Старая история Гуанцзе: Глава о Цзиньяне

Уличные фонари давно были разбиты, и в тихих переулках время от времени появлялись несколько бездомных кошек, а звезды казались тусклыми под сиянием полной луны, как будто вот-вот исчезнут в темно-синем небе, и все было тихо. Девочка лет четырёх или пяти держала в руках свою маленькую сумку. Внутри был завтрак на следующий день. Обувь, которая, очевидно, была ей намного больше, издавала неровные звуки, ступая по земле. Она поборола страх и поспешно прошла по холодному переулку. Задыхаться становилось все тяжелее и тяжелее и в конце концов она чуть не закричала. Невдалеке к этой живой жизни медленно приближалась темная тень. Внезапно маленькая девочка закричала и упала на землю. Цементный пол тут же натер ее нежную кожу. Она не смогла сдержать рыданий. Темные тучи на небе медленно заволокли луну, и на мгновение земля погрузилась во тьму.Она подняла голову со слезами на глазах и увидела во мраке странную улыбку, а клыки чудовища были крепкими. Огромная лапа протянулась к ней с “шипящим” звуком, от которого у людей похолодели зубы, - маленькая девочка открыла рот, но больше не могла кричать. Однако в этот момент из темноты донесся слабый голос: – Ты знаешь, когда это сейчас? Нарушая чужие сны, нелегко умереть. Резкий и ясный, с каким-то подавленным гневом. Какой-то мужчина, засунув руки в карманы, медленно вышел из-за угла переулка. Чудовище перестало двигаться, словно с опаской глядя на человека, который был убит на полпути. Плыли темные тучи, и лунный свет понемногу падал на землю. У мужчины были длинные волосы, свисающие до пояса, его лица было не видно, и он выглядел очень молодо. Он подошел небрежно, и не знаю почему, но это вызывало какое-то давление. Маленькая девочка невольно вздрогнула на мгновение, но взглянула на зеленомордого монстра позади себя и, наконец, не смогла удержаться от громкого плача. Пара теплых рук подхватила ее, и посетитель нежно почесал нос, прищурился и улыбнулся. Маленькая девочка подняла голову со слезами на глазах и на какое-то время была ошеломлена. Этот человек такой красивый, но жаль, что у нее слишком острый взгляд, и это немного пугает, но когда он смеялся, длинные ресницы лишь наполовину закрывали ясные зрачки, брови изгибались, и, если немного потакать ему, людям невольно хотелось в него влюбиться. Детям нравятся красивые вещи. Она широко раскрыла глаза и забыла о страхе. – Как ты можешь выходить на улицу и бегать в одиночестве в ночь на полтора июля? Это действительно плохо, – посетитель легонько хлопнул ее по спине, совершенно не обращая внимания на отвратительного монстра, стоявшего в нескольких метрах от него. – Старший брат, – у этого человека очень свежий запах, совсем как у свежевыпавшего снега, немного холодный, но он заставляет людей чувствовать себя непринужденно.Веки маленькой девочки сами не знают, почему они немного отяжелели, поэтому она невольно сжимается в его объятиях, ее маленькая ручка сжимает этого человека на груди. –Теперь ты можешь идти, – посетитель успокоил испуганного ребенка и беззаботно сказал, – Я не хочу, чтобы ребенок видел эту отвратительную сцену. Монстр действительно съежился на мгновение, немного поколебался, но, в конце концов, он мало-помалу отступил и убежал, издавая неприятные звуки. Красивый молодой человек довольно злобно улыбнулся уголками рта, и из его руки вырвалось облако белого света, преследуя монстра в направлении бегства с почти невидимой скоростью. Он посмотрел на маленькую девочку, которую сам уложил спать, и погладил ее по головке: – Но я не говорил, что не убью тебя… Убийство – это действительно табу для солдат. Солнце пробивалось сквозь щели в занавесках одна за другой. У молодого человека была открыта одна рука, а его длинные темные волосы были небрежно разбросаны по кровати, закрывая половину лица. В это время зазвонил мобильный телефон, и молодой человек повернулся, нахмурился и коснулся шумную штуку небрежно, с силой ударив ею о дверной косяк.

