Пламя, связавшее нас

      За неделю до свадьбы Алфея и Домино сошли с ума. Стелла, назначившая себя главным организатором торжества, носилась по дворцу как ураган, разнося приказы, ругая портных и доводя до слёз декораторов. Она уже трижды меняла цветовую гамму, дважды переносила церемонию из одного зала в другой и один раз чуть не уволила главного флориста, потому что тот посмел предложить белые розы вместо кремовых. — Стелла, успокойся, — взмолилась Флора, когда подруга в пятый раз переставляла вазы с цветами на центральной площади. — Это просто свадьба, а не военная операция! — Просто свадьба?! — Стелла округлила глаза до размеров блюдец. — Флора, это свадьба Блум! Моей лучшей подруги! Которая выходит замуж за бывшего главного злодея вселенной, и вся вселенная будет смотреть на них! Это не просто свадьба, это событие исторического масштаба! — Она права, — философски заметила Муза, лёжа в гамаке и наблюдая за суетой. — Если хоть одна салфетка будет не того оттенка золота, Стелла взорвёт Домино. — Я слышу! — крикнула Стелла из другого конца зала. — Я и хотела, чтобы ты слышала, — усмехнулась Муза. Текна тем временем монтировала систему магической трансляции, чтобы каждый житель волшебного измерения мог увидеть церемонию. Она ворчала, что технологически это невозможно, но магически — вполне, и ругалась с кристаллами связи, которые никак не хотели настраиваться. — Если эти идиотские камни ещё раз дадут сбой, я превращу их в песок, — бормотала она, колдуя над голографическим экраном. — Не превратишь, — Лейла подала ей чай. — Ты же технарь, а не разрушитель. — Сегодня я готова стать разрушителем, — мрачно ответила Текна. В другом крыле дворца происходило не менее драматичное событие: примерка костюма жениха. Валтор стоял посреди комнаты, окружённый портными, которые ползали вокруг него с сантиметрами, булавками и отрезами тканей. Его лицо выражало такую степень страдания, будто он снова оказался в Омеге. — Ваше высочество, может быть, мы добавим немного кружева на манжеты? — предложил главный портной с надеждой. — Нет. — А золотую вышивку по вороту? — Нет. — Может быть, тогда чуть более пышные рукава? Сейчас в моде... — НЕТ! — рявкнул Валтор так, что портные попадали на пол. Дверь открылась, и вошёл Орител. Король Домино окинул взглядом открывшуюся картину: будущий зять в белоснежном камзоле, с лицом смертника, и портные, молящиеся о пощаде. — Выйдите все, — приказал Орител. — Я сам с ним поговорю. Портные вымелись с космической скоростью. Орител подошёл к Валтору и положил руку ему на плечо. — Зятёк, ты чего как на каторгу собрался? — Я не понимаю, зачем столько суеты, — признался Валтор. — Я надел белое. Чего ещё надо? — О, Великий Дракон, — Орител закатил глаза. — Ты хоть понимаешь, что это не просто одежда? Это символ! Ты женишься на моей дочери! На принцессе! На Хранительнице Света! Ты должен выглядеть соответственно! — Я выгляжу соответственно, — упрямо сказал Валтор. — Я выгляжу как мужчина, который собирается жениться на любимой женщине. Остальное неважно. Орител посмотрел на него, вздохнул и улыбнулся. — Знаешь, а ведь я в чём-то тебя понимаю. Когда я женился на Марион, я тоже плевать хотел на все эти церемонии. Просто хотел, чтобы она стала моей. Но поверь моему опыту: лучше перетерпеть один день этого цирка, чем потом всю жизнь слушать от жены, что ты испортил ей свадьбу. Валтор задумался. — Марион до сих пор тебе это припоминает? — Иногда, — честно признался Орител. — Особенно когда я забываю про годовщину. Валтор посмотрел на него с уважением. — Восемнадцать лет в Обсидиане, и ты всё ещё боишься жену? — Не боюсь, — поправил Орител. — Уважаю. И тебе советую. Женщины, Валтор, — это сила, с которой даже Древние Ведьмы не сравнятся. Запомни это, и проживёшь долго и счастливо. Валтор усмехнулся и наконец расслабился. — Ладно. Пусть делают что хотят. Но если кто-то предложит мне кружево... — Я лично выкину его в окно, — пообещал Орител. — А теперь пойдём, Блум зовёт на последнюю примерку. Кажется, она хочет твоего мнения о фате. — О фате? — ужаснулся Валтор. — Я ничего не смыслю в фате! — Учись, зятёк, учись, — хлопнул его по спине Орител. — Добро пожаловать в семейную жизнь.

