Охотник за головами.

2 сентября 1995 года.  День Ева провела взаперти. На занятия она не явилась. Ни на обеде, ни на ужине её тоже не было. Лишь ближе к вечеру она покинула свою комнату и направилась в библиотеку,  единственное место в школе, где можно было спрятаться от чужих взглядов. В библиотеке царила гулкая, пыльная тишина. Её нарушал только редкий скрип перьев и шелест страниц где-то в дальних рядах. Свет из высоких окон становился всё холоднее, постепенно окрашиваясь в синеватый оттенок наступающих сумерек. Ева сидела в самом дальнем закутке. Перед ней лежала целая стопка старинных фолиантов, скорее баррикада от мира, чем попытка учиться. Буквы расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленные чёрные пятна. Тихие, нерешительные шаги заставили её вздрогнуть. У края стола остановился Остин. Мальчик выглядел совсем маленьким на фоне высоких книжных шкафов. В руках он неловко держал небольшой свёрток из салфетки, от которого исходил слабый аромат свежей выпечки. — Мисс Нотт? — почти шёпотом произнёс он. Остин переминался с ноги на ногу и тревожно смотрел на её бледное лицо. — Простите, что мешаю… Он осторожно положил свёрток на край стола, подальше от книг. — Я заметил, что вас не было на ужине. Я подумал… может быть, вы проголодались. Мальчик на секунду замолчал. Его взгляд опустился на руки Евы, лежащие на раскрытой книге. — Вы вчера были очень храброй в карете, — тихо добавил он. В голосе прозвучала детская грусть. — Из-за меня у вас проблемы с тем… старшекурсником, да? Мне очень жаль, если я стал причиной ссоры. Он протянул руку, будто хотел коснуться края её мантии, но в последний момент резко отдёрнул её, испугавшись собственной смелости. Остин просто стоял рядом, не зная, куда девать руки. — Я могу уйти, если вы хотите побыть одна, — пробормотал он, тихо шмыгнув носом. — Просто хотел сказать… спасибо. За всё. Ева медленно подняла взгляд. Несколько секунд она просто смотрела на мальчика, словно возвращаясь из собственных мыслей. Затем уголок её губ едва заметно смягчился. — Остин? — тихо сказала она. — Здравствуй. Она посмотрела на свёрток и осторожно придвинула его к себе. — Большое спасибо за булочку. Ева покачала головой. — И не говори глупостей. Ты не стал причиной ссоры. Она закрыла книгу перед собой. — Причиной стали слова того старшекурсника. Ева слегка отодвинула стопку книг и указала на свободный стул рядом. — Лучше садись. Составь мне компанию. Мальчик нерешительно присел. Ева внимательно посмотрела на него. — Расскажи, как твои дела. Никто тебя не обижает? — Спасибо, мисс Нотт, — Остин едва заметно улыбнулся. Его плечи, до этого напряжённые, наконец немного опустились. — На самом деле… мне ещё никто не говорил, что я не виноват. В гостиной все только и делают, что шепчутся. Он неловко поёрзал на стуле. — У меня всё… нормально. Правда. После того как вы заступились в карете, Пэнси Паркинсон хотела что-то сказать, но мистер Забини просто посмотрел на неё, и она замолчала. Остин замялся. — А так… — его голос стал тише. — На факультете только об одном и говорят. Все видели мистера Малфоя на обеде. У него на щеке был такой красный след… как от пальцев. Мальчик тревожно оглянулся на высокие стеллажи, будто Драко мог выйти прямо из тени между книгами. — Он выглядит очень злым, мисс Нотт. Даже Крэбб и Гойл боятся к нему подходить. Он сидел один и всё время тёр ту сторону лица, которую вы… ну… Остин запнулся, не решившись договорить. — Вы из-за этого здесь прячетесь? Чтобы его не видеть? Он немного наклонился вперёд. — Вы не волнуйтесь за меня. Мне не привыкать, что меня не замечают. Но вы… вы выглядите так, будто у вас болит сердце. Может, мне принести вам чая из столовой? Я могу незаметно проскользнуть, честно. Ева некоторое время молчала. Она внимательно смотрела на мальчика, на его серьёзное, слишком взрослое для первокурсника лицо. Затем тихо вздохнула. — Остин… Она слегка покачала головой. — Ты можешь звать меня по имени. Просто Ева. На её губах появилась мягкая, тёплая улыбка. — Мы ведь теперь