Охотник за головами.

1 сентября 1995 года. Солнечный свет проникал сквозь высокие окна столовой, ложась на длинный стол холодными полосами золота. В этом свете медленно кружились пылинки, и казалось, будто само утро здесь двигалось осторожно. Завтрак проходил в тяжёлой, почти церемониальной тишине. Её нарушал лишь тихий звон серебряных приборов и редкий шорох газетной бумаги. Дверь распахнулась. В столовую вошла Ева. Она выглядела безупречно, как и всегда. Спокойная осанка, холодный взгляд, движения точные. — Доброе утро, — произнесла она ровным голосом, обращаясь ко всем присутствующим. На её пальце сверкнул перстень. Древний фамильный перстень Малфоев. Вероятно, Нарцисса, или один из домовиков оставили украшение на прикроватном столике намеренно. Слишком тонкий ход, чтобы быть случайностью. Люциус Малфой медленно опустил свежий выпуск «Ежедневного Пророка»   Его острый взгляд, мгновенно скользнул к руке девушки. На долю секунды Люциус склонил голову. Жест был почти незаметным, но в нём читалось ледяное удовлетворение человека, чья воля исполнилась. — Доброе утро, Ева, — произнёс он своим низким, ровным голосом. Нарцисса,  в безупречном платье цвета утреннего тумана, мягко улыбнулась. В её взгляде мелькнуло облегчение, тихое, тщательно скрытое. Она едва заметно кивнула домовику. — Присаживайся, дорогая. Мы как раз обсуждали детали вашего отбытия. Домовик мгновенно появился рядом, аккуратно наполняя чашку Евы ароматным чаем. Ева прошла вдоль стола и спокойно заняла предложенное место. Нарцисса старалась говорить непринуждённо, но её взгляд то и дело возвращался к сыну. Драко сидел на своём обычном месте. Он выглядел бледнее обычного. Когда Ева вошла в столовую, он даже не поднял головы. Его взгляд был прикован к нетронутому завтраку перед ним, будто именно в тарелке скрывался ответ на все его проблемы. Челюсти были сжаты так сильно, что на скулах выступили желваки. Плечи напряжены, как у человека, который ожидает удара, но ещё не знает, с какой стороны он придёт. Рядом с ним Теодор лениво намазывал джем на тост. Он бросил на сестру короткий взгляд. Лукавый. Почти насмешливый. Этот взгляд говорил куда больше любых слов. Люциус снова поднял газету, но прежде чем углубиться в чтение, произнёс холодно и отчётливо: — Драко, Кажется, ты забыл поприветствовать свою невесту. - В столовой на мгновение стало ещё тише. Люциус перевернул страницу газеты. — И, полагаю, у тебя было достаточно времени подготовить те слова, которые мы обсуждали вчера.  Драко вздрогнул. Он медленно поднял голову. Движение далось ему с видимым усилием. Серые глаза остановились на Еве. Ярости в них больше не было. Только глухое подавленное отчаяние. И тень страха холодного, безошибочно узнаваемого страха перед человеком, сидящим во главе стола. Когда Ева подняла чашку, чтобы отпить чай, свет из окна на мгновение вспыхнул на кольце. Фамильный перстень Малфоев. Губы Драко едва заметно дрогнули. — Доброе утро… Ева. - Его голос звучал хрипло и тускло. От прежнего высокомерия не осталось ни следа только сухая, выученная вежливость.Он сделал короткую паузу, будто собираясь с силами. — Прости за вчерашнее. Я… — слова давались тяжело, словно каждое приходилось вытаскивать из горла. — Я вел себя непозволительно. Тяжёлый взгляд Люциуса не отрывался от него. — Надеюсь, ты найдёшь в себе силы забыть этот… досадный инцидент. Ради нашего будущего. - Фраза прозвучала так, будто её заставили выучить наизусть. Ева смотрела на него молча. Холодно. Несколько долгих секунд она просто изучала его лицо внимательно, спокойно, как исследователь, наблюдающий за редким, но уже хорошо понятным явлением. Затем она медленно повернула голову. К Люциусу. — Извинения приняты, — вежливо произнесла она. Люциус удовлетворённо кивнул. На его губах появилась тонкая, почти невидимая улыбка. Он явно оценил этот жест, то, как Ева проигнорировала  самого Драко, обращаясь к главе рода. — Разумное решение, Ева, — произнёс Люциус. Его голос прозвучал сухо, как шелест старого пергамента. — В нашем кругу умение прощать ошибки союзников ценится так же высоко, как и умение их не совершать. – Драко опустил взгляд в тарелку. Кожа на его лице пошла красными пятнами. Он чувствовал себя как первокурсник, за которого оправдываются родители. — Мы очень ценим твою широту души, дорогая, — мягко вмешалась Нарцисса. Она