***

      Вечером перед свадьбой Блум собрала всех подруг в своих покоях. Это была традиция — девичник, но Винкс превратили его в нечто среднее между чаепитием, консилиумом и лёгким безумием. — Я так волнуюсь, — призналась Блум, сидя в окружении подруг. — Вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг я споткнусь? Вдруг он передумает? — Передумает? — фыркнула Стелла. — Ты видела, как этот мужчина на тебя смотрит? Да если бы ты сказала ему прыгнуть в огненную бездну, он бы прыгнул и спросил, насколько глубоко. — Стелла права, — кивнула Флора. — Он любит тебя так, как никто никого никогда не любил. Всё будет хорошо. — А если Орител напьётся и устроит сцену? — продолжила переживать Блум. — Ты видела, как он плакал на нашей помолвке? — О, это будет обязательно, — рассмеялась Муза. — И я даже представляю, как именно. Тимми уже принимает ставки. — Что?! — возмутилась Блум. — Расслабься, — Лейла погладила её по руке. — Это традиция. На любой нормальной свадьбе кто-то из родственников должен опозориться. У вас это будет король. Могло быть хуже. — Например? — подозрительно спросила Блум. — Например, я помню свадьбу на Андросе, где жених перепутал невест и поцеловал свою будущую тёщу, — хихикнула Лейла. — Что?! — теперь уже все уставились на неё. — Долгая история, — отмахнулась Лейла. — Главное, что потом разобрались. — Ладно, — вздохнула Блум. — Уговорили. Пусть пьёт и плачет. Главное, чтобы не упал в фонтан. — Держи карман шире, — хмыкнула Текна, не отрываясь от своего планшета. — Я поставила на то, что он упадёт ровно в тот момент, когда будет произносить тост. — Текна! — Что? Я просто анализирую статистику. Девичник закончился далеко за полночь. Подруги разошлись по комнатам, оставляя Блум наедине с мыслями. Она вышла на балкон и увидела, что на соседнем балконе стоит Валтор. Они не сговариваясь посмотрели друг на друга. — Не спится? — спросил он тихо. — Тоже не спится? — ответила она вопросом на вопрос. — Завтра самый важный день в моей жизни, — признался он. — Как тут уснёшь? — Иди ко мне, — позвала Блум. — Просто посидим. Он перемахнул через перила (потому что обходить через коридоры было слишком долго) и оказался рядом. Они сидели, обнявшись, глядя на звёзды. — О чём думаешь? — спросила Блум. — О том, что если бы мне сказали восемнадцать лет назад, что я буду сидеть здесь, с тобой, накануне нашей свадьбы, я бы назвал того сумасшедшим, — ответил он. — А теперь это реальность. — Реальность, — повторила она. — Наша реальность. — Завтра ты станешь моей женой, — прошептал он. — Официально. Перед всеми. — Я уже твоя, — ответила она. — Давно. И ты это знаешь. Он поцеловал её — нежно, осторожно, словно она была хрупким стеклом. — Иди спать, — сказал он, отрываясь. — Завтра долгий день. — Ты первый. — Я ещё посижу. — Тогда и я посижу. — Упрямая. — Знаю. Поэтому ты меня и любишь. Он усмехнулся, прижимая её крепче. — Именно поэтому.

