Охотник за головами.

1 сентября 1995 года. Драко остановился прямо за её спиной, когда она собралась сесть. Его голос был тихим, но в нем снова зазвучала та самая малфоевская сталь, которую не смогли сломить даже её обвинения. — Сядь рядом. Мы не будем устраивать сцену перед всем факультетом. Можешь ненавидеть меня сколько угодно за закрытыми дверями, но здесь ты — моя невеста. Он медленно отодвинул для неё тяжелый стул, глядя в ее затылок. Его рука, лежащая на спинке стула, была неподвижна, как у статуи. — Сядь, — повторил он, и это был уже не приказ, а условие их выживания в этом гадюшнике. — Иначе завтра вся школа будет обсуждать, как жених и не веста не терпят общества друг друга. Ты этого хочешь? Очередной порции сплетен? Теодор, уже севший рядом, поднял взгляд на Драко. В его глазах не было ни капли дружелюбия. Ева села за стол. - Я хочу что бы ты извинился, и в следующий раз думал что ты говоришь. Потому что твои слова просто неприемлемы. Драко медленно опустился напротив Евы, каждое его движение было подчёркнуто скупым, словно он находился на приёме у Министра, а не на школьном ужине. Он положил руки на стол, и серебро его столовых приборов тускло блеснуло в свете парящих свечей. — Извиниться? — Драко повторил это слово так, словно оно было на вкус как гнилое яблоко. Он поднял взгляд на Еву, и в его серых глазах столкнулись ледяная ярость и нечто похожее на признание поражения. — Ты требуешь извинений здесь, перед всеми? Он бросил короткий, острый взгляд на Теодора, который сидел рядом с сестрой, напряжённый, как взведённая пружина. Малфой понимал, что если он сейчас не подберёт правильные слова, это перерастёт в открытую вражду между двумя самыми влиятельными семьями факультета. — Хорошо, Ева. Если тебе так будет спокойнее... — он замолчал на мгновение, поджав губы. Его голос опустился до едва слышного шёпота, предназначенного только для их круга. — Признаю, мои слова о... тех, кому повезло меньше, были продиктованы минутным раздражением. Я не имел в виду ни тебя, ни Теодора. Моя несдержанность была... излишней. Драко резко отвёл взгляд. — Я учту твоё замечание о «приемлемости». Впредь я буду более избирателен в выражениях, раз уж ты считаешь, что я должен фильтровать свои мысли в присутствии... посторонних. Этого достаточно для твоего прощения? — он снова посмотрел на неё, и в этом взгляде больше не было превосходства — только глухое, тяжёлое раздражение на самого себя за то, что позволил ей так легко выбить почву у себя из-под ног. Блейз Забини, сидевший чуть поодаль, издал тихий смешок и демонстративно уткнулся в свой кубок с соком, явно наслаждаясь тем, как Драко Малфой буквально выдавливает из себя каждое слово покаяния. Ева кивнула ему. Совершенно спокойно, без надменности, - спасибо Драко. - Она положила руку на плечо брата, чуть сжав, чтобы тот хоть немного расслабился. Золотые тарелки мгновенно наполнились едой, но аромат жареного мяса и тыквенного сока казался Драко удушающим. Он проследил за взглядом Евы и увидел, как маленький Остин, робко помахал ей, сияя от счастья. Этот жест признательности, адресованный его невесте, подействовал на Малфоя как пощечина. — Вижу, ты твердо решила стать покровительницей всех обездоленных на этом факультете, — процедил Драко, вонзая вилку в кусок ростбифа. Он старался говорить ровно, но звон столовых приборов выдавал его дрожь. Вокруг них уже начали шептаться: слизеринцы всегда чуяли кровь. Драко понимал, что его авторитет сейчас балансирует на краю пропасти из-за этой "семейной" ссоры. — Осторожнее, Малфой, — негромко произнес Теодор, не сводя глаз со своей тарелки. Его голос был обманчиво спокойным. — Ева сегодня очень проницательна. Тебе бы поучиться у неё... такту. Драко резко поднял голову, — Такту? От Нотта, который держится за сестру, как за спасательный круг? Он тут же прикусил язык, вспомнив свое обещание фильтровать слова, и бросил быстрый, почти затравленный взгляд на Еву. Он ожидал новой вспышки гнева. — Ешьте, — подал голос Блейз Забини, лениво разрезая индейку. — Если вы продолжите обмениваться любезностями, Дамблдор решит, что на Слизерине открыли клуб дебатов. Драко промолчал, сосредоточенно глядя в