Птичка в клетке

Среди ночи я просыпаюсь от звука. Не знаю, что это — просто что-то выдернуло меня из сна резко, как будто за шкирку. Сердце колотится где-то в горле, я таращусь в потолок и пытаюсь понять, что меня разбудило. Тишина. Только часы где-то тикают. И вдруг — снова. Низкий, мощный гул, от которого вибрирует воздух. Я замираю. Знакомый звук. Слишком знакомый. Турбины. — Бэтмен, — шепчу я. Сердце пропускает удар. А вдруг это он? А вдруг он приехал? Они же с Брюсом знакомы, Брюс сам говорил. И он же знает, что я здесь — он сам попросил Брюса приглядеть за мной, укрыть меня, помочь. (Странные мысли. Глупые мысли. Сумасшедшей девки, блять. Но от этого не легче). Вскакиваю с постели. В темноте нащупываю халат — тот самый, махровый, тёплый, который Альфред повесил в ванной. За окном уже осень, ночи холодные, и этот халат теперь моё спасение. Накидываю на голое тело, завязываю пояс наспех, даже не глядя. Волосы растрёпаны, но плевать, похуй. Выбегаю в коридор. Дом тёмный, только тусклые лампы горят внизу. Звук идёт откуда-то снизу, из-под земли. Я бегу в сторону спортзала — там, где Брюс иногда занимается. Дверь в зал открыта, но внутри темно и пусто. Гул доносится откуда-то дальше. Замечаю неприметную дверь в углу, которую раньше не видела. Приоткрыта, оттуда льётся свет. Толкаю — за ней лестница вниз, узкая, металлическая, уходящая глубоко под землю. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас выпрыгнет. Спускаюсь босиком по холодным ступенькам. Внизу — длинный коридор, которого я раньше не замечала. Лампы горят тускло, красновато, как в бункере. В конце — массивная металлическая дверь, приоткрытая, оттуда льётся яркий свет и слышны голоса. Один голос — Альфреда. Второй — низкий, искажённый модулятором. Толкаю дверь — и замираю. Это не просто подвал. Это целый бункер, мать его. Стены из металла, мониторы, техника, какая-то платформа в центре. Как в фильмах про шпионов, блять. И посреди всего этого — он. Бэтмен. В полном костюме, в маске. Стоит, прислонившись к стене, тяжело дышит. На плече — тёмное пятно, растекающееся по броне. Рядом с ним — Альфред. Старый дворецкий пытается помочь, возится с застёжками, но видно, что одному ему сложно. Стою, не в силах пошевелиться. Во рту пересохло, пиздец. — Что случилось? — выдыхаю я. — Что вы здесь делаете? Альфред замечает меня первым. В его глазах — тревога и лёгкая паника. — Мисс, вам нельзя здесь находиться. Прошу вас, поднимитесь наверх, — говорит он твёрдо. — Я слышала шум, — отвечаю я, не отрывая взгляда от фигуры в чёрном. — Что с ним? Почему вы вместе? Вы помогаете Бэтмену? — Мисс, не задавайте вопросов. Просто идите. — А где Брюс? — вдруг до меня доходит. — Вы здесь с Бэтменом, а где хозяин дома? Он знает, что вы тут? Что вообще происходит? Альфред и Бэтмен переглядываются. Между ними пробегает какой-то взгляд, которого я не понимаю. — Брюс... — начинает Альфред и замолкает. — Что Брюс? — не унимаюсь я. — Он в доме? Он знает, что вы тут с этим... с ним? Вы что, знакомы? Бэтмен поворачивает голову. Белые линзы смотрят на меня. Молчит. Но я чувствую этот взгляд — тяжёлый, напряжённый. — Он ранен, — говорю я, глядя на кровь. — Вам же помочь надо. Одному не справиться. Но я не понимаю... почему вы здесь? Где Брюс? — Мы справимся, мисс. Идите. Альфред почти выталкивает меня, но я упираюсь. Смотрю на Бэтмена. На то, как ему больно. Даже сквозь броню видно, что ему хреново. — Давай я помогу, — вырывается у меня. — Тебе же одному тяжело. Я не буду смотреть, не буду лезть, просто подержу, подам что надо. Альфред смотрит на Бэтмена. Тот медленно качает головой. Нет. Но я уже вижу, что ему реально плохо. Он еле стоит. — Мисс, это не обсуждается, — голос Альфреда становится жёстче. — Да почему? — не понимаю я. — Я же не враг. Я просто помочь хочу. Видите же, что ему херово! И потом... вы с ним знакомы? Вы его знаете? Как он вообще сюда попал? Где Брюс? — Потому что так надо. Простите. Я отступаю. Обида и злость подкатывают к горлу. Но я понимаю. Тайна. Секреты. Всё это дерьмо, которое я ненавижу, но понимаю. — Ладно, как скажете, — говорю я и разворачиваюсь к