Гром внутри нас

      Гроза не собиралась утихать. Напротив, небо над Эссексом словно решило вывернуть себя наизнанку, вытряхивая на крышу Студии Конга тонны ледяной воды и ярости.       Очередной удар грома был настолько мощным, что пол под ногами ощутимо дрогнул, а в глубоких коридорах здания что-то натужно, предсмертно загудело. Секунду спустя раздался сухой, хлёсткий щелчок — старая, изношенная проводка сдалась. Свет мигнул, болезненно дёрнулся и окончательно погас, погружая гостиную в густую, почти осязаемую тьму.       2D вскрикнул, вцепляясь в кожаную куртку Мёрдока мёртвой хваткой. В этой внезапной пустоте его паника обрела новую форму: теперь он не видел ничего, кроме собственных кошмаров, которые плясали перед глазами яркими вспышками битого стекла.       — Чёрт… пробки выбило. Чёртов хлам, а не здание, — прорычал Мёрдок. Его голос в темноте звучал низко, вибрирующе, обволакивая Стюарта словно кокон. — Спокойно, 2D. Это просто электричество. Сиди смирно, я сейчас попробую нащупать фонарик в ящике.       Но 2D не разжимал пальцев. Его трясло так сильно, что зубы выстукивали мелкую, дробную чечётку, а ладони, вцепившиеся в Мёрдока, стали ледяными.       — Н-не уходи… Мёрдс, пожалуйста, не оставляй меня здесь одного… — прохрипел он, почти задыхаясь от собственного страха. — Оно вернётся… оно ударит снова…       Мёрдок замер. Он чувствовал, как бешено, по-птичьи колотится сердце Стю через слои одежды. В любой другой ситуации он бы выругался, отвесил подзатыльник и заставил парня «взять себя в руки», но сейчас… сейчас в этой тьме было что-то, что заставляло даже его самого чувствовать себя непривычно.       — Ладно, ладно. Никуда я не иду. Дыши уже, — выдохнул Мёрдок, чувствуя, как его собственное раздражение медленно тает, уступая место странному, давящему чувству ответственности.       Стюарт осторожно приоткрыл глаза. В комнате было темно, хоть глаз выколи, но прямо перед ним, в каких-то паре сантиметров, зажёгся мягкий, зловещий алый свет.       Левый глаз Мёрдока — тот самый, за который он когда-то отдал часть своей человечности в сделке с бездной — теперь пульсировал ровным багровым сиянием. В абсолютной пустоте этот глаз казался единственным ориентиром, живым угольком, который не гас, несмотря на бурю.       — М-мёрдс… твой глаз… — прошептал Стю, заворожённо глядя на этот багровый огонёк. Это свечение не пугало его — оно было стабильным, тёплым и принадлежало тому, кто никогда не боялся темноты.       — Издержки контракта, парень, — буркнул Мёрдок, но не отвернулся, позволяя 2D смотреть на свой глаз. — Зато теперь ты точно знаешь, где я. Смотри на него, если тебе так проще. Это не молния, он не ударит. Это просто я.       Стю действительно начал затихать. Этот красный свет стал для него символом безопасности. Он придвинулся ещё ближе, почти касаясь кончиком носа щетины на щеке басиста. Запах табака, терпкого виски и старой кожи окутывал его, вытесняя едкий запах озона и страха.       — Нам нужно в спальню, — Мёрдок попытался подняться, но 2D только сильнее впился в него плечами. — Послушай, Стю, здесь холодно, и мы сидим в луже твоего чёртового чая. Я тебя не брошу, обещаю. Просто обхвати меня за шею, я тебя донесу. Как мешок с костями, коим ты и являешься.       Стюарт послушно, словно ребёнок, скрестил руки на загривке Мёрдока. Басист с коротким кряхтением поднялся, подхватывая долговязого вокалиста под бёдра. Он шёл по тёмным коридорам Конга почти на ощупь, ориентируясь по памяти и тому скудному багровому свету, который выхватывал из тьмы очертания дверных проёмов и старых картин на стенах.       Когда они наконец добрались до комнаты и Мёрдок осторожно опустил Стю на кровать, тот всё ещё не разжимал рук.       — Полежи со мной… пока не кончится, — попросил 2D, и в его голосе было столько неприкрытой мольбы, что у Мёрдока на мгновение перехватило дыхание. — Пожалуйста, Мёрдс.       Никкалс замер на краю кровати. В его голове всё ещё боролись привычный цинизм и это новое, ворочающееся в груди чувство. Он стянул свои тяжёлые сапоги и, чертыхаясь под нос, залез под одеяло, притягивая Стюарта к себе.       Гроза снаружи продолжала неистовствовать, молнии то и дело озаряли комнату призрачным, мертвенным светом, но Стю больше не вскрикивал. Он смотрел на Мёрдока — на его жёсткое лицо, подсвеченное единственным багровым глазом, — и чувствовал, что пока этот красный огонёк горит рядом, ни одна буря в этом мире не сможет его по-настоящему сломать.