***

Как раз в тот момент, когда должны были вернуть деньги за другой выделенный мобильный телефон, дверь открылась, и какой-то человек поймал трубку, которая все еще звонила без остановки, и беспомощно покачал головой: – Жань Цинхуань, медведь впадает только в зимнюю спячку. У тебя какая там спячка – летняя? Осенняя? Этот человек не видит своего возраста. Он похож на статую бога, нарисованную на стене давным-давно. Мужчины и женщины неотличимы. Нет предела совершенству творения, но по какой-то причине люди не могут приблизиться к нему. Красота оттолкнула молодого человека, который был еще спящий: – Цинхуань, Жань Цинхуань! Вставай, свинья, поторопись! Молодой человек вырвался из его объятий и перекатился на большую кровать. Он все еще не собирался вставать. Он невнятно пробормотал: – Одну минуту… – Который час, осталась одна минута! – красавец приподнял его одеяло, и холодный ветер из кондиционера тут же ударил в лицо молодому человеку. Он с трудом открыл глаза и ошеломленно смотрел прямо перед собой, неподвижный, как дохлая рыба. Красавец злобно рассмеялся и протянул руку, чтобы сильно скрутить ему лицо: – Вставай! Молодой человек долго боролся с собой, прежде чем встал, и сердито пожаловался: – Когда я вчера вернулся, было три часа… Маленькая девочка испугалась призраков на кладбище, и стереть ее память не получилось. Как только я ушел, мне стали сниться кошмары и, наконец, уговорил его… Фэн Цзинь, ты чего на меня наежаешь? – Ты не очень хорошо учишься сам, не так ли? – красавец по имени Фэн Цзинь набросил ему на лицо свою одежду, - это потому, что в ее подсознании все еще есть следы, и она не может полностью стереть воспоминания. – Да, я наедаю на тебя, в любом случае, я тебя хотя бы не бужу с первыми петухами. Ты будешь кушать или нет, молодой человек?! Молодой человек моргнул, посмотрел на часы, висящие на стене, и вскрикнул: – Уже половина двенадцатого? Фэн Цзинь скривил губы и бросил ему самый популярный мобильный телефон в истории: – Кажется, твой друг ищет тебя. Жань Цинхуань взял его и просмотрел. Незапрашиваемый звонок и текстовое сообщение были подписаны как “эксперты-неудачники”. Он открыл текстовое сообщение и обрадовался, когда увидел его. Он небрежно сказал: – Последнее домашнее задание этого парня действительно выполнено. Пригласи меня вечером на ужин, и будет еще один ужин… – он тут же понял, что был неправ, закрыл рот и невинно улыбнулся Фэн Цзиню. – Почему он пригласил тебя на ужин после того, как сделал домашнее задание? – Фэн Цзинь сложил руки на груди и слабо посмотрел на него. – Тогда что, разве я не дал ему жизнь, и он будет жить, слушая добрые слова… Хе-хе… – Ты сделал это ради него, верно? – Фэн Цзинь прервал его, и цвет его лица стал спокойнее. – Цинхуань, сколько раз я говорил, не делай ненужных вещей, не учись ненужным вещам… – Я был неправ, я был неправ, я действительно был неправ. – Жань Цинхуань тут же добродушно признался в своей ошибке, – Больше никогда, абсолютно никогда. Фэн Цзинь некоторое время смотрел на него, тихо вздохнул, повернулся и вышел: – Поторопись, еда скоро остынет. – Да, сэр! – сердито крикнул Жан Цинхуань, но на его лице появилось немного одиночества, которого Фэн Цзинь не мог заметить, – Ненужные вещи, ненужные вещи… Три самых важных навыка этой эпохи – английский, компьютер и вождение – все это ненужные вещи для меня. Что ты хочешь делать, что касается меня, почему бы тебе не прояснить ситуацию? Как я мог ослушаться тебя? То, что произошло двенадцать лет назад, все еще живо в моей памяти, когда я думаю об этом сейчас. Как только Жан Цинхуань открывает глаза, ему кажется, что он находится в сиротском приюте на окраине Пекина. Белые стены окружают нормальных или в чем-то ущербных детей, все они не по годам развиты и чувствительны. Знаете, невинность – это привилегия, и не всем так повезло, что они у нас есть. С детства он знал, что он