друзья. — А что касается Драко… — она на секунду замолчала. — Не принимай его слова на свой счёт. Её голос стал мягче. — Я знаю, как это больно. Но ты ни в чём не виноват. Она слегка наклонилась вперёд, глядя ему прямо в глаза. — И даже не думай грустить из-за этого. Несколько секунд Ева молчала, будто ей в голову пришла новая мысль. Затем её глаза вдруг чуть оживились. — А знаешь что? Она закрыла лежащую перед ней книгу и встала. — Давай мы лучше пойдём ко мне в комнату. Ева собрала пергаменты в аккуратную стопку. — И устроим там маленький пир. Остин замер. Его глаза стали круглыми, как два золотых галлеона. Мальчик приоткрыл рот и растерянно перевёл взгляд со свёртка с булочкой на лицо Евы, словно не до конца верил, что услышал всё правильно. Он робко улыбнулся. На щеках появился лёгкий румянец. Предложение пойти в её личную комнату заметно взволновало его. Остин поспешно начал собирать разбросанные пергаменты, дрожащими руками складывая их в стопку. Чернильница опасно качнулась на краю стола, но он успел поймать её в последний момент. — К тебе в комнату? На настоящий пир? — он быстро закивал, стараясь говорить тише. — Я… я с радостью! Мальчик вдруг замялся. — Только… а мистер Малфой не узнает? Он выглядел так, будто готов наложить проклятие на каждого, кто просто дышит рядом с ним. Остин послушно поднялся и поправил мантию, которая была ему заметно велика в плечах. Когда они вышли из библиотеки и направились по прохладным коридорам вниз, к подземельям, он старался держаться чуть позади Евы, как верный паж. Но при этом буквально сиял от гордости. У дверей её комнаты Остин остановился. Он внимательно рассматривал тяжёлую дубовую дверь, словно перед ним была дверь в сокровищницу. Когда Ева открыла её и жестом пригласила войти, мальчик осторожно переступил порог, почти на цыпочках. Он оглянулся и замер. Мягкие изумрудные ковры. Каменный камин, в котором уже тихо потрескивал огонь. Тёплый свет ламп и полная, уютная тишина, отрезанная от всего остального Хогвартса. — Ого… — выдохнул Остин, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. — Тут так… по-домашнему. Совсем не похоже на общую спальню. Он аккуратно положил свою булочку на край письменного стола и посмотрел на Еву с надеждой. — Ева… а что мы будем есть? У меня только эта булочка, но я могу сбегать на кухню. Я знаю, где вход — за картиной с натюрмортом! Один из домовиков, всегда даёт мне что-нибудь вкусное, если я вежливо прошу. Он оживился ещё сильнее. — Хочешь, я принесу нам целую корзину пирожков? Мальчик уже почти развернулся к двери, готовый сорваться с места. — Ты только скажи, что тебе нравится, и я всё достану! Ева тихо рассмеялась. — Не переживай. Она заговорщически подмигнула ему. Затем достала палочку и лёгким движением взмахнула ею. На низком журнальном столике перед диваном мгновенно появились блюда с кухни: кувшины с соками и горячим чаем, тарелки с пирожными, булочками, шоколадом и фруктами. Остин застыл, глядя на стол как на настоящее чудо. Ева тем временем спокойно подошла к дивану и села. — Ну что, — сказала она, похлопав ладонью по месту рядом. — Пир начинается. Остин осторожно опустился рядом, всё ещё не веря своему счастью. — Это… это всё по-настоящему? — выдохнул он, боясь даже прикоснуться к тарелкам. — Ева, я никогда не видел столько сладостей в одном месте. Даже на пиру в Большом зале всё кажется каким-то… общим. А тут… Он неловко устроился на краю мягкого дивана, буквально утопая в его ворсе. В этой просторной комнате мальчик выглядел совсем маленьким и хрупким. Осторожно потянувшись к ближайшей шоколадной лягушке, он вдруг замер и посмотрел на Еву. — А нас точно не накажут? — прошептал он, хотя в его глазах уже плясали радостные огоньки. — Снейп… он ведь очень строгий. Если он узнает, что мы устроили пир прямо в спальне… Остин замолчал. Одна из шоколадных лягушек внезапно попыталась ускакать в сторону камина. Мальчик ловко перехватил её в воздухе и наконец позволил себе широко, по-детски улыбнуться. — Знаешь… — он осторожно откусил