осторожно накрыла ладонью руку мужа жест едва заметный, но достаточно настойчивый, чтобы немного смягчить напряжение. — Теперь, когда это… досадное облако рассеялось, — продолжила она с лёгкой, дипломатичной улыбкой, — мы можем сосредоточиться на более приятных вопросах. Её взгляд мягко переместился на сына. — Драко, надеюсь, ты уже распорядился насчёт охраны багажа Евы? Драко сглотнул, не поднимая головы. — Да, мама. Всё уже внизу, — пробормотал он. В его голосе прозвучала такая глухая, подавленная обида, что Теодор, сидевший рядом, не выдержал и издал короткий, едва слышный смешок. Он тут же замаскировал его под кашель, прикрыв рот кулаком. Люциус поднялся из-за стола. Трость тихо стукнула о паркет. — Прекрасно. Карета подана к главному входу. - Он коротко кивнул близнецам. — Теодор.Ева. — Затем его взгляд вернулся к сыну. — Драко, ты проводишь свою невесту до самого купе. - В столовой снова стало тихо. — Я хочу, чтобы каждый на платформе видел: союз Малфоев и Ноттов крепок как никогда. - Он задержал на сыне долгий, предупреждающий взгляд. Затем перевёл его на Еву. — Увидимся на рождественских каникулах. - Люциус, сделал короткую паузу. — Надеюсь, к тому времени вы оба научитесь… — его тон стал холоднее, — безупречному взаимодействию. Ева, Драко и Теодор одновременно поднялись из-за стола. Стулья тихо скользнули по паркету. Драко подошёл к Еве. Он по-прежнему избегал смотреть ей прямо в глаза. Остановившись в полушаге, он формально предложил ей локоть так, как того требовал этикет. И, тяжёлый взгляд отца, ощущавшийся за спиной. — Прошу, — выдавил он.- Голос прозвучал так, будто каждое слово приходилось проглатывать вместе с осколками стекла. Теодор остановился чуть поодаль. Скрестив руки на груди, он с откровенным интересом наблюдал за происходящим почти с научным любопытством. Его явно занимало, как именно сестра продолжит свою игру в ледяное игнорирование «будущего мужа» прямо под носом у Люциуса. Ева спокойно повернулась к хозяевам дома. Она улыбнулась — безупречно вежливо. — Мистер Малфой. Миссис Малфой. Спасибо за ваше гостеприимство. Всего доброго. - Только после этого она положила руку на локоть Драко. Пальцы коснулись дорогой ткани его пиджака. Жест был идеальным с точки зрения этикета. Но холодным. Настолько холодным, будто к нему прикоснулась мраморная статуя. Драко заметно вздрогнул. Его рука под её пальцами на мгновение окаменела, мышцы напряглись. Дыхание сбилось, стало коротким и неровным, словно он на секунду забыл, как именно нужно дышать. Люциус остановился в дверях столовой. Он провожал их тяжёлым, внимательным взглядом. Со стороны всё выглядело именно так, как он хотел: двое наследников великих чистокровных родов, связанные фамильным кольцом и общими интересами, покидают дом плечом к плечу. Безупречная картина. — Счастливого пути, — тихо произнесла Нарцисса. Её мягкий голос донёсся им вслед, но почти сразу утонул в гулком эхо шагов, разносившемся под высокими сводами мраморного холла. Драко вёл её к выходу. Он старался идти размеренно, почти безупречно ровным шагом, как учили с детства. Но в движениях всё равно чувствовалась скрытая, напряжённая скованность слишком прямая спина, слишком резкие повороты плеч. Он смотрел строго перед собой. Ни разу не повернул головы в сторону Евы. Будто опасался, что даже случайный взгляд может снова всё разрушить. Что любая попытка заговорить закончится новой катастрофой такой же унизительной, как вчерашняя. Когда они миновали тяжёлые резные двери и вышли на крыльцо, их встретил осенний ветер. У подножия лестницы уже ждала карета, запряжённая парой вороных лошадей. Их тёмные бока блестели, а из ноздрей вырывались облачка пара. Несколько секунд они шли молча. Потом Драко всё-таки нарушил тишину. — Ты… ты действительно надела его. - Он покосился на её руку. Фамильный перстень холодно сверкнул на пальце. Голос Драко был почти не слышен, ветер шуршал в ветвях старых тисов, окружавших аллею. В этих словах больше не было прежней спеси. Только растерянность. Растерянность человека, который вдруг понял, что дверь клетки захлопнулась окончательно. Теодор шёл следом на почтительном расстоянии. Его шаги были лёгкими, почти ленивыми. Он выглядел так, будто наблюдал за происходящим исключительно ради собственного развлечения. Поймав мимолётный взгляд сестры, он едва заметно подмигнул. Ему откровенно нравилось происходящее: то, как Драко старательно изображает достоинство наследника великого рода… в то время как рука под ладонью Евы едва заметно дрожит. Домовик в тёмной ливрее с глубоким поклоном распахнул дверцу кареты.  