***

      Свадьба началась ровно в полдень. Солнце заливало Домино золотом, воздух был напоён ароматом цветов, и даже ветер стих, словно сама природа замерла в ожидании. Гости заполнили главный зал дворца. Все были в нарядных одеждах, все улыбались, все ждали. Винкс, одетые как подружки невесты (Стелла настояла на одинаковых платьях, но каждое было в цвете магии каждой феи), суетились у входа. — Она идёт! — прошептала Флора. Блум вошла в зал под руку с Орителом. Её платье было произведением искусства — золотое сияние, переходящее в алый шлейф, усеянный огненными искрами, которые вспыхивали при каждом шаге. Фата, похожая на облако света, ниспадала с диадемы Хранительницы. Но главным было её лицо. Она сияла так, что затмевала солнце. Валтор ждал у алтаря. В белом камзоле, с золотой вышивкой на вороте, с диадемой Хранителя на голове, он был прекрасен, как древний бог. Но когда он увидел Блум, весь его величественный вид исчез — остался только мужчина, смотрящий на любимую женщину с таким обожанием, что у гостей перехватывало дыхание. — Кто ведёт невесту к алтарю? — спросила Фарагонда, проводившая церемонию. — Я, — ответил Орител, и голос его дрогнул. Он довёл Блум до алтаря и взял её руки, чтобы передать Валтору. И тут случилось то, чего все ожидали, но никто не был готов. Орител заплакал. Не просто пустил слезу, а разрыдался, как ребёнок, потерявший любимую игрушку и нашедший её через тысячу лет. — Моя девочка, — всхлипывал он, сжимая руки дочери. — Моя маленькая девочка... выходит замуж... за моего лучшего друга... это так прекрасно... я так счастлив... — Папа, — Блум тоже начала всхлипывать. — Папа, не плачь, пожалуйста... — Я не плачу, — рыдал Орител. — Это просто... эмоции... магия... проклятие какое-то... Марион, стоящая рядом, закатила глаза, но улыбалась. — Орител, отпусти уже детей, дай им пожениться. — Сейчас, сейчас, — он вытер слёзы рукавом, но они текли снова. — Я просто хочу сказать... Валтор... ты береги её... если обидишь... я тебя... я тебя... — Ты меня убьёшь, я знаю, — закончил за него Валтор с улыбкой. — Обещаю, тесть. Буду беречь пуще глаза. — Хороший зять, — всхлипнул Орител и наконец отпустил руки дочери, передавая её Валтору. В зале раздались смешки, кто-то аплодировал, кто-то утирал слёзы. Тимми, стоящий в углу с планшетом, довольно кивнул — его ставка на то, что король расплачется до начала церемонии, сыграла. Церемония продолжилась. Фарагонда говорила о любви, о долге, о Пламени Дракона, но никто её не слушал — все смотрели на жениха и невесту, которые не могли оторвать глаз друг от друга. — Валтор, берёшь ли ты Блум в законные жёны? — спросила наконец Фарагонда. — Да, — ответил он, и это слово прозвучало как клятва. — Блум, берёшь ли ты Валтора в законные мужья? — Да, — выдохнула она. — Тогда властью, данной мне Великим Драконом, объявляю вас мужем и женой. Жених, можете поцеловать невесту. Они поцеловались, и зал взорвался аплодисментами. Винкс визжали, специалисты свистели, Дафна плакала на плече у мужа, а Орител... Орител рыдал в три ручья, стоя в обнимку с Марион. — Орител, успокойся, — шипела королева, вытирая ему слёзы платком. — Ты же король! — Пусть, — махал рукой он. — Сегодня я не король. Сегодня я счастливый отец! И я имею право плакать! — Ты имеешь право напиться, — усмехнулась Марион. — И я тебе это гарантирую. — О, это идея! — оживился Орител.