кусочек и на секунду зажмурился от удовольствия. — Когда я ехал сюда, я думал, что Слизерин — самое холодное место на свете. Все говорили, что здесь учатся только те, кто хочет власти. Но теперь… Он посмотрел на Еву, и его взгляд стал неожиданно серьёзным. — Теперь я думаю, что мне очень повезло оказаться здесь. Потому что здесь есть ты. Ты совсем не похожа на то, что о нас говорят другие факультеты. Остин потянулся к кубку со сливочным пивом. Когда он сделал глоток, над его губой тут же появилась смешная пенная полоска. — А мистер Малфой… — он на секунду помрачнел, но быстро тряхнул головой. — Пусть злится. У него ведь нет такого пира и такого друга, как ты. Он снова оживился, наклоняясь к столу. — Ева, а можно я попробую тот пирожок с черникой? Он так вкусно пахнет! Ева тихо рассмеялась. — Ну конечно можно. - Она кивнула на стол. — Ешь и пей всё, что захочешь. Ева потянулась к тарелке, взяла тыквенный пирожок и откусила небольшой кусочек, запив его глотком сока. — А что касается профессора Снейпа… — добавила она спокойно, отставляя стакан. — Мы ведь не устраиваем беспорядков в общей гостиной. Она на мгновение задумчиво посмотрела на Остина. Затем слегка наклонила голову. — Можно я задам тебе один вопрос, Остин? Мальчик как раз вгрызался в сочную черничную серединку пирожка, когда Ева тихо рассмеялась. Он замер. Его глаза просияли — будто этот смех оказался для него самым ценным угощением за весь вечер. Когда Ева произнесла его имя и спросила, может ли она задать вопрос, он тут же аккуратно поставил кубок на столик. Его лицо мгновенно стало серьёзным, почти торжественным. Он повернулся к ней всем телом и сложил руки на коленях. — Конечно, — тихо сказал он, внимательно глядя на неё снизу вверх. — Ты можешь спрашивать о чём угодно. Я… я отвечу честно. Он немного замялся. Его взгляд на секунду скользнул к огню в камине, а потом снова вернулся к Еве. — Это про то, что сказал мистер Малфой? Про… — он запнулся, и в голосе на мгновение промелькнула боль, которую он пытался скрыть за своей спокойной улыбкой, — про то, что у меня никого нет? Или про то, как я попал на Слизерин? Остин замолчал. В комнате стало очень тихо. Было слышно только, как в камине потрескивает полено.  Мальчик сидел неподвижно, будто готовый доверить ей любую тайну, лишь бы эта тёплая, безопасная атмосфера в комнате не исчезла. Ева медленно вдохнула. Несколько секунд она молчала, подбирая слова. — Да… — наконец тихо сказала она. — Если тебе не сложно. Она поставила стакан на столик и посмотрела на него мягко, без давления. — Можешь рассказать, что случилось с твоими родителями? Небольшая пауза. — И как ты попал на Слизерин. Её голос стал чуть тише. — И… где ты живёшь. Остин  отложил недоеденный пирожок. Его пальцы едва заметно дрогнули, и он спрятал их в складках слишком большой мантии. Некоторое время он молча смотрел на огонь в камине. Оранжевые искры отражались в его глазах. — Мне не сложно, Ева… — тихо сказал он наконец. — Просто я редко об этом рассказываю. Никому особо нет дела до первокурсников без фамилии. Он тихо шмыгнул носом. — Мои родители… они погибли, когда мне было три. Я их почти не помню. Только голос мамы… кажется, она пела колыбельную про лунный свет. И запах… папа всегда пах чем-то вроде свежего дерева и чернил. Остин взял кубок со сливочным пивом, но не стал пить — просто обхватил его ладонями, словно согреваясь. — Живу я в приюте Святого Освальда. В Лондоне. Там… серо. Высокие заборы и очень мало книг. Воспитатели говорят, что я странный, потому что вокруг меня всегда происходили вещи, которые они не могли объяснить. Он грустно усмехнулся. — Когда пришло письмо из Хогвартса, директор приюта решила, что это чья-то глупая шутка. Небольшая пауза. — А Слизерин… Мальчик поднял взгляд на Еву. — Шляпа очень долго думала. Она сказала, что во мне много страха… но ещё больше — желания доказать, что я чего-то стою. Что я не просто «ошибка» или «никчемный», как сказал мистер Малфой. Он тихо выдохнул. — Она прошептала мне: «В Слизерине ты научишься