Драко остановился. С лёгким, почти механическим жестом он помог Еве подняться внутрь так, как требовал этикет. Его ладонь коснулась её пальцев лишь на секунду. И он тут же отдёрнул руку. Слишком резко. Будто прикосновение обожгло его. Внутри кареты пахло кожей, полированным деревом и старыми защитными чарами, наложенными на обшивку. Ева и Теодор устроились рядом. Драко сел напротив. Он откинулся на спинку сиденья и повернул голову к окну. Фасад поместья медленно отдалялся. И Драко смотрел на него, не отрываясь.  — На платформе будет полно людей, — внезапно сказал он. Он по-прежнему не смотрел на неё. Голос стал сухим, почти деловым, Драко, отчаянно пытался вернуть себе хоть какое-то подобие контроля. — Паркинсон… ваш дружок Забини… Все будут задавать вопросы. Я надеюсь, ты понимаешь…он осёкся. Наконец повернул голову и посмотрел на Еву. Её молчание абсолютное, ледяное, действовало на него сильнее любого проклятия. Он сглотнул. Кадык нервно дёрнулся. — Почему ты молчишь? В его глазах вспыхнула искра раздражения, быстро смешавшаяся с нарастающей тревогой. — Я же извинился. Отец ясно дал понять, что инцидент исчерпан. - Ева, отвела взгляд от окна. Она посмотрела на него. Молча. Прошла минута. Потом ещё одна. Тишина в карете стала густой, вязкой. Казалось, прошла вечность. Лишь спустя долгие, мучительные мгновения её губы слегка изогнулись. Это была почти вежливая улыбка. Но в ней сквозил откровенный сарказм. — Кхм… — тихо произнесла она. Её голос звучал подчеркнуто учтиво. Настолько учтиво, что это было почти насмешкой.— Ты, вероятно, не понимаешь. - Она едва заметно кивнула — будто соглашаясь сама с собой. — Что ж. Я помогу. Её взгляд оставался спокойным, холодным и безупречно ясным. — Извинился далеко не ты. Извинился твой отец. Пусть и твоим языком. Небольшая пауза. — И только идиот мог бы этого не понять. Она чуть склонила голову. — И если мне не изменяет память… — продолжила она тем же ровным тоном, — вчера мы договорились игнорировать друг друга. Драко резко отвернулся к окну. Костяшки его пальцев, вцепившихся в обивку сиденья, побелели. Слова попали точно в цель. Его лицо, ещё минуту назад изображавшее покорное смирение, теперь едва заметно исказилось. Под маской спокойствия медленно поднималась ярость, холодная, тщательно сдерживаемая. Он тяжело вдохнул. За окном как раз промелькнули кованые ворота поместья. — Какая… поразительная проницательность, — выплюнул он. Он всё ещё не поворачивался. — Ты думаешь, что если теперь носишь это кольцо, то получила право читать мне нотации? Теперь он резко развернулся. Серые глаза встретились с её взглядом. В них вспыхнул опасный, колючий блеск. — Мой отец получил то, что хотел, красивую картинку. - Он на секунду замолчал. Взгляд метнулся к Теодору. И голос сразу стал тише. Ядовитый шёпот. — А я получил… - Он стиснул зубы. — Обязательство терпеть твоё общество. Не надейся, что твоё «игнорирование» делает тебя выше меня, Нотт.  Теодор, до этого момента с ленивым интересом изучавший носки собственных ботинок, поднял глаза. Он поймал взгляд сестры. И на его губах появилась та самая медленная, понимающая улыбка, которая обычно не предвещала ничего хорошего. — Видишь, Ева? Тео небрежно закинул ногу на ногу, будто разговор его едва касался. — Наш друг всё ещё пребывает в иллюзии, что его мнение имеет хоть какой-то вес в этом уравнении. Он повернулся к Драко. Улыбка осталась, но взгляд мгновенно похолодел. Стал прозрачным и острым, как лёд в бокале виски. — Малфой, ты ведь сам согласился на террасе: «не лезть в дела друг друга». Тео чуть склонил голову. — Моя сестра просто придерживается условий договора. Короткая пауза. — Тебе бы стоило поучиться у неё последовательности. - Он лениво повёл плечом. — Или ты настолько привык, что Паркинсон ловит каждое твоё слово, что тишина теперь кажется тебе личным оскорблением? Драко резко вдохнул. Он уже открыл рот, чтобы ответить, возможно, что-то резкое, язвительное, привычно высокомерное. Но слова так и не сорвались. Он посмотрел на Еву. Она сидела напротив него, безупречно прямая, спокойная, холодная. Недосягаемая. Её