свой кубок. Он чувствовал себя лишним в этом кругу, хотя формально возглавлял его. Каждый раз, когда Ева улыбалась брату или смотрела на кого-то другого, в нем вскипало нечто темное. — Ты добилась своего, — наконец произнес он, обращаясь только к ней, его голос был тихим и хриплым. — Я извинился. Что еще ты хочешь увидеть? Мое полное унижение перед Грейнджер и Поттером? Или ты планируешь игнорировать меня весь вечер, пока я пытаюсь спасти репутацию нашего... союза? Она отложил нож и посмотрела ему прямо в глаза. - Мне не нужно твоё унижение, ты извинился, я помню. Я просто ем. Слишком много слов было сказано Драко. Вот и всё. Пока Ева спокойно приступала к ужину, Драко сидел неподвижно, и его серебряный кубок с соком оставался нетронутым. Его пальцы, унизанные перстнями, медленно поглаживали край стола. — «Слишком много слов»? — Драко повторил её фразу почти шёпотом, и в этом шёпоте слышалась горечь, которую он не смог скрыть за своей обычной маской. — По-твоему, я просто сотрясаю воздух? Он бросил резкий взгляд в сторону стола Гриффиндора. Там, среди золотисто-красных мантий, Гарри Поттер что-то оживлённо шептал на ухо Гермионе Грейнджер, кивая в сторону слизеринцев. — Взгляни на них, — Драко едва заметно кивнул в сторону «золотого трио». — Твоё милосердие к первокурснику уже обсуждает вся школа. Поттер смотрит на тебя так, будто ты — потерянная святая, которую нужно вызволить из лап Малфоев. Тебе это льстит, Ева? Теодор, до этого момента методично разрезавший мясо, поднял голову. Его глаза опасно сузились. — Драко, оставь её в покое, пока она действительно ест, — холодно произнёс Тео. Блейз Забини, откинувшись на спинку скамьи, с интересом наблюдал за перепалкой. — Наслаждайся своим триумфом, Ева, — Драко наконец взял вилку, но так и не прикоснулся к еде. — Если Гриффиндор решит, что ты — «добрая Нотт», запертая в браке с «чудовищем Малфоем», это создаст нам обоим массу ненужных проблем. Он замолчал, демонстративно уткнувшись в тарелку, но каждый раз, когда Ева меняла прибор или тянулась за водой, его взгляд невольно следовал за её движениями, полный неразгаданного напряжения. Тишина, воцарившаяся между Драко и Евой, была тяжелее, чем грозовое небо над замком. Но оказалась не долгой. Она помокнула губы салфеткой. - Серьезно? Вот зачем? Мы можем просто спокойно поесть? Извини что у меня есть сердце и сострадание к ребенку. Жаль что у тебя этого нет. - Она отпила сок, - Надеюсь наши наследники никогда этого не узнают. Драко замер. Вилка в его руке на мгновение зависла над тарелкой, а затем он медленно, с неестественным спокойствием, положил её на край фарфора. Звон серебра о посуду прозвучал в наступившей тишине как выстрел. Слово «наследники» эхом отозвалось в его сознании, заставляя мир вокруг Большого зала на миг померкнуть. — Наши наследники, — повторил он почти неслышно, и в его голосе не было привычного яда — только странная, пустая тяжесть. Свет парящих свечей отражался в его серых глазах, делая их похожими на два холодных зеркала. Его взгляд скользнул по её лицу, задерживаясь на каждой черточке, словно он впервые осознал, что эта девушка действительно станет матерью его детей. — Ты заглядываешь слишком далеко, Ева, — произнес Драко, наконец обретая свой обычный, чуть надменный тон, хотя пальцы его, сжимавшие край стола, заметно побелели. — Если ты думаешь, что мир, в который мы их приведем, будет прощать им «сострадание», то ты ошибаешься. Я не лишен сердца. Я лишь... более реалистичен в вопросах выживания нашего круга. Теодор, сидевший рядом с сестрой, резко выпрямился, и его взгляд стал опасно острым. Упоминание будущего Евы в доме Малфоев явно задело его не меньше, чем самого Драко. — Выживание — это не повод превращаться в машину без чувств, Малфой, — холодно вставил Тео, не сводя глаз с Драко. — Ты сейчас говоришь о моей сестре. И о будущем, которое ты, кажется, воспринимаешь как стратегическую партию в шахматы. Блейз Забини лениво подпер подбородок рукой, наблюдая за тем, как Драко пытается справиться с собственным лицом. — Какая драма, — негромко протянул Блейз. — Драко, признай, она тебя умыла. Упоминание детей... это было красиво, Ева. Ева наконец оторвалась