несколько другой. Он может видеть многое, чего не видят другие, например, маленькую девочку, которая десять лет назад умерла от дизентерии, но бродила вокруг и отказывалась уходить, и женщину, которая сидела на корточках в углу. С грустью наблюдала, как растет ее ребенок, и даже богатая дама, жившая в этом доме до основания детского дома и покончившая с собой, каждый день и ночь бесцельно слонялась по коридорам и классам, напевая песни далеких времен. И он никогда никому не говорил, что разница, будь то в глазах взрослых или детей. Это то, чего нельзя избежать, как инфекционного заболевания. Оказаться в детском доме не так уж плохо. Он все еще не хочет раньше времени попадать в психиатрическую больницу или так называемую специальный научно-исследовательский институт по изучению человека, с которым обращаются как с животным, с пробирками по всему телу. У тех детей, которые, кажется, рождаются с несколькими большими сердцами, чем у других, на самом деле было менее счастливое детство, из-за чего им приходится учиться выживать самостоятельно. До появления Фэн Цзиня это было похоже на луч света, озаряющий темное небо над головой ребенка. В мире есть люди, наделенные судьбой, которые могут общаться с преисподней и повелевать всем сущим в природе. Они почитаемы небесами, полубоги и полубезумицы. Если в их сердцах нет желаний, они могут вознестись и стать богами. Если они слишком одержимы в своих сердцах, они в конце концов они превратятся в демонов. Родившись таким образом, Жан Цинхуань не знал, к счастью это или к несчастью. С тех пор он и Фэн Цзинь стали такими же, как их учителя и ученики. Они следовали за ним по всему миру, как за своим домом. Они видели много человеческих пейзажей, респектабельных и презренных, и они похожи на большое шоу. Они зрители в зале.Никто не знает, сколько лет этот человек провел наедине с лицом, которое никогда не старело. Жан Цинхуань наблюдал, как в его глазах появляется глубокая скука, и постепенно почувствовал, что худеет. – Никаких привередливых едоков! – Фэн Цзинь бросил в свою тарелку кусок говядины, который вытащил Жан Цинхуань, и краем глаза посмотрел на него, – Легко ли мне вырастить тебя таким большим? Я отращу пару таких кусочков мяса по всему телу. Я не куплю его и за два юаня, даже если убьют. – Более того, у меня все еще бывает диарея после еды, – Жан Цинхуань скорчил гримасу, бросил его в рот и проглотил как лекарство, не разжевывая. Фэн Цзинь постучал по нему палочками для еды: – Я закончил, ты скоро все уберешь. – Камень, ножницы, бумага. – Послушай, - прекрасный Фэн Цзинь положил ногу на ногу, каким бы хулиганский жест он не выполнил, всё выглядело элегантно, - Я приготовил еду и прибрался в доме утром, и теперь мне надо вымыть посуду и палочки для еды? К тебе что, тетушка в гости пришла? Ты боишься холодной воды, что ли? Жань Цинхуань на мгновение задохнулся, и слова “Я хулиган, кого мне бояться” были отчетливо видны на лице великого красавца. Этому старику зря достался такой бессмертный облик. Фэн Цзинь проигнорировал его, тщательно вытерл руки и встал, взял из кабинета дюжину листков и бросил их перед ним: – Твое новое домашнее задание. Жань Цинхуань прикусил свои палочки для еды, нахмурился, схватил аккуратно разложенный толстый и твердый материал и тихо пожаловался: – Увы, когда туалетная бумага слишком жесткая… – Ладно, - слух у Фэн Цзиня острее радара, - считай это туалетной бумагой, и можешь даже не учиться? Ран Цинхуань скривил губы, собираясь что-то возразить, но вдруг широко раскрыл глаза: – Могу не учиться? У меня ведь нет слуховых галлюцинаций, не так ли? – Я вернусь послезавтра, чтобы услышать твой ответ. Даже если тебе будет не чем заняться в течение двух дней, не поджигай мой дом, слышишь? Жан Цинхуань просто взял материалы и сказал глупость: – Старик, у тебя наконец-то закончились идеи, тебе нечему научить меня? Ха-ха-ха, дожили. Наконец, соленая