молчание давило сильнее любого ответа. — Прекрасно, — наконец процедил, Драко, отвернулся к окну и скрестил руки на груди, почти инстинктивный защитный жест. — Игнорируй. - Он усмехнулся без веселья. — Посмотрим, как долго ты выдержишь эту роль в Хогвартсе… когда нас начнут поздравлять на каждом углу. Карета слегка качнулась, выезжая на главную дорогу. Теодор едва заметно коснулся ладони Евы. Жест был коротким, почти незаметным со стороны. Скорее поддержка, чем прикосновение. — Она справится, — тихо сказал Тео, не сводя взгляда с профиля друга. В его голосе звучала ядовитая уверенность. — У Ноттов всегда было отличное самообладание. - Он сделал небольшую паузу. — В отличие от некоторых… других семей. В карете воцарилась тишина. Долгая. Тяжёлая. Она была наполнена невысказанными словами, скрытыми угрозами и напряжением, которое можно было почти потрогать. Шестьдесят минут дороги растянулись в бесконечность.  Платформа девять и три четверти встретила их привычным хаосом. Густой белый пар стелился вдоль перрона. Совы кричали из клеток. Родители торопливо обнимали детей перед отъездом, переговариваясь через гул голосов. Но когда дверца кареты распахнулась, произошло нечто почти незаметное. Шум начал стихать.Не сразу — постепенно. Разговоры обрывались. Голоса понижались. Гул сменился приглушённым, взволнованным шёпотом. Ева ступила на перрон первой. Её вишнёвые волосы глубокого, насыщенного оттенка, словно спелые ягоды в зимнем лесу, ярко контрастировали со смуглой кожей и строгим тёмным нарядом. Она шла вперёд спокойно. Но чувствовала взгляды. Сотни взглядов. — Мерлин… это Нотт? — донёсся чей-то ошеломлённый голос из группы старшекурсников. — Она выглядит… невероятно. — С каждым годом всё прекраснее. — Словно изваяние… шёлк в стали. — Посмотри на её волосы… такой цвет, натуральный. Невероятно. Драко вышел из кареты следом. И мгновенно преобразился. От растерянного, подавленного юноши, сидевшего утром за столом в Малфой-мэноре, не осталось и следа. Спина выпрямилась, подбородок чуть приподнялся, а в серых глазах снова появилось привычное ледяное высокомерие. Он снова был Малфоем. Наследником древнего рода. Хозяином положения — по крайней мере, так это выглядело со стороны. Острые черты его лица застыли в безупречной маске аристократического спокойствия. Он подошёл к Еве и остановился чуть позади неё именно так, как и должен стоять жених. Его присутствие рядом только подогрело интерес. Шёпот вокруг усилился. — Какая пара… Третьекурсницы, прижимая учебники к груди, не сводили с них глаз. — Они выглядят так, будто сошли с обложки «Светского вестника». Теодор шёл по другую сторону от сестры. Он лениво оглядывал толпу, едва сдерживая усмешку. Его откровенно забавляла эта сцена. Он видел всё сразу: как Драко изо всех сил держит лицо, и как Ева будто вовсе не замечая его, притягивает к себе всё внимание платформы. — Кажется, мы создали небольшой затор, — негромко заметил Драко. Он бросил на Еву быстрый, оценивающий взгляд. Голос снова стал ровным и холодным. Ни следа утренней хрипоты. — Тебе стоит привыкнуть к этому, Ева. Короткая пауза. — Теперь, когда на твоём пальце наше кольцо, внимания будет только больше. Он едва заметно указал в сторону вагона для старост и старших студентов. Ева медленно закатила глаза. — Не переживай, — спокойно сказала она. — Не думаю, что внимание привлекает именно кольцо. Она чуть повернула голову. — Это и глухому понятно. Ева первой вошла в вагон. Драко поднялся следом. На его лице по-прежнему держалась маска ледяной невозмутимости… хотя в глубине серых глаз всё ещё тлело раздражение, вызванное её словами. В узком коридоре «Хогвартс-экспресса» сразу стало тесно. Студенты, уже занявшие купе, выглядывали в проход. Дверцы приоткрывались одна за другой, и по вагону прокатилась настоящая волна шёпота. — Мерлин… ты видел её волосы? Какая-то когтевранка проводила Еву восхищённым взглядом. — Как будто шёлк, вымоченный в вине… — Она стала ещё красивее с прошлого года… — подхватил кто-то из толпы. — Малфою чертовски повезло. Посмотри, как она держится. Драко услышал это. Его губы сжались в тонкую линию. Он шёл за Евой почти вплотную, едва не задевая её плечом. В каждом движении читалась холодная, демонстративная собственническая уверенность, словно само его присутствие рядом должно было напоминать всем вокруг, кому именно принадлежит Ева Нотт. Он резко обернулся на группу младшекурсников, которые слишком открыто таращились. — Нашли на что смотреть? — процедил он. Голос был тихим. Но в нём прозвучала такая холодная угроза, что мальчишки мгновенно исчезли в ближайшем купе, поспешно захлопнув дверь. Драко снова перевёл взгляд на затылок Евы. — Твоя самоуверенность когда-нибудь тебя погубит, Нотт. Его тон стал почти ленивым. — Красота, это лишь фасад. - Он чуть наклонился ближе.