выходу. Но на пороге останавливаюсь. Слышу, как Альфред кряхтит, пытаясь справиться с застёжками. Бэтмен шипит от боли. И этот звук... такой знакомый. Такой человеческий, что ли. Не геройский, не божественный, а просто — больно человеку. — Да блять, — выдыхаю я и возвращаюсь. — Я просто подержу. Отворачиваться буду. Сделаю, что скажешь. И уйду. Обещаю. Но потом вы мне объясните, какого хера здесь происходит и где Брюс! Альфред смотрит на Бэтмена. Тот молчит долго. Очень долго. Я уже думаю, что сейчас меня снова прогонят. Но потом он едва заметно кивает. — Хорошо, мисс, помогайте, — устало говорит Альфред. — Но не задавайте вопросов. — Я уже задала, — бурчу я. — И ответа не получила. — Потом, мисс. Всё потом. --- Я подхожу. Берусь за ремни, которые показывает Альфред. Бэтмен напрягается, отворачивается. Прячет лицо. Я не смотрю. Делаю, что говорят. — Зажим отстегни. Теперь этот ремень. Осторожно, плечо, — командует Альфред. Работаю молча. Стараюсь не задеть рану. Броня тяжёлая, но мы справляемся вдвоём. Снимаем нагрудник, потом наплечник. Под бронёй — чёрный облегающий костюм, что-то вроде второй кожи. И на плече — прореха, через которую сочится кровь. — Вот сука, — выдыхаю я. — Прямо до тела достали. — Специальные пули, — глухо говорит Бэтмен. — Пробивают броню. — Вижу, блять, что пробивают. Альфред приносит аптечку, ставит рядом. — Теперь нужно добраться до раны, — говорит он. — Но костюм... его нужно снимать полностью на плече, или разрезать. — Не режь, — говорит Бэтмен. — Я сам. Он пытается стянуть облегающий рукав, но от боли шипит и замирает. — Да стой ты, — не выдерживаю я. — Дай помогу. Берусь за край костюма, тяну осторожно. Бэтмен напрягается, терпит. Наконец рукав сползает, открывая плечо. Рана — рваная, глубокая, но не смертельная. Кровь течёт, но уже не хлещет. — Бинты есть? — спрашиваю я. — В аптечке всё, — кивает Альфред. Смотрю на рану, на кровь, на этого человека в маске, который сидит передо мной и терпит, молча, как зверь. И вдруг до меня доходит. — Слушай, — говорю я. — А чего ты в маске сидишь? Я уже полкостюма сняла, рану твою видела. Дальше что? Будешь в маске рану обрабатывать? И потом... ты так и не сказал, где Брюс. Ты с ним знаком? Он тебя впустил? Бэтмен молчит. Смотрит на меня сквозь белые линзы. Потом медленно поднимает руки к затылку. — Что ты делаешь? — не понимаю я. — Харли, — говорит он. Голос глухой, искажённый. — Ты хочешь знать правду? — Я хочу знать, где Брюс! — ору я. — И почему ты здесь, а его нет! — Брюс здесь, — тихо говорит он. — Где? — я оглядываюсь. — Я не вижу... И тут до меня доходит. Медленно. Как в тумане. Как будто мозг отказывается принимать эту мысль. — Нет, — шепчу я. — Нет, блять. Не может быть. Бэтмен поднимает руки к затылку. Что-то щёлкает. Маска снимается. Брюс. Я смотрю на него и не могу пошевелиться. Вообще. Ни рукой, ни ногой. Мозг просто отключается. Не переваривает эту картинку. — Ты? — выдыхаю я. — Ты, блять, шутишь? Он молчит. Смотрит на меня. В его глазах — усталость, боль и что-то ещё. Страх? Стыд? Ожидание? — Это ты? — голос срывается. — Всё это время ты? Тот, из переулка? Ты меня спас? Ты меня сюда привёз? Ты... ты Бэтмен? — Харли... — Не подходи! — ору я, выставляя руки. — Стоять на месте, блять! Пячусь назад, спотыкаюсь о какую-то херню, чуть не лечу. Хватаюсь за стену. — Ты не можешь быть... — слова застревают. — Ты же просто Брюс. Миллиардер хренов. Кофе пьёшь по утрам. Газеты читаешь. Цветы мне ставишь. А ты... а он... а ты... Хватаюсь за волосы. Тяну. Со всей дури. Больно. Хорошо. Может, это сон? Может, я сейчас проснусь? — Это сон, — шепчу я. — Это сон, блять. Я сейчас проснусь. Я сейчас... — Харли, это не сон. — Заткнись! — ору я. — Заткнись, дай подумать! Смотрю на него. На Альфреда, который стоит рядом и смотрит на меня с сочувствием. На этот бункер. На мониторы. На кровь. Всё плывёт. — Вы меня убьёте теперь? — вылетает у меня. — Я знаю. Я знаю тайну. В кино всегда так — узнал тайну — пиши пропало. Хватаю первое, что под руку попадается. Какой-то железный штырь. Зажимаю в руке. — Не подходите! — ору я. — Я серьёзно! Я... я не хочу