выживать, малыш. Твоя гордость станет твоим щитом». И я… я сам попросил её отправить меня сюда. Я хотел быть сильным. Остин посмотрел на Еву почти с благоговением. — Как ты. Он замолчал, словно испугавшись собственной откровенности. Через секунду он тихо спросил: — А ты? — Ты сказала, что вы с Тео тоже потеряли маму… Это поэтому ты такая добрая ко мне? Потому что знаешь, каково это — когда мир вдруг становится пустым? Ева медленно кивнула. Её взгляд на мгновение стал далёким. — Нам с братом было по десять, когда мамы не стало, — тихо сказала она. — И всё сразу изменилось… Она на секунду замолчала. — Я понимаю, что ты чувствуешь. - Ева посмотрела на него внимательно и мягко. — И ты не никчёмный. Запомни это. Она чуть улыбнулась. — Ты хороший, добрый маленький человек. Её взгляд скользнул по его плечам. — И ещё… я вижу, что твоя мантия тебе велика. Ева подняла палочку. Лёгкое, почти небрежное движение. Кончик палочки коснулся его плеча. Ткань тихо шевельнулась — словно ожила. Остин замер, не смея пошевелиться, пока кончик палочки Евы касался его плеча. Он почувствовал мягкое, тёплое ощущение — словно его на мгновение окутал солнечный свет. Тяжёлая, колючая и пахнущая пылью старая мантия вдруг стала лёгкой и гладкой. Мальчик медленно опустил взгляд. Рукава больше не свисали бесформенными складками, закрывая ладони. Теперь они аккуратно заканчивались у запястий. Ткань была глубокого чёрного цвета, с благородным отливом, а внутри поблёскивала изумрудная шелковая подкладка. — Она… она новая? — прошептал Остин, почти не дыша. Он осторожно провёл ладонью по подолу, словно боялся, что всё исчезнет. — Ева, я никогда… — он запнулся. — У меня никогда не было своей новой вещи. Мне всегда отдавали то, что осталось от других ребят в приюте. Его губы едва заметно задрожали. Остин быстро моргнул, пытаясь прогнать подступившие слёзы. Когда он поднял голову, его взгляд был полон искреннего, почти детского восхищения. — Спасибо, — тихо сказал он. Голос его сорвался. — Спасибо большое. Он робко расправил плечи, будто пытаясь соответствовать новой мантии. — Мне кажется… я теперь даже выгляжу по-другому. Сильнее, что ли. Несколько секунд они сидели молча. Пламя в камине мягко освещало комнату. — Ева… — наконец тихо заговорил Остин. Он немного помедлил. — А твоя мама… она была похожа на тебя? Такая же добрая и… волшебная? Мальчик смущённо опустил глаза. — Мне кажется… если бы у меня была сестра, я бы хотел, чтобы она была именно такой. Он тут же испугался своей смелости и спрятал лицо за кубком, осторожно поглядывая на неё поверх края. В камине тихо треснуло полено, рассыпав сноп искр. Ева несколько секунд молчала. Затем мягко кивнула. — Да… мама была такой же. Она поднялась с дивана и подошла к письменному столу. Выдвинув верхний ящик, Ева достала небольшую колдографию. Вернувшись к дивану, она протянула её Остину. — Смотри. Остин принял колдографию так осторожно, словно она была сделана из тончайшего льда, который мог растаять от малейшего прикосновения. Он долго всматривался в движущееся изображение.  На фотографии молодая женщина с тёплой улыбкой стояла в саду, слегка наклоняясь к мальчику и девочке. Ее Вишневые волосы падали на плечи детей. Трое  на снимке выглядели счастливыми.  — Она… она улыбается совсем как ты, — тихо прошептал он. — Такая спокойная. Мне кажется… если бы она была здесь, она бы не рассердилась, что я сижу в твоей комнате и ем твои сладости. Мальчик бережно протянул колдографию обратно, стараясь не оставить на ней ни единого следа. Его взгляд снова упал на рукав новой мантии. Остин осторожно провёл пальцами по ткани, всё ещё не до конца веря, что она действительно принадлежит ему. Ева снова села рядом и тихо добавила: — Остин… пожалуйста, не стесняйся подходить ко мне, если тебе что-нибудь понадобится. - Она посмотрела на него внимательно. — Или если вдруг кто-то будет тебя обижать. - Небольшая пауза. — Хорошо? — Я обещаю, Ева… — тихо сказал он. — Я не буду стесняться. Просто… Он замялся. Голос его дрогнул. — До сегодняшнего дня