— Без веса имени Малфоев ты была бы просто… ярким пятном в толпе. Теодор, шедший впереди, тихо хмыкнул. Он толкнул дверцу нужного купе. — Перестань, Драко, — лениво бросил Тео, пропуская сестру вперёд. Он даже не обернулся. — Ты ведь сам не можешь отвести от неё глаз. - Пауза. — Признай это, и нам всем станет намного легче. Купе оказалось уже занято. Пэнси Паркинсон сидела у окна. Увидев их, она резко вскочила. На её лице появилось странное выражение, смесь восторга, удивления… и чего-то гораздо менее приятного, тщательно спрятанного под улыбкой. Её взгляд сразу опустился на руку Евы. Кольцо. Пальцы Пэнси непроизвольно сжались в кулак. — Ева! Драко! — воскликнула она. Голос прозвучал чуть выше обычного. — Весь поезд только и говорит о вашей помолвке! Это… это так неожиданно. Она шагнула ближе. — Ева, дорогая, ты выглядишь просто… вызывающе прекрасно. - Пэнси скользнула взглядом по её волосам. — Эти твои волосы… их разрешили оставить такого цвета? А как же официальный статус? Блейз Забини, сидевший напротив, наблюдал за сценой с ленивым интересом. Он медленно улыбнулся, окинув Еву долгим, внимательным взглядом. — Оставь её, Пэнси, — протянул он. — Настоящая красота не требует разрешения. Или одобрения. Он откинулся на спинку сиденья. — Садитесь. Расскажите нам, как прошло торжественное объявление в мэноре. - Уголок его губ чуть приподнялся. — Драко, ты выглядишь так, будто только что проглотил целую стаю докси. Драко опустился на сиденье рядом с Блейзом. Он сделал это нарочито спокойно. И так же нарочито оставил свободное место рядом с собой. Для Евы. Затем поднял на неё взгляд. Вызов в чистом виде. — Всё прошло безупречно, — коротко сказал он. Его серые глаза не отрывались от её лица. — Как и всё, что касается нашей семьи. - Пауза. — Не так ли, Ева? - Он слегка наклонил голову. — Уверен, тебе есть что добавить… о нашем «взаимопонимании».  Ева посмотрела на него холодно. Медленно приподняла бровь. И… ничего не сказала. Она проигнорировала и его обращение, и демонстративно оставленное место рядом. Спокойно прошла мимо. И села рядом с Теодором. Драко проводил её взглядом. Каждое её движение, подчеркнуто плавное, только усиливало эффект. Она даже не ускорила шаг, проходя мимо пустого места рядом с ним. Будто его просто не существовало. Серые глаза Драко сузились. Превратились в две узкие ледяные щели. Рука, лежавшая на колене, медленно сжалась в кулак, сминая дорогую ткань брюк. Он ожидал холода. Но не ожидал настолько откровенной пощёчины. При свидетелях. — Как мило, — протянула Пэнси. Её смех прозвучал слишком тонко. Почти неестественно. Она переводила взгляд с Евы на Драко и обратно, явно наслаждаясь происходящим. — Семейная идиллия Ноттов прямо в нашем купе. Она чуть склонила голову. Малфой медленно откинулся на спинку сиденья. Движение было ленивым. Но поза, напряжённой, наполненной скрытой неприязнью. Он не позволил себе ни одного резкого жеста. Ни одного лишнего движения, которое могло бы выдать утреннее унижение. — Моя невеста, кажется, решила, что ей нужно больше личного пространства. - Короткая пауза. — Это… понятно. - На его губах появилась кривоватая усмешка. Взгляд опустился на кольцо на её пальце, ярко блеснувшее в луче света из окна. — Ты думаешь, что если сидишь на другой стороне купе, то это что-то меняет? Его голос стал тише. В нём появились холодные, стальные нотки. — Мы связаны обязательствами, которые не разорвать простым перемещением по купе. Ева даже не повернула головы. Ни единого взгляда в его сторону. Будто эти слова вовсе не были обращены к ней. Она смотрела в окно. На быстро бегущие за стеклом поля, её губы едва заметно дрогнули В ее голове пронеслись мысли. «Конечно, не разорвать перемещением по купе. Как жаль. Я бы даже прожила год без палочки, лишь бы никогда не быть связанной с тобой, Малфой».  