умирать! Брюс смотрит на меня. В его глазах — боль. Настоящая. Не от раны. — Харли, — говорит он тихо. — Я никогда не причиню тебе вреда. — Ты Бэтмен! — ору я. — Ты... ты можешь всё! А я... я с Джокером была! Я его... я помогала ему! Вы должны меня ненавидеть! — Харли, посмотри на меня. Я смотрю. В его серые глаза. Те самые, которые смотрели на меня, когда я лежала у него на коленях. Те самые, которые я видела каждое утро за завтраком. — Ты та, кого я спас, — говорит он. — Та, кто сейчас держит в руках железку и готова меня ею огреть. Та, кто сидела со мной ночами. Я не причиню тебе вреда. Никогда. Железка падает на пол с грохотом. Я сползаю по стене и сажусь прямо на холодный металл. — Боже, — шепчу я. — Боже, блять. Альфред подходит. Кладёт руку мне на плечо. — Всё хорошо, мисс. Вы в безопасности. — А ты? — я смотрю на него. — Ты знал? Всё это время? — Знал, мисс. С самого начала. — И молчал? — Это не моя тайна, мисс. --- Смотрю на Брюса. На его рану, из которой всё ещё сочится кровь. И только сейчас замечаю, что он без рубашки, голый по пояс, и весь в шрамах. Старых, новых, разных. Карта боли. — А что случилось-то? — спрашиваю я. — Кто в тебя стрелял? Он молчит. Смотрит куда-то в сторону. — Джокер, — говорит наконец. У меня внутри всё обрывается. — Что? — Джокер, — повторяет он. — Мы вышли на него. Почти взяли. Но он подготовился. Специальные пули. С пробивным сердечником. Рассчитаны на броню. — И что? — шепчу я. — Он... он ушёл? — Его группу перехватили, — говорит Брюс. — Полиция Готэма. Вместе со всеми людьми. На этот раз всё по-настоящему, никакой подставы. Их повязали и отправили в «Ледяную глыбу». — В «Ледяную глыбу»? — переспрашиваю я. — Новая тюрьма, — объясняет Альфред. — Посреди Северного Ледовитого океана. На плавучей платформе. Круглый год лёд, вечная мерзлота, до ближайшей земли сотни миль. Оттуда невозможно сбежать — ни подобраться, ни уйти. Только по воздуху, но системы ПВО сбивают всё, что приближается без специального кода. Это международный проект, мисс. Там сидят самые опасные преступники со всего мира. Никто никогда оттуда не сбегал. — Никто ему не поможет, — тихо говорит Брюс. — Ни адвокаты, ни подкуп, ни его люди. «Ледяная глыба» — единственное место в мире, откуда Джокер не выберется. Охрана полностью автоматическая, люди там только среди заключённых. Доставка — раз в полгода, и только по специальному разрешению. Смотрю на него. На его рану. На кровь. И думаю о том, что Джокер... что его больше нет. Что он где-то там, во льдах, в клетке. Настоящей клетке. Из которой не сбежать. — А ты? — голос дрожит. — Ты как? — Жить буду, — усмехается он. — Дурак, — говорю я. — Какой же ты дурак, Брюс Уэйн. — Знаю. Поднимаюсь. Подхожу к нему. Сажусь рядом. — Давай сюда руку. Сначала зашью, потом буду ругаться. Он улыбается. Чуть-чуть. — Спасибо, Харли. — Заткнись, — бурчу я. — И не вздумай умирать, понял? Я не для того тебя нашла, чтоб ты сдох. — Понял. Альфред исчезает куда-то в глубь бункера, оставляя нас вдвоём. --- Зашиваю рану. Чисто, аккуратно. Брюс терпит, молчит, только желваки на скулах ходят. Я смотрю на его лицо, на эти глаза, которые столько раз видела за завтраком, и пытаюсь совместить с тем, что только что узнала. — Дурак, — бормочу я, затягивая шов. — Знаю, — отвечает он тихо. — И давно ты... ну, это? — Давно, — говорит он. — Очень давно. — И Альфред всё время с тобой? — С самого начала. Качаю головой. Завязываю бинт. — Готово, — говорю я. — Жить будешь. Он смотрит на меня. В его глазах — что-то тёплое. — Спасибо, Харли. — Я уже слышала. Сидим в тишине. Я в халате, босиком, с растрёпанными волосами. Он без рубашки, в крови, с моими швами на плече. Луна светит где-то там, наверху, сквозь решётки бункера. — Брюс? — М? — А что теперь? С Джокером? — Теперь... ничего, — говорит он. — Теперь он там, откуда не возвращаются. Ты свободна, Харли. Смотрю на него. На этого человека, который столько для меня сделал. — Свободна, — повторяю я. — Странное слово. — Привыкнешь. Улыбаюсь. Чуть-чуть. — Наверное. Мы молчим. И в этой тишине — что-то новое. Что-то, чему я не знаю названия. (Может, это и есть свобода).