Пламя, связавшее нас

      Всё началось с обычного утра. Блум проснулась, как обычно, потянулась и вдруг почувствовала странную тошноту. Она села на кровати, прислушиваясь к себе. Вроде бы ничего не болело, но организм явно подавал какие-то сигналы. — Валтор, — позвала она. — М-м-м? — отозвался муж, не открывая глаз. — Кажется, меня тошнит. Валтор открыл глаза мгновенно. Через секунду он уже сидел рядом, обеспокоенно вглядываясь в её лицо. — Что случилось? Ты заболела? Я сейчас позову лекарей, целителей, весь медицинский корпус Домино... — Подожди, — остановила его Блум, улыбаясь. — Не надо никого звать. Я, кажется, знаю, в чём дело. — В чём? — Помнишь, мы говорили о детях? Валтор замер. Его лицо медленно менялось от обеспокоенного до неверящего, а потом до абсолютно счастливого. — Ты хочешь сказать... — прошептал он. — Мы... у нас... — Похоже на то, — кивнула Блум. — Но нужно подтвердить у лекаря. Валтор вскочил с кровати так стремительно, что чуть не запутался в одеяле. — Я мигом! Я приведу лекаря! Я... ОДЕВАЙСЯ! — закричал он и вылетел из комнаты, даже не надев тапки. Блум смотрела ему вслед и смеялась. Её грозный тёмный маг, который не боялся ни Древних Ведьм, ни армий врагов, сейчас носился по дворцу в одном халате и с растрёпанными волосами, крича: «Лекаря! Срочно! Медицинская помощь!» Через десять минут вся королевская семья уже была в сборе. Придворная женщина-лекарь, вызванная экстренно из экспедиции по сбору лекарственных трав (Валтор настаивал, что «обычные целители не справятся»), проводила диагностику, а все остальные замерли в напряжённом ожидании. — Ну что? — не выдержал Орител, который умудрился прибежать первым, хотя его комната была в другом конце дворца. — Что там? — Тише, — шикнула Марион. — Дай человеку сделать свою работу. Женщина наконец подняла голову и улыбнулась. — Поздравляю, — сказала она. — Вы будете родителями. Комната взорвалась криками радости. Марион бросилась обнимать дочь, Дафна захлопала в ладоши, а Орител... Орител заплакал. — Я буду дедушкой, — рыдал он, обнимая всех подряд. — Это так прекрасно! Я так счастлив! — Папа, успокойся, — смеялась Блум. — Ещё девять месяцев ждать. — Я буду ждать! — заявил Орител. — Я буду ждать и готовиться! Я уже придумываю, чему буду учить внуков! Валтор стоял посреди этого хаоса, не в силах произнести ни слова. Он просто смотрел на Блум, и в его глазах стояли слёзы. — Ты как? — тихо спросила она. — Я... — голос его сорвался. — Я никогда не думал, что буду это иметь. Семью. Детей. Я... спасибо. — Не благодари, — улыбнулась она. — Это наше общее. Он подошёл и обнял её так бережно, словно она была хрустальной. — Я буду лучшим отцом на свете, — пообещал он. — Клянусь. — Я знаю, — ответила она.