***

      Пир удался на славу. Столы ломились от яств, вино лилось рекой, а тосты произносились один за другим. Первыми тост сказали Винкс. Стелла, как самая громкая, взяла слово: — Дорогие Блум и Валтор! Мы прошли через многое вместе. Мы сражались, мы плакали, мы смеялись. И честно говоря, когда Блум сказала, что выходит за тебя, я сначала подумала, что она сошла с ума. — Стелла! — возмутилась Блум. — Дай договорить! — отмахнулась Стелла. — Так вот, я подумала, что она сошла с ума. А потом я увидела, как ты на неё смотришь. И поняла: это не безумие. Это любовь. Самая настоящая. За вас! — За вас! — подхватили все. Муза подняла бокал следующей: — Я, как фея музыки, хочу сказать: ваша любовь звучит как самая прекрасная симфония, которую я когда-либо слышала. Пусть она никогда не затихает! Флора добавила: — Вы как два цветка, которые проросли сквозь скалы. Невозможное стало возможным. Берегите друг друга. Текна, под всеобщий смех, произнесла: — Я проанализировала вашу совместимость. По моим расчётам, она составляет 146%. Это выше максимального показателя. О чём это говорит? О том, что магия иногда важнее науки. За вас! Лейла закончила тост подруг: — На Андросе говорят: настоящая любовь — как океан. Иногда штормит, иногда штиль, но она всегда есть. Желаю вам вечного штиля в отношениях и лёгкого бриза счастья! Специалисты тоже не отставали. Брендон, обнимая Стеллу, провозгласил: — Я знаю Валтора не так давно, но уже успел понять: этот мужик готов на всё ради Блум. А это главное. Дай вам Дракон счастья! Ривен, подмигнув Музе, сказал: — Если честно, я думал, что Блум выберет Ская. Но теперь вижу: она выбрала правильно. Потому что Скай, прости, друг, но ты бы не выдержал восемнадцать лет во льдах ради неё. — Эй! — возмутился Скай, но потом рассмеялся. — Ладно, чёрт с тобой, правда. За них! Тимми, самый тихий, просто поднял бокал и кивнул, но все знали: он счастлив за подругу. Главный тост сказал Орител. К этому моменту он уже изрядно принял на грудь, поэтому речь его была... эмоциональной. — Дорогие! — начал он, пошатываясь. — Я хочу сказать... я хочу... подождите, дайте вспомнить... а, вот! Я помню, как впервые увидел Валтора. Он пришёл ко мне такой весь из себя таинственный, мрачный, думал, что я его раскусил. А я раскусил! Но не то, что он думал. Я раскусил в нём хорошего человека! — Орител, ты пьян, — шепнула Марион. — Я трезв, как стёклышко! — возмутился король. — И я продолжу! Этот человек... этот маг... он стал моим братом. Он нянчил мою Дафну. Он рисковал жизнью ради нас. А потом... потом он восемнадцать лет ждал мою младшую дочь! Восемнадцать лет во льдах! Вы представляете? А она... она светила ему! Они светили друг другу! Он всхлипнул, но продолжил: — И теперь они вместе! Моя дочь и мой друг! Я так счастлив, что готов обнять весь мир! Особенно вас, Валтор! Иди сюда, дай я тебя обниму! Валтор послушно подошёл, и Орител заключил его в медвежьи объятия. — Только попробуй сделать её несчастной, — прошептал король ему на ухо, но достаточно громко, чтобы все слышали. — Я тебя в Омегу отправлю обратно! И лично ключи выброшу! — Обещаю, тесть, — рассмеялся Валтор. — Только не убивай меня сразу, дай хоть немного пожить с женой. — Ладно, — великодушно разрешил Орител. — Месяц даю. А там посмотрим. Все засмеялись. Даже Марион, которая обычно пыталась сохранять королевское достоинство, хохотала в голос. — Папа, иди уже спать, — сказала Дафна, пытаясь увести отца. — Нет! — упёрся Орител. — Я ещё не танцевал с дочерью! Блум, иди сюда, мы танцуем! И они танцевали. Орител, пьяный в стельку, и Блум, счастливая, кружились в центре зала, и все гости аплодировали в такт. — Он упадёт, — предсказала Текна, глядя на планшет. — Не каркай, — шикнула на неё Стелла. Но Текна оказалась права. Ровно через три минуты Орител споткнулся о собственный плащ и рухнул прямо в фонтан, стоящий в углу зала. — Я же говорила, — вздохнула Текна. — Тимми, ты выиграл, — усмехнулся Брендон. — Получишь свой выигрыш завтра. А Орител, мокрый, но счастливый, сидел в фонтане и кричал: — Я всё равно счастлив! Слышите?! Я самый счастливый король во вселенной! — И самый мокрый, — добавила Марион, подавая ему руку. — Вставай уже, любимый. — Ты меня любишь? — умилился Орител. — Люблю, пьяницу, — вздохнула она. — Пошли сушиться. — А можно я ещё посижу? Тут прохладно... — НЕТ! Все хохотали до слёз. Даже Блум и Валтор, стоящие в стороне, смеялись, обнявшись. — Какая у нас будет жизнь, — сказала Блум, глядя на всё это безумство. — Весёлая. — Безумная, — поправил Валтор. — Но с тобой — лучшая.

