Охотник за головами.

1 сентября 1995 года Ужин в Большом зале прошёл для неё как сквозь туман. Когда тарелка опустела, Ева спокойно поднялась из-за стола и, не оглядываясь, покинула зал. Как у Драко Малфоя и Теодора Нотта, у неё была собственная комната в подземельях Слизерина, небольшая, но роскошная по школьным меркам. Внутри стояла широкая кровать с тяжёлым изумрудным пологом, у стены располагался высокий шкаф, а у окна, письменный стол из тёмного дерева. За неприметной дверью находилась личная ванная, привилегия, которой в школе обладали лишь немногие. Ева закрыла дверь и на мгновение прислонилась к холодному камню спиной. В комнате горели несколько свечей, их свет дрожал на стенах, делая помещение ещё тише. Она подошла к письменному столу и села. Чернильница, перо, аккуратная стопка пергамента — всё лежало на своих местах. Ева некоторое время смотрела на чистый лист, затем взяла перо и начала писать. «Дорогая миссис Малфой. Добрый вечер. Пишу вам на свой страх и риск, не для того, чтобы пожаловаться на вашего сына, а чтобы понять ситуацию. Сегодня вечером, в карете, которая везла нас к школе, к нам подсел первокурсник нашего факультета. Его зовут Остин. Я поздоровалась с ним, на что Драко сказал: “этот никчёмный сирота”. Разумеется, между нами возникла ссора. Эти слова задели и меня лично, все прекрасно знают, что мы с Тео потеряли маму, когда нам было десять. Я считаю, что человек не должен указывать невинному ребёнку на то, что у него нет родителей. Драко так не считает и высмеял меня за это. Я хочу напомнить, что мистер Малфой может плохо относиться к Гарри Поттеру, но он никогда не позволял себе подобной низости, назвать Поттера никчёмным сиротой. Драко считает, что моя реакция, слабость. Я же считаю, что обвинять ребёнка в том, в чём он не виноват, нелепо и низко. Я не прошу вас ругать его. Просто… это глупо. Простите мою прямоту, но действительно глупо гордиться и выставлять напоказ то, чего он сам не заработал и к чему не приложил ни единого усилия. Я сказала ему лишь одно: “Слава Мерлину, Драко, что у тебя есть папа и мама. Иначе кто-нибудь однажды обязательно сказал бы тебе, что ты никчёмный сирота.”» Ева перечитала написанное, затем взмахнула палочкой. Письмо вспыхнуло мягким светом — и исчезло. *** Малфой-Мэнор утопал в сумерках, когда в малой гостиной, освещенной лишь отблесками камина, материализовалось письмо. Нарцисса, сидевшая в кресле с томиком старинных заклинаний, изящным движением перехватила свиток. Увидев печать Ноттов, она нахмурилась. — От Евы? — Люциус вошел в комнату, бесшумно ступая по коврам. Он остановился у столика, наливая себе немного огневиски. — Она пишет так поздно? Должно быть, что-то произошло в поезде. Нарцисса молча читала, и её лицо, обычно непроницаемое, становилось всё бледнее. Она дошла до строк о матери и о «никчемном сироте». — Люциус, — её голос прозвучал как натянутая струна. Она протянула ему письмо. — Прочти. Твой сын превзошел самого себя в отсутствии такта. Люциус быстро пробежал глазами по строкам. Его челюсть напряглась, когда он дошел до упоминания Поттера и сравнения его собственного поведения с выходкой Драко. Он тяжело опустил письмо на стол. — Идиот, — тихо выдохнул Люциус. — Он оскорбил наследницу Ноттов, напомнив ей о трагедии, которую она пережила в десять лет... ради чего? Чтобы унизить первокурсника? — Он ведет себя как заносчивый мальчишка, а не как будущий глава рода, — Нарцисса встала и подошла к секретеру. — Ева права. Выставлять напоказ то, что ты не заработал, это признак слабости. А Драко сейчас выглядит именно слабым. — Она умнее его, — Люциус прищурился, глядя на огонь. — Напиши ей. Немедленно. Мы не можем позволить, чтобы