Теодор лениво вытянул ноги. Носок его ботинка почти коснулся ботинка Драко. Он будто случайно обнял сестру за плечи, жест был нарочито спокойным, но достаточно явным, чтобы подчеркнуть: они на одной стороне. Всегда. — Расслабься, Малфой, — небрежно бросил Тео. Он даже не удосужился посмотреть на него. — Она просто устала от твоего парфюма. - Небольшая пауза. — Слишком много… достоинства на один квадратный фут. Пэнси резко дёрнула плечом. Её лицо едва заметно позеленело от злости. — Драко, ты так и не ответил, — сказала она, стараясь сохранить привычный светский тон. — Почему вы зашли вместе? - Она внимательно посмотрела на него. — Люциус лично контролировал ваш выход на платформу? Драко перевёл на неё взгляд. — Разумеется, — коротко ответил он. — Мой отец придаёт большое значение этому союзу. - Он чуть выпрямился. — И я тоже. Серые глаза снова остановились на Еве. — Помолвка — это не только кольцо. - Пауза. — Но и определённая… дисциплина. - Он произнёс последнее слово медленно. — Не так ли, Ева? Он смотрел на неё тяжёлым, пристальным взглядом, будто надеясь, что её ледяная броня хотя бы на секунду даст трещину. Но Ева лишь спокойно сложила пальцы домиком. В её глазах мелькнула вспыхнувшая идея.  - Дисциплина… — мягко повторила она. - Её голос прозвучал почти задумчиво. — Интересное слово, не находишь? - Она чуть склонила голову. — Особенно после слов о «любви».  Она произнесла это с лёгкой, почти невинной наигранностью. И очень медленно перевела взгляд. Сначала на Драко. Потом на Пэнси. И снова на Драко. Это было почти изящное издевательство. Напоминание. О той самой истерике. При слове «любовь» Драко замер. Будто его ударили. Кровь мгновенно ушла с его лица. Кожа стала мертвенно-бледной, почти такого же цвета, как его волосы. Он перевёл взгляд с Пэнси на Еву. И в глубине его зрачков на секунду вспыхнуло нечто настоящее. Страх. Настоящий, не прикрытый страх. Воспоминание ударило резко. Момент, когда он, по собственному убеждению, потерял контроль и сказал прямо в лицо своему отцу, что влюблён в Пэнси Паркинсон. Эта мысль до сих пор жгла его изнутри. — Любовь — это досужие вымыслы для Пуффендуйцев, Ева. - Голос Драко дрогнул. Но он почти сразу взял себя в руки. Каждое слово теперь звучало отчётливо, чётко.  — В нашем мире есть только союзы. Выгода. И… верность долгу. Он резко, почти болезненно посмотрел на Пэнси. Она подалась вперёд. Её глаза вспыхнули фанатичным блеском. — О чём это она, Драко? - Её голос стал непривычно тихим. В нём звучала надежда, слишком явная, чтобы её скрыть. — Какие ещё слова о любви? - Она смотрела на него почти жадно. — Ты… ты что-то говорил ей? Драко отвернулся к окну. Со стороны его профиль казался почти безмятежным — холодным, идеально спокойным. Но на шее отчётливо пульсировала тонкая жилка. — Глупости, Пэнси, — бросил он, не оборачиваясь. — Моя невеста, кажется, перечитала романов из библиотеки Ноттов. Теодор тихо рассмеялся. Смешок был негромким, но откровенно издевательским. Он откинул голову на спинку сиденья, наблюдая за тем, как Драко пытается дышать ровно. — Странно, — протянул Тео. — Я не помню у нас дома романов. Он задумчиво постучал пальцами по подлокотнику. — Зато у нас много книг о том, как легко люди теряют рассудок под давлением… обстоятельств. Блейз Забини медленно поднял бровь. Он переводил взгляд с искажённого лица Драко на безмятежную Еву с явным интересом. — Кажется, ужин в Малфой-мэноре был куда интереснее, чем мы могли представить, — заметил он. В его голосе звучало искреннее любопытство. — Драко, что случилось? - Он чуть усмехнулся. — Ты выглядишь так, будто тебя ударили Круциатусом… а ты пытаешься заказать кофе. Драко резко отвернулся от окна.Он посмотрел на Еву. Серые глаза потемнели. Ярость в них уже не пряталась. — Дисциплина, Ева, — медленно повторил он и наклонился вперёд. Так близко, что их лица оказались почти на одном уровне. — Это когда ты знаешь своё место… и не позволяешь себе лишних фантазий. - Его голос стал тихим. Острым. — Особенно прилюдно. - Он внимательно смотрел на неё, пытаясь понять, насколько далеко она готова зайти. Насколько сильно она собирается разрушить его. — Ты ведь умная девушка, не так ли? Короткая пауза. — Или ты хочешь, чтобы я напомнил тебе о правилах приличия прямо здесь? Последние слова прозвучали почти шёпотом. Угрожающим. Ева смотрела на него не мигая. Её взгляд буквально