***

      Прошёл год. Домино цвело и процветало. Блум и Валтор жили во дворце, но часто навещали подруг, путешествовали по измерениям и помогали всем, кто нуждался. Винкс часто собирались вместе, и эти встречи были самыми счастливыми моментами в их жизни. Но одна встреча должна была стать особенной. Блум пригласила всех в Домино без объяснения причин. Просто написала: «Срочно приезжайте. Есть новость». — Она беременна, — заявила Стелла, как только они приземлились во дворце. — Я чувствую. — Как? — удивилась Муза. — По ауре, — важно сказала Стелла. — У беременных фей аура меняется. Я читала. — Ты ничего не читала, — фыркнула Текна. — Но я могла бы! — Хватит спорить, — остановила их Флора. — Сейчас всё узнаем. Они вошли в гостиную и увидели Блум, сидящую на диване. Рядом сидел Валтор, держа её за руку, и вид у обоих был... странный. Счастливый, но какой-то загадочный. — Ну? — не выдержала Лейла. — Говори уже, мы все тут извелись! Блум глубоко вздохнула, посмотрела на Валтора, он кивнул, и она сказала: — Я беременна. На секунду повисла тишина. А потом началось... — Я ТАК И ЗНАЛА! — заорала Стелла, подпрыгивая на месте. — Я же говорила! Моя интуиция никогда не подводит! — Поздравляю! — Флора бросилась обнимать подругу. — Это чудесно! — Муза присоединилась к объятиям. — Мальчик или девочка? — Текна уже достала сканер. — Подожди, — остановила её Блум, смеясь. — Ещё не знаем. Рано. — А когда узнаем? — не унималась Стелла. — Через пару месяцев. — ДВА МЕСЯЦА?! — ужаснулась Стелла. — Я не выдержу два месяца! — Выдержишь, — успокоил её Валтор. — Мы и сами еле выдерживаем. — А как ты себя чувствуешь? — заботливо спросила Флора. — Тошнит? Голова кружится? — Всё нормально, — улыбнулась Блум. — Иногда немного странно, когда внутри шевелится маленькое пламя. — Он уже шевелится? — ахнула Лейла. — Ну... я чувствую его. Не физически, а магически. Оно как будто... пульсирует в такт моему сердцу. — Как у вас с Валтором, — тихо сказала Муза. — Связь. — Да, — Блум посмотрела на мужа. — Теперь нас будет трое. А может, и больше. — Больше? — насторожилась Текна. — Шучу, — рассмеялась Блум. — Пока один. Вечером, когда подруги ушли, Блум и Валтор остались вдвоём. — Ты счастлив? — спросила Блум. — Я даже не знаю, есть ли слово, чтобы описать то, что я чувствую, — ответил он, гладя её по животу. — Там... наш ребёнок. Часть тебя. Часть меня. Созданный нашей любовью. — Нашей любовью, — повторила она. — Знаешь, я думаю, Великий Дракон не зря нас соединил. Не только чтобы мы спасли мир. Но чтобы мы создали новый. — Новый мир, — улыбнулся Валтор. — В прямом смысле.