***

      Первые три месяца беременности стали испытанием для всех, но особенно для Валтора. Блум мучил токсикоз. Её тошнило от запахов, которые раньше нравились, и тянуло на то, что раньше вызывало отвращение. Она могла посреди ночи потребовать солёных огурцов с вареньем, а через пять минут — шоколад с селёдкой. — Ты уверена, что это нормально? — в панике спрашивал Валтор у Флоры, которая теперь практически поселилась во дворце. — Абсолютно, — успокаивала та. — У каждой беременной свои причуды. — Но селёдка с шоколадом? — Бывает и хуже. Я слышала, одна фея ела мел с глиной. Валтор побледнел, представив, что Блум тоже может захотеть есть мел. Самым сложным было то, что Блум категорически запрещала ему использовать магию для облегчения её состояния. — Я не инвалид, — заявляла она. — Я беременная. Это естественный процесс. — Но я могу убрать тошноту одним заклинанием! — настаивал Валтор. — Нет. Я хочу пройти через это сама. — Но зачем?! — Потому что так чувствуется связь с ребёнком. — Она клала его руку себе на живот. — Чувствуешь? Там уже кто-то есть. И я хочу чувствовать каждое изменение. Валтор вздыхал и сдавался. Но это не мешало ему окружать жену такой заботой, что иногда это становилось смешно. — Блум, не ходи по лестнице, упадёшь. — Блум, не ешь это, вдруг вредно. — Блум, не стой у окна, простудишься. — Блум, не дыши глубоко, вдруг ребёнку не понравится. — Валтор! — взмолилась она наконец. — Если ты не прекратишь, я заколдую тебя и отправлю в Омегу до родов! — Там холодно, — напомнил он. — Вот и подумаешь о своём поведении! Но, несмотря на ворчание, Блум втайне наслаждалась этой заботой. Её грозный муж, который когда-то в одиночку сражался с армиями, теперь ходил за ней по пятам с подушкой, чтобы подложить, если она захочет сесть. Однажды Орител застал его в библиотеке за чтением книги «Всё о беременности для будущих отцов». — Ты что, штудируешь энциклопедии? — удивился король. — Я должен знать всё, — серьёзно ответил Валтор. — Что можно, что нельзя, какие опасности подстерегают, как помочь при схватках... — Валтор, — Орител положил руку ему на плечо. — Ты молодец. Но не перегибай. Роды принимают целители, а не отцы. — А если целители не успеют? — Успеют. Флора уже пообещала, что будет дежурить лично. — А если... — Валтор, — перебил Орител. — Дыши. Ты сейчас лопнешь от волнения раньше, чем Блум родит. Валтор глубоко вздохнул и попытался успокоиться. Получалось плохо.

***

      Во втором триместре живот Блум начал округляться, и это стало новым этапом безумия. Валтор мог часами сидеть, положив руку ей на живот, и ждать, когда ребёнок пошевелится. — Он не хочет шевелиться, — жаловался он. — Может, я ему не нравлюсь? — Ему пять месяцев, он ещё не сформировал мнение о тебе, — успокаивала Блум. — А вдруг он чувствует мою тьму и боится? — Валтор, если ты сейчас скажешь ещё одну глупость, и я уйду жить к маме. — Прости, — виновато говорил он, но через час всё повторялось. Первое шевеление случилось ночью. Блум проснулась от лёгкого толчка внутри и замерла. Потом осторожно разбудила мужа. — Валтор, просыпайся. — Что? Что случилось? Пожар? Враги? Древние Ведьмы вернулись? — он вскочил, готовый к бою. — Нет, — улыбнулась она. — Просто положи руку сюда. Он осторожно приложил ладонь к её животу. И в этот момент внутри снова толкнулись. — О, — выдохнул Валтор. — О, Великий Дракон. Это... это... — Он шевелится, — прошептала Блум. — ОН? — Валтор поднял глаза. — Ты сказала «он»? Ты знаешь? — Пока нет. Просто говорю для удобства. Но Валтор уже не слышал. Он смотрел на живот, по которому время от времени пробегала рябь, и по его щекам текли слёзы. — Там наш ребёнок, — бормотал он. — Живой. Настоящий. Наш. — Наш, — подтвердила Блум, гладя его по голове. С этого момента Валтор разговаривал с животом постоянно. — Привет, малыш, — говорил он утром. — Как спалось? Не пинал маму? Я тут принёс ей завтрак, чтобы ты рос здоровым. — Привет, малыш, — говорил он вечером. — Сегодня был трудный день, но мы справились. Завтра будет лучше. Сладких снов. Орител, однажды заставший его за этим занятием, прослезился и убежал в свою комнату, откуда доносились подозрительные всхлипывания. — Он опять плачет? — спросила Марион, заходя к Блум. — Ага, — усмехнулась та. — Валтор разговаривает с животом, папа рыдает в подушку. Мужчины в этой семье слишком эмоциональные. — Привыкай, — вздохнула Марион. — Это только начало.