от тарелки и серьезно посмотрела на Блейза, - Важно не то что это было красиво Блейз, а то что это когда-нибудь случиться. И дети не виноваты в том что они остались без мамы или без папы. Я сама воспитывалась под строгостью отца, но почему то могу отличить угрозу от ребенка. Она перевела взгляд на своего жениха. - Повторюсь Драко. Пересмотри пожалуйста свои приоритеты. Драко, поставил серебряный кубок на стол, так что несколько капель тыквенного сока выплеснулись на скатерть. Его лицо застыло, но в глубине серых глаз вспыхнуло опасное пламя. — Мои приоритеты всегда на месте, Ева, — его голос стал тихим и свистящим, как у змеи перед броском. — Не стоит учить меня морали. Драко медленно повернул голову к Теодору, чей холодный взгляд продолжал сверлить его висок, а затем снова посмотрел на Еву. Он потянулся к своей тарелке, намеренно игнорируя смешок Блейза. — Что касается... наследников, — он произнес это слово с едва заметной запинкой, — они будут воспитаны так, чтобы выживать. Если ты считаешь, что мир за пределами этого зала будет гладить их по голове за доброту к каждому встречному, то ты заблуждаешься. Но... — он сделал паузу, его челюсть заметно напряглась, — я услышал тебя. Я не собираюсь делать наше будущее невыносимым еще до того, как оно началось. Он перевел взгляд на Остина, который всё еще сиял от радости в другом конце стола, и недовольно поморщился. — Надейся, что твоё «сердце» не станет нашей общей слабостью, — бросил он, наконец принимаясь за еду с таким видом, будто каждый кусок стоил ему огромных усилий. — Блейз, передай мне соус. Кажется, этот ужин обещает быть бесконечным. Забини с готовностью протянул соусник, бросив на Еву многозначительный взгляд, в котором читалось неприкрытое одобрение её выдержки. — Хорошо, Драко, - совершенно безучастно ответила Ева и снова замолчала. Она устала, это было видно. За столом Слизерина воцарилась странная, почти осязаемая тишина, контрастирующая с общим гулом Большого зала. Драко замер с занесенным над тарелкой ножом, его взгляд застыл на тонких пальцах Евы, когда она произнесла это лаконичное «хорошо». Он ожидал продолжения спора, новых обвинений или хотя бы тени прощения, но тишина ударила по его нервам сильнее любого крика. — «Хорошо»? — Драко наконец опустил приборы, и их звон о фарфор заставил Пэнси, сидящую чуть поодаль, испуганно вздрогнуть. — Это всё, что ты скажешь? Он подался вперед, понижая голос до опасного шепота, но так, чтобы Теодор и Блейз всё же слышали его. Его глаза лихорадочно блестели. — Твое великодушие просто не знает границ, — в голосе Малфоя сквозила ядовитая ирония, за которой он пытался скрыть глубокую неуверенность. — Но посмотри налево. Поттер и его свита уже развесили уши. Твой жест доброй воли в сторону первокурсника сделал нас главной темой их вечерних сплетен. Блейз лениво пригубил вино из кубка, наблюдая за игрой теней на лице Драко. Теодор, до этого момента игнорировавший Драко, медленно повернул голову к нему. Его рука потянулась к графину с соком, и он наполнил стакан Евы, даже не глядя на Малфоя. — Она сказала «хорошо», Драко. Это значит, что тема закрыта, — голос Тео был ровным, но в нем чувствовалась сталь. — Ешь свой ужин. Или ты хочешь, чтобы завтра газеты писали не только о вашей помолвке, но и о том, как наследник Малфоев устроил истерику из-за того, что ему не хватило внимания невесты? Драко резко выпрямился, его челюсти плотно сжались. Он бросил быстрый, почти затравленный взгляд на Еву, которая продолжала спокойно есть, словно его присутствие было лишь досадным фоновым шумом. — Я не потерплю игнорирования, — прошипел он, едва шевеля губами. — Особенно когда на тебе моё кольцо. Он демонстративно отвернулся к остальному столу, пытаясь изобразить участие в светской беседе с Крэббом и Гойлом, но его движения оставались дергаными, а взгляд то и дело возвращался к вишневым прядям волос Евы, которые так ярко выделялись на фоне серых стен замка. В этот момент со стороны гриффиндорского стола раздался громкий смех Симуса Финнигана, и Драко вздрогнул, словно этот смех был адресован лично ему. Он снова потянулся к кубку, обнаружив, что тот пуст, и раздраженно стукнул им по столу.