мне казалось, что в Хогвартсе я буду совсем один. Что Слизерин, это место, где нужно только огрызаться, чтобы тебя не растоптали. Он поднял глаза. В них была та самая детская преданность, которая появляется, когда ребёнок впервые находит человека, которому можно доверять. — Ты ведь правда считаешь меня другом? — осторожно спросил он. — Даже если я не из древнего рода? Даже если мистер Малфой будет смеяться над тем, что ты общаешься с кем-то вроде меня? Остин выпрямился. Новая мантия сидела на нём безупречно и придавала ему более уверенный вид. — Если меня кто-то тронет… я сначала попробую сам, — добавил он неожиданно серьёзно. — Я не хочу, чтобы у тебя были из-за меня проблемы с этим Драко. Он на секунду замолчал. — Он ведь твой жених, верно? Теодор сказал в гостиной, что это официально. Наверное… тебе очень тяжело с ним спорить. Особенно из-за меня. В комнате повисла тихая пауза. Ева смотрела на мальчика спокойно, но внимательно. — Я правда считаю тебя другом, — мягко сказала она. Она слегка наклонила голову. — И то, что ты хочешь сначала попробовать справиться сам… это похвально. - Небольшая пауза. — Но пообещай мне одну вещь. Её голос стал чуть серьёзнее. — Если вдруг у тебя не получится — ты придёшь ко мне.  Ева откинулась на спинку дивана и спокойно добавила: — А Драко… просто не обращай на него внимания. Остин замер, прижимая ладони к груди.  Слово «друг», сказанное Евой, отозвалось в нём тихим звоном, словно кто-то коснулся чистого хрусталя. Она на мгновение задумалась. — Что касается древнего рода… знаешь, в этой школе много учеников без громких фамилий и древних родословных. Ева посмотрела на Остина прямо. — Но они всё равно люди. Она слегка улыбнулась.— Не важно, сколько у тебя денег. И не важно, какая у тебя фамилия. - Небольшая пауза. — Важно поступать по совести. И оставаться человеком. Он медленно кивнул.  — Ты… ты правда так думаешь? — тихо спросил он. — Что фамилия, это не главное? Он на секунду отвёл взгляд. — В гостиной только и слышно разговоры про «чистоту крови» и «древние связи». Мне казалось… если у меня этого нет, то я просто… прозрачный. Небольшая пауза. — Как привидение, которое все обходят стороной. Остин посмотрел на свои руки.  — Я постараюсь, Ева, — сказал он серьёзно. — Буду стараться поступать правильно. Даже если Драко будет смотреть на меня так, будто я грязь на его ботинках. Он поднял глаза. — Если ты веришь, что я человек… значит, так оно и есть. За окнами подземелий окончательно стемнело. Ева бросила быстрый взгляд на часы на каминной полке. — Уже поздно. Она кивнула на столик с угощениями. — Забирай сладости с собой. Лёгкая улыбка. — Угостишь ребят. Ева поднялась с дивана. Остин поспешно вскочил следом, словно невольно копируя её движения. Девушка взмахнула палочкой. Оставшиеся сладости на столике ожили: шоколадные лягушки, лакричные палочки и тёплые пирожки аккуратно сложились в плотный бумажный свёрток, который сам собой перевязался зелёной лентой. Остин удивлённо принял пакет. — Это… всё мне? Его лицо мгновенно озарилось восторгом. — Ребята в спальне с ума сойдут. Он тихо рассмеялся. — У нас там… не очень принято делиться. Но если я скажу, что это от тебя, они побоятся даже крошку уронить. Мальчик подошёл к двери, но на пороге остановился и обернулся. В полумраке коридора за его спиной он выглядел уже совсем иначе, не затравленным ребёнком, а маленьким лордом, который только что нашёл своего защитника. — Доброй ночи, Ева, — тихо сказал он. В его взгляде была такая искренняя благодарность, что она почти ощущалась в воздухе. — Спасибо… за всё. Небольшая пауза. — Я никогда этого не забуду. Остин осторожно вышел в коридор, прижимая к себе свёрток со сладостями, словно величайшее сокровище. Его тихие шаги постепенно затихли в глубине подземелий. Ева осталась одна. В комнате мягко потрескивал камин, догорали поленья, и тени от огня медленно скользили по стенам. За окнами подземелий глухо колыхалась вода Чёрного озера. И вместе с этой тишиной к ней незаметно подкрались мысли о завтрашнем дне.