***

      На седьмом месяце Флора провела очередное обследование и замерла. — Что? — встревожилась Блум. — Что-то не так? — Всё так, — медленно сказала Флора. — Даже слишком так. Блум... там двое малышей. — Что?! — Двое, — повторила Флора. — У вас будет двойня. Новость разнеслась по дворцу со скоростью света. Орител упал в обморок (пришлось приводить в чувство магией). Марион всплеснула руками и побежала готовить детскую сразу на двоих. Дафна бросилась обнимать сестру. А Валтор... Валтор сел на пол и несколько минут молчал. — Валтор? — осторожно позвала Блум. — Ты как? — Двое, — повторил он. — У нас будет двое. — Да. — Два ребёнка. Сразу. — Да. — Мы справимся? — он поднял на неё глаза, полные сомнения. — Мы с чем угодно справимся, — уверенно сказала Блум. — Вместе. Валтор поднялся, подошёл к ней и обнял, стараясь не давить живот. — Ты права, — сказал он. — Мы справимся. Но теперь мне нужно прочитать в два раза больше книг. — Валтор, нет! — Валтор, да! Я должен быть готов! Последние два месяца беременности прошли в режиме «Валтор готовится к двойне». Он закупил (заказал магией) две кроватки, две колыбельки, два комплекта одежды (в трёх размерах, потому что дети растут быстро), две тысячи подгузников (он считал, что это необходимый минимум) и гору игрушек, которую пришлось складировать в соседней комнате, потому что в детской она не помещалась. — Валтор, им не нужен плюшевый дракон размером с тебя, — стонала Блум. — Нужен! — возражал он. — Это символ! Я хочу, чтобы они с детства знали, что их папа — Хранитель Тёмного Пламени! — Он будут совсем маленькими, они не оценят символизм. — Оценят, когда подрастут! Марион только качала головой, глядя на это безумство. — Он хороший отец, — говорила она дочери. — Немного сумасшедший, но хороший. — Я знаю, — улыбалась Блум. — Просто иногда он слишком старается. — Это пройдёт, когда дети родятся. Тогда он поймёт, что главное — не игрушки, а любовь. — А если не поймёт? — Поймёт, — заверила Марион. — Дети быстро учат родителей тому, что действительно важно.

***

      День родов наступил неожиданно, как и положено. Блум проснулась ночью от боли и поняла: началось. — Валтор, — позвала она спокойно. — Просыпайся. — Что? — он мгновенно сел. — Что случилось? — Кажется, наши дети решили, что им пора. Валтор побелел. Потом покраснел. Потом снова побелел. — Я... сейчас... Флора! — заорал он так, что, кажется, задрожали стены. — ФЛОРА! МАРИОН! ДАФНА! ВСЕ СЮДА! НАЧАЛОСЬ! — Тише, — поморщилась Блум от очередной схватки. — Не ори, я ещё не умерла. — Не смей так говорить! — испугался он. — Ты не умрёшь! Я не позволю! — Это была шутка. — Не шути так! Дальнейшие часы стали для Валтора настоящим испытанием. Флора командовала процессом, Марион и Дафна помогали, а Валтор метался по комнате, мешая всем. — Валтор, сядь! — приказала Флора. — Не могу! — Валтор, выйди! — попросила Блум между схватками. — Не выйду! Я должен быть с тобой! — Ты мешаешь! — Я не мешаю, я поддерживаю! — Сядь в угол и молчи! — рявкнула Марион так, что Валтор мгновенно подчинился. В углу он сидел, зажимая себе рот руками, и смотрел, как мучается его жена. Каждая её схватка отдавалась болью в его сердце. Он чувствовал всё через их связь и сходил с ума от бессилия. — Я никогда больше не прикоснусь к ней! — бормотал он. — Никогда! Хватило одного раза! — Валтор, заткнись! — крикнула Блум. Первым родился мальчик. Он закричал так громко, что Валтор подпрыгнул на месте. — Сын, — выдохнула Блум, принимая его на руки. — Наш сын. Валтор подбежал, забыв о запрете, и упал на колени рядом с кроватью. Он смотрел на крошечное существо со светлыми волосиками и чувствовал, как сердце разрывается от счастья. — Какой он маленький, — прошептал он. — И красивый. — Твой, — сквозь боль, улыбнулась Блум. — Наш. А через несколько минут родилась девочка. Она не закричала, а просто открыла глаза и посмотрела на мир с таким спокойствием, что Валтор замер. — Она как ты, — прошептала Блум. — Такая же спокойная. — Она наша, — ответил Валтор. Когда всё закончилось, и детей уложили в маленькие кроватки, Валтор рухнул на стул и закрыл лицо руками. — Валтор, ты как? — спросила Блум. — Я... — он поднял голову, и все увидели, что он плачет. — Я никогда в жизни так не боялся. Никогда. Даже в Омеге. Ты была такой сильной, такой храброй, а я... я ничего не мог сделать, только смотреть. — Ты был рядом, — сказала Блум. — Этого достаточно. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Безумно. — Я знаю, — улыбнулась она. — Иди, познакомься с детьми.