***

      Роды были тяжёлыми, но Блум справилась. С ней были Флора (главный целитель), Марион (опытная мать), Дафна (поддержка) и, конечно, Валтор, который, несмотря на всю свою магическую мощь, был бледнее стен и трясся как осиновый лист. — Валтор, если ты сейчас упадёшь в обморок, я тебя убью, — прошипела Блум между схватками. — Я не упаду, — пообещал он, но голос его предательски дрожал. — Ты уже падаешь, — заметила Флора. — Это я просто... наклонился... Первым родился мальчик. Он закричал так громко, что, кажется, задрожали стены дворца. А когда его положили на грудь Блум, он открыл глаза — золотые, сияющие, как у отца. — Светлое пламя, — прошептал Валтор, касаясь пальцем крошечной щёчки сына. — Я чувствую в нём чистейший свет. — Он будет Хранителем Света, как я, — с трудом, улыбнулась Блум. — Наш маленький светлячок. А через несколько минут родилась девочка. Она не закричала — просто открыла глаза и посмотрела на мир спокойно, с достоинством. Её глаза были серо-голубыми, как у отца, но в глубине их мерцали золотые искры. — Тьма, — выдохнул Валтор, принимая дочь. — Чистая, как родник. Она будет Хранительницей Тёмного Пламени. — Как ты, — Блум смотрела на мужа, держащего их дочь, и сердце её переполнялось любовью. — Наша маленькая тьма. — Двойняшки, — прошептал Валтор. — Мальчик и девочка. Свет и тьма. — Как мы, — ответила Блум. — Идеально. Флора, вытирая слёзы умиления, спросила: — Как назовёте? Блум и Валтор переглянулись. — Сына мы хотим назвать Орител, — сказала Блум. — В честь деда. — А дочь... — Валтор посмотрел на девочку, которая уже уснула у него на руках. — Я думал об этом много месяцев. Она будет носить имя, которое соединит свет и тьму. Лумия. От латинского "lumen" — свет, и тени, которые всегда рядом. — Лумия, — повторила Блум. — Красиво. Лумия Тёмное Пламя. — А сын — Орител Светлое Пламя, — добавил Валтор. — Бабушка с дедушкой будут счастливы, — улыбнулась Флора. — Особенно дедушка, — хмыкнула Дафна. — Он опять напьётся и будет рыдать. — Это традиция, — философски заметила Марион, заходя в комнату. — Дай посмотрю на внуков. Она подошла к Блум, поцеловала её в лоб, потом взяла на руки маленького Оритела. — Вылитый дед в молодости, — сказала она, улыбаясь. — Та же золотая аура. — А эта — наша, — Валтор протянул Лумию. — Посмотри, Марион. В ней моя тьма, но смягчённая светом матери. Марион взяла внучку и замерла, глядя в её тёмные глаза. — Она будет великой, — тихо сказала королева. — Я чувствую это. В дверях показался Орител, запыхавшийся после бега через весь дворец. — Где они?! — закричал он. — Где мои внуки?! — Тише, — шикнула на него Марион. — Разбудишь. Но Орител уже не слышал. Он подошёл к Блум, поцеловал её, потом к Валтору, хлопнул по плечу, и наконец увидел детей. И заплакал. — Орител, ты опять? — вздохнула Марион. — Я не плачу, — рыдал король. — Это просто... счастье... оно течёт... из глаз... — Папа, возьми внука, — предложила Блум, протягивая ему Оритела-младшего. Орител взял ребёнка на руки и замер, боясь дышать. — Маленький, — прошептал он. — Такой маленький... и такой светлый... мой тёзка... я сделаю из тебя великого воина... или мага... или кого захочешь... — Дай мне тоже, — Марион протянула Лумию. — Познакомься, дедушка. Это Лумия. Орител посмотрел на внучку, и слёзы потекли с новой силой. — Она прекрасна, — всхлипывал он. — Как Блум в детстве... но глаза... глаза Валтора... тьма и свет... идеально... — Орител, успокойся, — Марион уже привычно вытирала ему слёзы. — Ты их распугаешь своим рёвом. — Не распугаю, — упрямо заявил король. — Они мои внуки. Они должны знать, что дедушка их любит. Даже если у дедушки текут слёзы от счастья. — Любит, — согласилась Блум, глядя на эту сцену. — Очень любит.

