оставался нежным, побуждая её отвечать на каждое моё движение. Я наслаждалась её сладостью. Я запустила пальцы в её густые локоны и обняла её за талию, прижимая к себе так сильно, как только могла. Дженни ответила на мой поцелуй — сначала робко, но вскоре стала увереннее, теснее прижимаясь ко мне и ловя каждое моё дыхание. В итоге она первой отстранилась. Мне было мало этого мгновения — я только почувствовала вкус, и мне хотелось продолжения. Она положила ладони мне на живот и слегка отстранилась. — Мне… мне пора спать. Мне пришлось заставить себя выпустить её волосы. Я провела кончиками пальцев по её обнаженным рукам, а затем на мгновение сжала её ладони в своих. — Спокойной ночи, Дженни. Она закусила губу, и в этот момент мне захотелось сорвать с неё все маски, бросить на диван и целовать до изнеможения. — Спокойной ночи, Лиса. Она ушла, и я невольно застонала от внезапного чувства одиночества. Как бы сильно она ни пыталась скрыть это — она хотела этого поцелуя так же сильно, как и я. Дженни даже не представляла, что она пробудила во мне. Она разожгла огонь желания, который в моем сердце слишком долго оставался холодным пеплом.