рыба перевернулась, и с тех пор наши рабочие встали на ноги… С дивана автоматически взлетела подушка и точно ударила его по лицу. Когда Жань Цинхуань и двое мальчиков вышли из ресторана, было уже очень поздно, и лунный свет казался немного таинственным. Несмотря на то, что стоял июль, ночь в современном мегаполисе была более или менее тихой. Жара еще не спала. Молодой человек с короткой стрижкой крепко держал Жань Цинхуаня за плечи, его язык слегка заплетался: – Братиш, ты действительно мой дорогой… Дорогой братишка, это интересно… – Братец, будь осторожен, чтобы тебя не вырвало на меня. Старика в нашей семье здесь нет, так что я не могу играть со стиральной машиной, – Жань Цинхуань печально посмотрел на него. Высокий парень рядом с ним улыбнулся и сказал короткоподстриженному : – Ты достаточно многообещающий, нашел главу исторического факультета, когда искал стрелка. Парень с короткими волосами ударил Жан Цинхуаня по голове без всякой легкости или серьезности: – Это, это… На что, черт возьми, это похоже? В течение трех дней я был ошеломлен, читая свой учебник по программированию Java в виде бесплатной книги… Ты сказал, как ты думаешь, небо сердится и люди жалуются, эй, нет, нет, чувак, чем больше я об этом думаю, тем более несбалансированным оно кажется сегодня… Ты должен оплатить счет сегодня! Да, я должен буду съесть его обратно за тебя через два дня! – Ты что, совсем охренел?! – Жань Цинхуань был счастлив. Высокий мужчина о чем-то задумался: – Да, почему ты вообще поступил на исторический факультет? Ты переведешься в следующем семестре? Жань Цинхуань бессердечно вздохнул: – Мне трудно найти свободный отдел для микширования. Не пытайся меня одурачить. Ты только и делаешь, что встаёшь ни свет ни заря, ложишься за полночь, а в итоге завалить зачёты. Только если голову дверью прищемлю, то переведусь. Он хотел сказать что-то еще, но внезапно почувствовал странный запах. Его глаза сузились. В месте, невидимом для смертных, мелькнула темная тень и исчезла. Подождите, эта тень мне немного знакома! Жань Цинхуань снял с себя пьяного товарища и подтолкнул его к высокому мужчине: – Нет, парень, сегодня что-то не так, ты сначала возьми такси и отвези этого пьяницу обратно. – В чем дело? Ты так встревожен? – Высокий мужчина поспешно поднял его, растерянно глядя на поспешный уход Жань Цинхуаня. Жань Цинхуань повернул голову и поправил свое пальто, изобразив на лице слегка легкомысленную улыбку: – Я на блядки, не видно что ли? Однако, когда он оборачивался, он редко бывал серьезен. Вчерашнее очарование было на 100% уничтожено им самим. Фэн Цзинь сказал, что он плохо учиться, и не потрудился опровергнуть это. Хотя, действительно, я несколько слабоват, но всё же не до такой степени, чтобы позволить столь низкому демону уйти без единой царапины. Развернувшись и добравшись до места в стороне от проторенной дороги, Жань Цинхуань снял пальто, перебросил всю свою одежду через руки и натянул ее на себя. Одежда, в которую он был одет с обеих сторон, оказалась чисто черной, и на ней были вышиты серебряными нитями какие-то сложные узоры, которые можно было легко различить. Их нелегко было найти на манжетах, это похоже на тотем какой-то тайной религии. Ночь быстро скрыла его местонахождение, и фигура Жан Цинхуаня постепенно ускорялась, и, наконец, это было похоже на порыв ветра. Призрак, казалось, почувствовал приближение сильного врага и ускорил шаг.