***

      Дети росли не по дням, а по часам. И с каждым днём становилось всё яснее, какую силу они унаследовали. Орител-младший, или просто Рител, как его называли домашние, был солнечным мальчиком. Он просыпался с улыбкой, и вокруг него буквально искрился свет. Когда ему исполнилось полгода, он впервые зажёг огонёк на ладошке — золотой, тёплый, как у матери. — Смотри, — сказала Блум Валтору, показывая на сына. — Он уже Хранитель. — Ему расти и расти, — ответил Валтор, но в глазах его светилась гордость. Рител обожал отца. Он мог часами сидеть у него на коленях, слушая рассказы о магии, о битвах, о том, как папа ждал маму восемнадцать лет. Иногда он засыпал под эти рассказы, и Валтор тогда просто сидел, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить сына. — Ты его балуешь, — заметила как-то Блум. — Я имею право, — ответил Валтор. — Я восемнадцать лет не мог тебя баловать. Оторвусь на сыне. Лумия, или Лу, как звали её близкие, была другой. Тихая, задумчивая, она часто сидела в тени и наблюдала за миром тёмными, серьёзными глазами. Её магия проявилась позже — в год, когда она впервые создала маленькую тень, которая двигалась по её команде. — Тёмное пламя, — сказал Валтор, глядя, как дочь играет с тенью. — Чистое, как родник. Ни капли зла, только сила. — Она будет великой, — ответила Блум. — Как ты. — Как мы, — поправил он. Лумия обожала брата. Они были неразлучны — свет и тень, солнце и луна, день и ночь. Рител защищал сестру, хотя она была ничуть не слабее его. Лумия успокаивала брата, когда тот заходился в гневе (а гнев у него был отцовский — горячий, быстрый, но отходчивый). — Они идеально дополняют друг друга, — заметила как-то Флора, навещая подругу. — Как вы с Валтором. — Они — наше продолжение, — ответила Блум. — Наша любовь, ставшая плотью.

***

      В ночь, когда детям исполнился год, Валтору снова явился Великий Дракон. Он стоял в золотом сиянии, глядя на спящих детей в колыбелях, и улыбался. — Ты хорошо потрудился, сын мой, — сказал Дракон. — Твои дети — особенные. Они не просто Хранители. Они — новое поколение, которое будет хранить равновесие, когда вас не станет. — Мы будем учить их, — ответил Валтор. — Всему, что знаем. — Знаю, — кивнул Дракон. — Поэтому я и выбрал тебя когда-то. Не как оружие, как думали ведьмы. А как отца. Как мужа. Как человека, способного превратить тьму в свет. — Моя тьма стала светом благодаря ей, — тихо сказал Валтор, глядя на спящую Блум. — Благодаря Блум. — Благодаря любви, — поправил Дракон. — Помни это. И передай детям. Видение исчезло. Валтор остался один в тишине, глядя на свою семью — жену, сына, дочь. Сердце его переполняла такая благодарность, что, казалось, ещё немного — и оно разорвётся. — Я всё сделаю, — пообещал он беззвучно. — Всё, чтобы вы были счастливы.