***

      Первый месяц с двойняшками оказался тем ещё испытанием. Дети, которых назвали Рител (в честь деда) и Лумия (имя придумал Валтор, соединив свет и тень), оказались с разными характерами с первых дней. Рител требовал внимания каждую минуту. Он кричал, если было мокро, кричал, если было сухо, кричал, если хотел есть, и кричал, если был сыт — просто потому что мог. Лумия, напротив, молчала. Она могла лежать в кроватке часами, разглядывая потолок, и только изредка подавать голос, если что-то было действительно не так. — Она меня пугает, — признался Валтор на третьей неделе. — Она слишком спокойная. Нормально ли это? — Флора говорит, что да, — ответила Блум, укачивая орущего Ритела. — Просто она в тебя. Ты же тоже не очень эмоциональный. — Я эмоциональный! — возмутился Валтор. — Просто я сдерживаюсь. — Вот и она сдерживается. Ей всего три недели. Валтор задумался, глядя на дочь. Лумия посмотрела на него в ответ и... улыбнулась. Совсем чуть-чуть, уголками губ, но улыбнулась. — О, — выдохнул он. — Она улыбнулась. — Конечно, улыбнулась. Она тебя любит. — Ей три недели, она не может любить. — Может, — уверенно сказала Блум. — Я в тебя влюбилась, когда мне было несколько минут от роду. Помнишь? Валтор вспомнил тот момент, когда взял на руки новорождённую Блум, и оковы Древних Ведьм рухнули. — Помню, — тихо ответил он. — Ты права. Любовь не знает возраста. Самым сложным было спать. Дети просыпались в разное время, и родители не высыпались катастрофически. — Я больше никогда не усну, — жаловался Валтор, когда на пятые сутки подряд он спал урывками по часу. — Привыкай, — зевала Блум. — Говорят, первый год самый тяжёлый. — Первый год?! Я не доживу до первого года! — Доживёшь. Ты же тёмный маг. — Тёмные маги тоже хотят спать! Однажды ночью, когда Рител орал уже час, а Лумия проснулась и тоже начала хныкать, Валтор не выдержал. — Так, — сказал он, вставая с кровати. — Я сейчас применю усыпляющее заклинание. — Не смей! — возмутилась Блум. — Детям нельзя! — Не детям. Себе. Я усыплю себя, а вы разбирайтесь сами. Блум рассмеялась так, что чуть не напугала детей. — Иди уже, — сказала она. — Я сама справлюсь. — Нет, — он вернулся и сел рядом. — Мы справимся вместе. Как всегда. — Как всегда, — улыбнулась она. Рител наконец уснул, Лумия тоже закрыла глаза. Валтор обнял жену, и они сидели в тишине, глядя на спящих детей. — Знаешь, — прошептал он. — Это стоит того. Каждая бессонная ночь. — Знаю, — ответила она. — Поэтому мы здесь.

***

      С каждым месяцем Валтор осваивал новые навыки. Он научился менять подгузники с закрытыми глазами (очень полезно ночью). Он научился различать плач Ритела — «хочу есть», «хочу на руки», «мокро», «просто так». Он научился угадывать, что нужно Лумии, по лёгкому движению бровей. — Ты становишься профессионалом, — хвалила Блум. — Я просто хочу быть хорошим отцом, — скромно отвечал он. Но не обходилось без курьёзов. Однажды Валтор остался с детьми один, пока Блум принимала душ. Всё шло хорошо, пока Рител не начал кричать, а Лумия не заплакала в ответ. Валтор заметался между двумя кроватками, не зная, кого хватать первым. — Тише, тише, — бормотал он, пытаясь одновременно укачивать обоих. — Папа здесь, папа всё решит... В итоге он взял Ритела на одну руку, Лумию на другую и сел в кресло, прижимая обоих к себе. Дети затихли, удивлённые таким поворотом. — Вот так, — удовлетворённо сказал Валтор. — Папа знает, что делать. Блум, вышедшая из душа, застала эту картину: её грозный муж сидит в кресле с двумя младенцами на руках и смотрит на них с таким обожанием, что сердце замирает от счастья. — Ты прекрасен, — сказала она. — Я знаю, — ответил он, но покраснел. В другой раз он решил, что дети должны с раннего возраста знакомиться с магией. Он осторожно создал маленькую тень в виде бабочки и пустил её летать над кроваткой. Лумия смотрела заворожённо. Рител попытался схватить бабочку и чуть не выпал из кроватки. — Валтор! — закричала Блум, вбегая в комнату. — Ты что творишь?! — Я показываю им магию! — оправдывался он. — Они должны знать, что папа умеет! — Им три месяца! Им всё равно, что ты умеешь! Им важно, чтобы ты их не уронил! — Я бы не уронил, — обиделся Валтор, но бабочку убрал.