прожигал его. В этой перепалке она чувствовала своё превосходство и даже не пыталась это скрывать. — Не нужно, — ответила она с подчеркнутой вежливостью. — В отличие от… некоторых, я прекрасно помню все правила приличия. Она слегка наклонила голову. — Это ведь не я теряю рассудок от гнева. Её губы медленно изогнулись. Улыбка была почти хищной. Драко отшатнулся. Будто его ударили. Лицо стало почти прозрачным от ярости. Но уже через секунду на нём снова застыла знакомая ледяная маска. Он медленно выдохнул. И посмотрел на неё сверху вниз. — Ты ходишь по очень тонкому льду, Ева. Голос его зашелестел опасно тихо. — Твоя память, кажется, работает слишком… избирательно. Он чуть прищурился. — То, что ты называешь потерей рассудка, было лишь минутным раздражением. Из-за нелепости ситуации. Это была угроза. И Ева это прекрасно понимала. Более того именно этого она и добивалась. План работал идеально. Она была в этом уверена. — Драко… - Пэнси подалась ещё ближе к нему. Её пальцы судорожно сжимали ткань платья на коленях. —  В мэноре что-то произошло? Ты… ты сказал ей что-то обо мне? Она смотрела на него так, будто готова была в следующую секунду броситься ему на шею, полностью забыв о присутствии остальных. Драко, напротив, ещё сильнее отстранился. Его плечи напряглись. Ему явно было некомфортно. — Пэнси, не будь дурой, — грубо сказал он, даже не посмотрев на неё. — Моя невеста просто упражняется в остроумии. Он холодно усмехнулся. — Это её способ справиться с тем фактом, что теперь её жизнь принадлежит не только ей. Теодор, до этого лениво разглаживавший край своей мантии, вдруг выпрямился. Его взгляд, обычно ленивый и насмешливый, стал острым, как кинжал из гоблинской стали. — «Принадлежит»? Тео рассмеялся. И в этом смехе не было ни капли веселья. — Осторожнее со словами, Драко. Он слегка подался вперёд. — Ты ещё не глава рода, чтобы разбрасываться такими понятиями. Пауза. — Особенно в отношении семьи Нотт. Блейз тем временем наблюдал за Евой с явным интересом. Его взгляд медленно скользнул по её спокойному лицу, затем остановился на перстне Малфоев. — Знаешь, Ева… — протянул он, словно не замечая, что между Драко и Теодором назревает настоящая дуэль. — Твоя выдержка пугает. Он чуть улыбнулся. — На твоём месте любая другая уже закатила бы истерику из-за «слов о любви» жениха к другой девушке. Он слегка склонил голову. — Но ты… ведёшь себя так, будто тебе просто скучно. Ева пожала плечами. Неспешно поправила прядь своих тёмно-вишнёвых волос. — Ты как всегда прав, Блейз. - Её голос был ровным. — Мне действительно скучно. Драко резко перевёл на неё взгляд. — Скучно, значит? Он буквально шипел от злости. — Ты можешь игнорировать меня сколько угодно, Ева. Его голос стал тихим. Шёпот был холодным, обжигающим, как его терпкий парфюм, пахнущий цитрусом и металлом. Он поднял руку. И прежде чем Теодор успел отреагировать, кончиками пальцев коснулся пряди её волос. Яркая вишнёвая прядь вспыхнула на фоне тёмной обивки купе. — Ты теперь Малфой. Он чуть наклонился ближе. — По праву этого кольца. Его взгляд стал тяжёлым. — И тебе придётся считаться с моим… гневом, если ты продолжишь эту игру. Ева мгновенно сбросила его руку со своих волос. Она посмотрела на него так, словно перед ней стояло что-то крайне неприятное. — Я буду Малфой, — спокойно сказала она, — когда скажу тебе «да» у алтаря. - Короткая пауза. — А пока, если мне не изменяет память, я всё ещё Нотт. Драко тихо рассмеялся. Смех был коротким. Сухим. В нём слышалась холодная сталь фамильной гордости. — Пока ещё Нотт. Он медленно повторил эти слова, словно пробуя их на вкус. Серые глаза стали колючими. Расчётливыми. — Какое очаровательное упрямство. - Он слегка откинулся назад. — Наслаждайся своей свободой, Ева. - Пауза. — Но чем громче ты заявляешь о своей независимости сейчас… тем эффектнее будет твоё «да» в положенный срок. На лице Евы не дрогнул ни один мускул. Она выглядела совершенно спокойной. Безмятежной. Но внутри всё кипело. Она ненавидела его. С детства. Для неё он всегда был избалованным павлином, тем самым мальчиком, который вырос с золотой ложкой в заднице и уверенностью, что мир принадлежит ему по праву рождения. Да, они все были такими. Чистокровные. Богатые. Привыкшие к власти. Но Драко… был особенным. Он был наглым. Самодовольным. И до невозможности высокомерным придурком.   «Ну-ну, Малфой… посмотрим, через сколько я собью с тебя эту аристократическую спесь. Каждый прекрасно понимает, какой ты человек». Драко перевёл взгляд на Блейза. Лицо его снова приняло выражение привычной скуки, холодной и почти ленивой. Но желваки на челюсти всё ещё ходили ходуном. — Видишь, Забини? — протянул он. — Моя невеста считает, что может играть по своим правилам. Он чуть склонил голову. — Это… освежает. Короткая пауза. — По крайней мере, с ней не придётся скучать. Пэнси, чьё лицо за последние минуты успело сменить несколько оттенков бледности, внезапно повернулась к Еве. — Ты издеваешься над ним, Нотт? Её голос дрожал от злости. — Думаешь, если нацепила кольцо, тебе теперь всё дозволено? — Пэнси, замолчи, — холодно оборвал её Драко, даже не взглянув. — Нет! - Она буквально задохнулась от возмущения. — Ты защищаешь её? После того как она выставила тебя… я даже не знаю кем! Пэнси резко повернулась к Еве. — Что ты имела в виду под потерей рассудка? Ева спокойно положила голову на плечо Теодора. И посмотрела на Пэнси почти… сочувственно. — Пэнси, дорогая. - Её голос был мягким. Почти ласковым. — Я не могу говорить тебе о таком. Она слегка пожала плечами. — Попроси Драко. Пусть он сам тебе расскажет. Короткая пауза. — Видишь ли… я считаю нечестным отбирать у вас такой важный момент. Она откровенно издевалась. Над абсурдностью всей сцены. Которую сама же и создала. — Важный момент? — Драко издал сухой, лающий смешок. — Пэнси, ты же слышишь. Ева просто мастерски создаёт драму там, где её нет. Он лениво развёл руками. — Это её единственное развлечение, пока мы не доехали до школы. — Нет, Драко! — почти выкрикнула Пэнси. Её голос сорвался. — Что было в мэноре? — Пэнси, твой голос начинает меня утомлять, — процедил Малфой. — Если ты продолжишь эту истерику, тебе придётся искать другое купе. Теодор непроизвольно улыбнулся. Он мягко, почти покровительственно коснулся волос сестры, пропуская яркую прядь сквозь пальцы. И посмотрел на Драко поверх её головы. В этом взгляде было откровенное торжество. — Ну зачем же так грубо, Драко? — лениво протянул Тео. — Пэнси просто хочет услышать то, что ты так… искренне изливал в стенах своего дома. Он слегка усмехнулся. — Хотя я согласен с сестрой. Такие признания лучше делать без свидетелей. Блейз Забини, наблюдавший за всей сценой с растущим азартом, откинулся на спинку сиденья и сложил руки на груди. — Знаешь, Малфой, — тихо сказал он, — на твоём месте я бы больше беспокоился не о криках Пэнси… Он кивнул в сторону Евы. — А о том, что твоя невеста находит больше комфорта в плече брата. Уголок его губ приподнялся.  Тео, Еву и Блейза явно забавляла нелепость всей картины. Драко резко поднялся. Он задел столик, и тот тихо скрипнул. Теперь он стоял над ними, высокий, бледный и пугающе спокойный. Он сделал шаг к Еве. — Делай что хочешь, Нотт. Его голос был тихим. Опасным. — Но когда двери Большого зала распахнутся… - Он слегка наклонился. — Ты пойдёшь рядом со мной. Короткая пауза. — И твоё молчание станет лишь безупречным образом ледяной леди Малфой. Он резко развернулся. И вышел в коридор, с грохотом задвинув за собой дверь купе. Пэнси всхлипнула.И почти сразу бросилась за ним. В купе повисла тишина. Потом Блейз тихо рассмеялся. Смех был бархатистым, почти довольным. — Ну… — протянул он. Он достал из внутреннего кармана пиджака изящный серебряный портсигар с гравировкой. Вытащил тонкую сигарету с лёгким ароматом гвоздики и открыл окно, чтобы закурить. — Кажется, ты вывела его окончательно, Ева. Ева театрально приложила руку к груди. И весело посмотрела на парней. — Я не могла лишить вас этого удовольствия. - Она усмехнулась. — Но, честно говоря, я думала, он выносливее. Теодор потянулся к вазочке с конфетами на столике. — Выносливость — это не про Драко, — хмыкнул он. Он взглянул на Блейза, выпускавшего дым в окно. — Он привык, что мир прогибается под его фамилию. Затем он посмотрел на сестру. И в этом взгляде было столько тихой, тёплой любви, что у любого стороннего наблюдателя защемило бы сердце. Блейз закрыл окно и перевёл взгляд на Еву. — Знаешь… - Он усмехнулся. — После твоего выступления половина школы будет гадать, кто из вас на самом деле ведёт в этой паре. Он слегка постучал портсигаром по столу. — И я ставлю все свои галлеоны на то, что это не Малфой. Ева лишь едва заметно улыбнулась.