***

      Годы летели. Рител и Лумия росли, учились, познавали мир. Рител был душой компании — весёлый, открытый, щедрый. Он обожал играть с Винкс, когда те приезжали в гости, и каждая из тётушек считала его своим любимцем. — Он будет великим магом, — говорила Стелла. — У него мой вкус! — У него твой вкус? — смеялась Муза. — Он в год пытался съесть цветок, потому что он был красивый. — Это называется эстетическое восприятие мира! Лумия была другой. Она предпочитала тишину, любила сидеть в саду и слушать, как ветер шепчет с листьями. Но когда нужно было защитить брата или подруг, она превращалась в воина — холодного, расчётливого, смертоносного. — Вся в отца, — говорила Марион. — Та же внутренняя сила, та же преданность. — И материнская доброта, — добавлял Орител. — Она никогда не использует силу во зло. Однажды, когда детям было по пять лет, случилось происшествие, которое показало, кем они станут. В сад дворца забрёл тёмный дух — один из тех, что выжили после уничтожения Древних Ведьм. Он напал на Лумию, игравшую в одиночестве. Рител, игравший неподалёку, услышал крик сестры. И в нём проснулось пламя. Золотой свет вырвался из него с такой силой, что дух даже не успел понять, что случилось — он просто исчез, испепелённый дотла. Рител стоял, тяжело дыша, а вокруг него горел свет — яркий, чистый, защищающий. — Ты спас меня, — прошептала Лумия, глядя на брата. — Ты бы и сама справилась, — ответил он, но видно было, что он горд. А Лумия, глядя на него, вдруг улыбнулась — той тёплой, редкой улыбкой, которая делала её лицо прекрасным. — Теперь я знаю, что ты всегда меня защитишь. — Всегда, — пообещал он. — Ты же моя сестра. Валтор и Блум, наблюдавшие эту сцену из окна, переглянулись. — Они готовы, — сказала Блум. — Они ещё дети, — ответил Валтор. — Но они уже знают главное — любовь и защиту. Остальному мы научим. — Научим, — согласился он. — Вместе.

***

      Вечером они сидели все вместе в гостиной — Блум, Валтор, Рител и Лумия. За окнами садилось солнце, заливая комнату золотым светом. Дети играли на ковре, родители пили чай и смотрели на них. — Папа, расскажи, как ты ждал маму, — попросил Рител, подбегая к отцу. — Я же рассказывал уже сто раз, — улыбнулся Валтор. — Расскажи сто первый, — потребовала Лумия, тоже подходя ближе. Валтор посадил детей на колени и начал: — Это было очень давно. Я был заточён в ледяной тюрьме, и казалось, что надежды нет. Но каждую ночь я видел сны. Сны о маленькой девочке с рыжими волосами, которая жила далеко-далеко, на планете Земля. Я видел, как она растёт, как учится ходить, как смеётся. И эти сны согревали меня. — Это была мама? — спросила Лумия. — Да, — Валтор посмотрел на Блум. — Это была ваша мама. И я ждал её восемнадцать лет, потому что знал: однажды мы встретимся. И когда мы встретились, я понял, что ждал не зря. — А потом вы полюбили друг друга? — спросил Рител. — Мы уже любили, — ответила Блум, подходя к ним и садясь рядом. — Мы просто не знали об этом. А когда узнали — стали быть вместе. И родили вас. — Мы — ваша любовь, — задумчиво сказала Лумия. — Так тётя Флора говорит. — Тётя Флора права, — улыбнулась Блум. — Вы — наша любовь, ставшая живой. Дети обняли родителей, и они сидели так, обнявшись, пока солнце не село за горизонт. — Знаешь, о чём я думаю? — тихо спросила Блум. — О чём? — ответил Валтор. — О том, что всё, что мы пережили — боль, разлуку, сомнения, битвы — всё это было не зря. Потому что привело нас сюда. К этому моменту. Валтор поцеловал её в висок. — Всё было зря, если бы не ты, — ответил он. — Ты сделала мою жизнь жизнью. — Мы сделали, — поправила она. — Вместе. В их руках вспыхнуло пламя — светлое и тёмное, переплетённое в вечном танце. Рядом, на коленях у родителей, зажглись два маленьких огонька — золотой и чёрный с золотыми искрами. Четыре Хранителя, одна семья, одна любовь. — Спасибо, что ждал меня, — прошептала Блум. — Спасибо, что светила мне в темноте, — ответил Валтор. Их поцелуй был нежным, как первый снег, и жарким, как огонь Дракона. А дети смеялись, глядя на родителей, потому что знали: они любимы. Навсегда.