***

      Купание детей стало отдельным эпизодом в семейной хронике. Ванночку поставили в детской, нагрели воду, приготовили полотенца и специальные средства. Всё по инструкции, которую Валтор выучил наизусть. — Я готов, — объявил он, когда всё было подготовлено. — Тогда начинаем с Ритела, — скомандовала Блум. Раздевание прошло успешно. Погружение в воду — тоже. Рител, почувствовав тёплую воду, довольно загулил и начал болтать руками и ногами. — Ему нравится! — обрадовался Валтор. — Да, похоже на то. Но радость длилась недолго. Рител вдруг решил, что хочет плавать самостоятельно, и с неожиданной силой выскользнул из рук отца. — Сынок! — вскрикнул Валтор, пытаясь поймать мальчика. Вода взметнулась фонтаном, Рител нырнул с головой и тут же заорал от неожиданности. Валтор выхватил его, завернул в полотенце и прижал к себе. — Тише, тише, малыш, — бормотал он, дрожа не меньше сына. — Папа здесь, папа поймал, всё хорошо. Рител орал ещё минуту, потом успокоился и уснул прямо на руках у отца. — Ну что, с Лумией тоже будем купаться? — осторожно спросила Блум. — Только если ты её будешь держать, — жалобно сказал Валтор. — Я, кажется, потерял квалификацию. Лумия отнеслась к купанию философски. Она позволила себя раздеть, позволила опустить в воду и просто лежала там, глядя на пузырьки, которые иногда появлялись на поверхности. — Она думает, — прошептал Валтор. — О чём можно думать в четыре месяца? — Не знаю. О жизни. О вселенной. О том, почему у неё такой сумасшедший брат. Лумия будто подтверждая, посмотрела на отца и улыбнулась. — Она улыбнулась! — обрадовался Валтор. — Она часто улыбается, когда ты рядом, — заметила Блум. — Ты её любимчик. — Правда? — он так растрогался, что чуть не уронил и дочь. — Валтор, держи её крепче! — Держу, держу! Купание закончилось благополучно. Оба ребёнка были чистыми, сухими и сонными. Родители — мокрыми, но счастливыми.

***

      Первое слово сказал Рител. Ему было восемь месяцев. Валтор кормил его кашей (очередная попытка накормить ребёнка, который умудрялся размазывать еду по стенам, потолку и собственной голове), когда Рител вдруг посмотрел на него и чётко произнёс: — Па-па. Ложка выпала из рук Валтора. — Что? — переспросил он, не веря своим ушам. — Па-па, — повторил Рител и улыбнулся беззубым ртом. — БЛУМ! — заорал Валтор так, что, наверное, слышали в Алфее. — ОН СКАЗАЛ «ПАПА»! ОН ГОВОРИТ! Блум прибежала из соседней комнаты с Лумией на руках. — Что случилось? — Он сказал «папа»! — Валтор тыкал в сына дрожащим пальцем. — Скажи ещё раз! Скажи! — Па-па, — послушно повторил Рител. — Ты слышала? — Валтор чуть не плакал. — Его первое слово! Он сказал моё имя! — Он сказал «папа», — поправила Блум. — Это не имя, это роль. — Какая разница! Он меня узнал! Лумия, глядя на брата, тоже открыла рот и произнесла: — Па. — И она! — закричал Валтор. — Оба! Они говорят! Вечером он обзвонил всех: Оритела, Марион, Дафну, Флору, Стеллу, всех Винкс и даже Гриффин (которая очень удивилась такому звонку). — Мой сын сказал «папа»! — сообщал он каждому. — Моя дочь сказала «па»! Они говорят! — Валтор, им восемь месяцев, это просто слоги, — пыталась объяснить Текна. — Нет! Это слова! Первые слова! Они любят меня! Блум только смеялась, глядя на это счастье.