Однако низкоуровневые монстры, в конце концов, остаются низкоуровневыми монстрами. С точки зрения непрофессионала, у них относительно низкий IQ. Через 20 минут они оказались в тупике. Жань Цинхуань не спешил расправляться с противником, который дрожал на противоположной стороне и всегда был готов сражаться не на жизнь, а на смерть. Вместо этого он скрестил руки на груди, наклонно прислонился к стене и в некотором замешательстве посмотрел на глупый амулет перед собой: – Я действительно не могу понять, почему ты не умер? Призрак с ревом рванулся вверх, и в руке Жан Цинхуаня вспыхнул резкий белый свет, а вспышка молнии точно попала в призрака. Черная тень была полностью опалена, издала хриплый крик, а затем превратилась в кучку пепла. Убийца присел на корточки, взял маленькую деревянную палочку, которую он не знал, где нашёл, и рассыпал пепел по земле: – Такой эффект должен был быть вчера, как такое могло случиться… Он резко встал, и пепел на земле действительно начал понемногу собираться. В то же время Жань Цинхуань почувствовал сильную давящую силу, от которой его холодные волосы встали дыбом. Повторно склеенный амулет издал вопль страха и быстро отступил, стараясь держаться как можно дальше от наводящего ужас молодого человека, но Жан Цинхуань был не в настроении преследовать его. Его взгляд был полностью прикован к человеку, который прошел сквозь стену. Этого человека можно даже назвать красивым, но люди едва осмеливаются встретиться с ним взглядом, как будто в нем сгустилась глубочайшая тьма, густая, мрачная и злая, наполненная ужасом смертельного отчаяния. Призрак, дрожа, съежился у его ног, а посетитель нежно погладил его по голове и с интересом посмотрел на молодого человека, который от начала до конца не сводил с него неподвижного взгляда: – Конечно, это ребенок, которого учил Цзинь, но это удивительно – сколько тебе лет? Молодой человек не выказал своего воображаемого страха, но некоторое время пристально смотрел на него, а затем спросил: – Какой ты лук? Посетитель был ошеломлен его словами, а затем улыбнулся: – Интересно, ты действительно интересный парень, и говоришь так похоже на Цзиня… Кто я такой, разве твой хозяин не сказал тебе? Согласно вашему поколению, Вы должны называть меня шибо. – Вы мой шибо? Жань Цинхуань поднял брови. Посетитель кивнул. Жань Цинхуань вдруг озорно улыбнулся: – А я твой дедушка. Посетитель слегка нахмурился, затем снова почувствовал облегчение, покачал головой и сказал: – Неужели дети этого времени и пространства так несведущи в этикете? Должен ли я научить тебя ради Цзиня… как разговаривать со старшими? – Сяо Чжао, моим детям не нужно, чтобы ты их учил! Между двумя людьми появилась белая фигура, защищая Жан Цинхуаня. К сожалению, никто из двух присутствующих не был удивлен. Голос Сяо Чжао стал более мягким, когда он заговорил: – Позвольте мне сказать Вам, что люди, которых Вы учите, не могут быть безрассудными, им нечего бояться. Жань Цинхуань сморщил нос: – Повар, я чувствую твой запах за восемь ли. Почему ты следуешь за этой бродягой непонятно из какого театра? Фэн Цзинь редко не заговаривал с ним. Он не оглянулся, но тихо приказал: – Цинхуань, иди домой пораньше, умойся и поспи. Жань Цинхуань на мгновение заколебался, посмотрел на Сяо Чжао, затем на Фэн Цзиня и пожал плечами: – Ну, в любом случае, я не силен в изучении искусства и мало чем могу помочь. Он сделал то, что сказал, но на самом деле повернулся, накинул пальто, засунул руки в карманы и медленно пошел. Сяо Чжао тихо спросил: – Разве ты не беспокоишься о своем хозяине? Жань Цинхуань ответил: – Ты все равно не умеешь драться, о чем мне беспокоиться? Сяо Чжао прищурился и уставился в спину Жан Цинхуаня, который уходил все дальше и дальше: – Твой ученик, это действительно нелегко, это действительно нелегко… Глаза Фэн Цзиня смотрели на нос, а нос посмотрел на рот, все его тело было напряжено, и он не собирался обращать внимания на то, что сказал Сяо Чжао. Сяо Чжао улыбнулся со сложным выражением: – Прожив почти тысячу лет, вы не так хороши, как этот ребенок. Цзинь, в ночь на праздник Середины осени, я жду тебя на старом месте… у меня не было хорошей компании в течение длительного времени. Закончив говорить, он положил призрака на ладонь и спрятал его в кирпичной стене. Фэн Цзинь стоял одна на том же месте, сжав кулаки и впившись ногтями в кожу.