этот союз дал трещину в первый же день. Нарцисса взяла перо и, тщательно подбирая слова, начала писать на тяжелом пергаменте. Через несколько минут она запечатала ответ гербом с павлином. *** В комнате Евы воздух вдруг дрогнул, и на полированную поверхность стола мягко опустился ответный конверт. На нем каллиграфическим почерком Нарциссы было выведено: «Еве Нотт. Лично». «Дорогая Ева. Благодарю тебя за честность и прямоту. Твое письмо вызвало у нас с Люциусом глубокое сожаление. Мы приносим тебе свои искренние соболезнования в связи с тем, что тебе пришлось столкнуться с такой черствостью со стороны Драко. Ты совершенно права: истинная сила рода заключается в достоинстве и умении владеть собой, а не в примитивных оскорблениях тех, кто слабее. Люциус крайне недоволен тем, что Драко позволил себе подобную несдержанность, тем более в твоем присутствии. Мы бесконечно уважаем память твоей матери и понимаем, почему его слова ранили тебя так глубоко. Я прошу тебя проявить ту мудрость, которой тебе не занимать, и дать ему шанс осознать свою ошибку. Ты — достойная пара для нашего рода, и мы ценим твой характер выше, чем ты можешь себе представить. С глубоким уважением, Нарцисса Малфой» Ева прочитала письмо . Но так и не встала из-за стола. Она повернула голову к окну, там была только темнота воды чёрного озера. Она прокручивала эту ссору в своей голове, и из глаз покатились горячие слёзы. Тихий стук в дверь нарушил мертвую тишину комнаты. Ева не успела ответить, как тяжелая дубовая створка медленно отворилась, и на пороге показался Теодор. Он замер, увидев сгорбленный силуэт сестры у стола и белеющее в полумраке письмо с гербом Малфоев. Он подошел бесшумно, его шаги тонули в густом ворсе ковра. — Ты написала Нарциссе? Он осторожно коснулся её подбородка, заставляя поднять голову. Заметив слезы на её щеках, Теодор помрачнел, и в его глазах снова вспыхнул тот холодный, опасный огонь, который он приберегал для врагов. — Ева... — он присел на край стола, заслоняя собой вид на темную воду за окном. — Посмотри на меня. Скажи только слово. Я найду способ оградить тебя от него, контракт это или нет. Никто не имеет права заставлять тебя вспоминать ту боль ради своего эго. Ева смахнула слезы. Голос был прерывист от слез. - Нет Тео, всё в порядке. Дело не в маме сейчас, мне обидно…так обидно за Остина, как человек нашего возраста может быть так жесток? - Она всхлипнула, размазывая влагу по щекам. - Я не понимаю. Мы ведь тоже воспитывались по всей строгости, но почему я и ты можем проявить сострадание, а он нет? Я не понимаю. - Она прикрыла руками лицо, - Мерлин…и хуже всего только то, что я стану его женой. При упоминании её будущего замужества Тео заметно напрягся. Его челюсть сжалась, а рука, лежащая на столе, превратилась в кулак. — Ты спрашиваешь, как он может быть так жесток? Он просто не умеет любить. Его так научили: всё, что не приносит выгоды или статуса, никчемно. Остин для него, просто мусор под ногами, а для тебя, живой человек. В этом твоя сила, Ева, и его самое большое поражение. Он взял её за руку, крепко сжимая пальцы, пытаясь передать ей свою уверенность. — Станешь его женой... — повторил он с горечью. — Это контракт на бумаге, сестра. Но он никогда не заставит тебя стать такой же, как он. Пока я жив, он не посмеет давить на тебя в собственном доме. И если он думает, что после свадьбы ты станешь его безмолвной тенью, то он очень плохо знает нашу семью. Тео замолчал, давая ей возможность перевести дыхание. Воздух в комнате казался прохладным и соленым. — Тебе нужно поспать, — наконец добавил он, его голос стал чуть более настойчивым. Он поцеловал сестру в макушку и ушел закрыв за собой дверь.