***

      К десяти месяцам Рител начал ползать со скоростью метеорита. Он исследовал каждый угол детской, каждый шкаф, каждый ящик. Однажды он умудрился доползти до кухни, где его нашли поедающим кошачий корм (хотя котов во дворце не было, корм остался от предыдущих гостей с другой планеты). — Рител! — ужаснулась Блум. — Это несъедобно! — Ням-ням, — возразил он и попытался съесть ещё. Лумия, напротив, не спешила ползать. Она предпочитала сидеть и наблюдать. Но в год, когда Рител уже вовсю топал, держась за мебель, Лумия вдруг встала и пошла. Ровно, спокойно, без падений. — Она пошла! — удивился Валтор. — Сразу! — Она наблюдала, — объяснила Блум. — Училась на ошибках брата. — Она гений, — заключил Валтор. — Они оба гении, — поправила Блум. — Просто по-разному. Рител, увидев, что сестра ходит, а он только ползает, обиделся и на следующий день тоже пошёл. Правда, упал семь раз, но не сдавался. — Упрямый, — заметила Марион, наблюдавшая за внуками. — Весь в Оритела. — В кого же ещё? — вздохнула Блум.

***

      Год пролетел незаметно. Родители выжили (Валтор иногда удивлялся этому факту), дети выросли и окрепли. Наступил день, когда им исполнился год. Праздник устроили грандиозный. Приехали все Винкс, специалисты, Команда Света. Дворец украсили золотыми и серебряными лентами (Стелла настояла, что это цвета детей — золото для Ритела, серебро для Лумии). Именинники сидели в специальных высоких стульчиках и с интересом разглядывали гостей. Рител махал руками и пытался схватить всё, что находилось в его поле зрения. Лумия спокойно изучала каждого вошедшего. — Какие красавцы! — восхищалась Стелла. — Рител весь в Блум, а Лумия — копия Валтора! — Только улыбка у неё мамина, — заметила Флора. — И характер, — добавила Муза. — Спокойная, как удав. — Удавы не спокойные, они просто медленные, — поправила Текна. — Это метафора! Кульминацией праздника стал торт. Огромный, двухъярусный, с фигурками дракончиков сверху. Рител, увидев торт, издал боевой клич и попытался выпрыгнуть из стульчика. Пришлось держать. — Спокойно, сынок, — смеялся Валтор. — Сейчас дадут. Лумия смотрела на торт с лёгким скептицизмом, как будто сомневалась в его съедобности. Когда торт наконец поставили перед ними, Рител запустил в него обе руки сразу и, недолго думая, залез туда лицом. Лумия аккуратно отломила кусочек пальчиком, попробовала и одобрительно кивнула. — Они такие разные, — умилялась Марион. — Идеально дополняют друг друга, — ответил Орител, и все замерли в ожидании, не заплачет ли он. — Не дождётесь, — усмехнулся король. — Сегодня я буду держать себя в руках. — Долго? — спросила Марион. — Минимум до тоста. Он продержался до тоста. А потом разрыдался, обнимая внуков и благодаря Великого Дракона за такое счастье. — Папа, ты опять? — вздохнула Блум. — Я счастлив! — рыдал Орител. — Дай мне насладиться! — Наслаждайся, только детей не утопи в слезах. Валтор стоял в стороне, наблюдая за этой сценой, и чувствовал, как сердце переполняет такая благодарность, что словами не выразить. Год назад он держал на руках двух крошечных младенцев и боялся дышать. А теперь они сидят в торте, улыбаются, тянут к нему руки и зовут: — Па-па! Па-па! Он подошёл, взял обоих на руки (они уже были тяжёлыми, но он справлялся) и прижал к себе. — С днём рождения, мои маленькие, — прошептал он. — Спасибо, что вы есть. — Им по одному году, они не понимают благодарности, — заметила Блум, подходя ближе. — Понимают, — возразил он. — Они всё понимают. Рител согласно начал агукать и влепил отцу по щеке липкой от торта ладошкой. Лумия просто уткнулась носом в его плечо и закрыла глаза. — Идеальный день, — сказала Блум. — Идеальная жизнь, — поправил Валтор. — Идеальная семья, — закончила она. И они стояли так — в окружении любящих родных, с детьми на руках, — и знали, что это только начало. Впереди ещё много всего: первые ссоры и первые примирения, первые успехи и первые разочарования. Но всё это будет потом. А сейчас был только этот момент — момент чистого, абсолютного счастья. — Я люблю тебя, — прошептал Валтор. — Я знаю, — улыбнулась Блум. — Я тоже тебя люблю. — Больше жизни. — Больше вселенной. Их поцелуй был сладким, как праздничный торт, и вечным, как сама любовь.