Охотник за головами.

4 сентября 1995 года. Большой зал встретил студентов привычным гулом, звоном столовых приборов и ярким утренним светом, который лился из заколдованного потолка. Для большинства это было обычное субботнее утро, но за столом Слизерина атмосфера была тяжелой, как грозовая туча. Драко сидел в самом центре, вцепившись в чашку с крепким черным кофе так, словно это был его единственный спасательный круг. Его лицо было не просто бледным, оно казалось почти прозрачным, а под глазами залегли глубокие тени. Он вздрагивал от каждого громкого звука и почти не поднимал головы от стола. — Доброе утро, — негромко произнёс Теодор, когда Ева опустилась на скамью напротив него. Он, как и всегда, выглядел безупречно: тёмная мантия сидела идеально, волосы были аккуратно уложены. Но взгляд, который он бросил на Драко, был полон откровенного скепсиса. — Кое-кто сегодня обнаружил, что у огневиски есть свои… побочные эффекты. Блейз, сидевший рядом, с явным удовольствием намазывал джем на тост, наблюдая за происходящим так, будто смотрел особенно занятный спектакль. — О, это не просто эффекты, Тео, — лениво заметил он. — Это расплата. Забини заговорщицки подмигнул Еве и громко звякнул ложкой о край чашки. Драко поморщился. Его плечи едва заметно дёрнулись, но он ничего не сказал. Медленно подняв голову, он посмотрел на Еву. В его глазах больше не было вчерашней ярости. Только мутная смесь стыда, остаточного опьянения и какой-то глухой неприязни. — Ешь, Драко, — сухо произнёс Теодор, пододвигая к нему тарелку с овсянкой. — Тебе нужны силы. Люциус прислал сову полчаса назад. Напоминает, что карета будет у ворот ровно в шесть. Малфой издал звук, больше похожий на хриплое карканье, чем на ответ. — Я знаю… — выдавил он наконец. — Я всё помню. Он снова посмотрел на Еву. На его губах на мгновение появилась слабая, болезненная тень привычной ухмылки. — Надеюсь, твой «человечный» подопечный не оставил на твоей мантии пятен от слёз, Нотт? — тихо сказал он. Голос был надтреснутым. — Потому что вечером тебе придётся выглядеть так, как подобает Малфой… невесте Малфоя. А не няньке из приюта. Ева устало посмотрела на него. — Малфой, ты серьёзно? — спокойно произнесла она. — Пожалуйста, избавь меня от этого. Пэнси Паркинсон сидела в нескольких метрах от них, подчеркнуто игнорируя их компанию. Однако покрасневшие глаза выдавали, что ночь у неё прошла далеко не спокойно. Она яростно ковыряла вилкой яичницу, изо всех сил стараясь не смотреть в сторону Евы. Блейз, заметив это, лениво перевёл разговор. — Ты готова к вечеру? — спросил он, внимательно изучая лицо Евы. — Министерство — это не гостиная Слизерина. Там не получится просто выгнать Пэнси из комнаты. Там будет вся элита, и все будут ждать, когда кто-нибудь из вас двоих совершит ошибку. Драко снова прикрыл глаза, будто даже свет под потолком Большого зала причинял ему боль. Ева перевела взгляд на Блейза и чуть пожала плечами. — А у меня есть выбор? — сухо добавила она. — Сыграю идеально влюблённую невесту. Что ж делать. Драко при упоминании «идеально влюбленной невесты» издал звук, средний между кашлем и коротким смешком, который тут же заставил его поморщиться от боли в висках. Он медленно отставил чашку с кофе, и его пальцы, всё еще слегка подрагивающие, вцепились в край стола. — «Идеально влюбленную»? — переспросил он, и в его голосе, несмотря на хрипоту, прорезался яд. — Постарайся хотя бы не выглядеть так, будто тебя тошнит каждый раз, когда берешь меня под локоть, Нотт. В Министерстве будут люди поумнее Блейза, они чуют фальшь за милю. Блейз на эти слова лишь весело приподнял бровь, отправляя в рот кусок тоста. — О, за меня не переживай, Драко, — проговорил Забини с набитым ртом. — Я буду самым благодарным зрителем этого спектакля. Главное, чтобы ты сам не забыл слова своей роли и не начал изливать душу первой встречной вейле... или Паркинсон. Пэнси в этот момент с грохотом отодвинула тарелку и, не глядя ни на кого, поднялась из-за стола, быстро направляясь к выходу из зала. Драко проводил её тяжелым взглядом, но даже не шелохнулся. Теодор, сидевший по правую руку от Евы, сохранял абсолютное спокойствие. Он аккуратно сложил салфетку и посмотрел на сестру, игнорируя колкости Малфоя. — Тебе стоит подготовиться заранее, — негромко произнес Тео. — Люциус придает этому вечеру огромное значение. Это не просто бал, это демонстрация лояльности и... стабильности наших семей. Любая трещина в вашем союзе сегодня станет достоянием общественности завтра утром. Драко резко выдохнул, прикрывая глаза ладонью, словно защищаясь от света. — Стабильности... — пробормотал он под нос. — Я буду само «совершенство», как и требует отец. Он на мгновение приоткрыл один глаз, остро сверкнув зрачком в сторону Евы. — Только не забудь оставить свою «человечность» здесь, в Хогвартсе, вместе с этим сопливым приемышем. Министру магии не интересно знать о твоем милосердии. Он медленно поднялся, пошатываясь, но тут же выпрямил спину, обретая ту самую высокомерную осанку, которая была вбита в него с детства. — В пять вечера я буду ждать тебя в холле. Не опаздывай. Ева проигнорировала его, доела завтрак, а потом ушла из большого зала. *** Вечером Ева надела туфли на высоких каблуках, и их тихий стук раздался по полу спальни. Платье было длинным, шёлковым, серебряного цвета, мягко струящимся до самого пола. Тонкая ткань ловила свет свечей и казалась почти жидким металлом. Спина оставалась открытой, подчёркивая изящную линию плеч. Она собрала волосы в высокий конский хвост, аккуратно закрепив его так, чтобы ни одна прядь не выбивалась. В зеркале на неё смотрело красивое, собранное лицо. Вечерний макияж делал её черты чуть строже и взрослее, чем обычно. Ева на мгновение задержала взгляд на своём отражении, словно проверяя, не выдает ли что-нибудь её настоящих мыслей. Ровно в пять часов вечера она спустилась в холл. Драко стоял у подножия лестницы, опираясь на массивную перилу. От утренней разбитости не осталось и следа: он был облачен в парадную мантию из тяжелого черного бархата с серебряным шитьем на манжетах. Его волосы были идеально уложены, а лицо сохраняло выражение высокомерного спокойствия. Когда Ева появилась на верхних ступенях, Драко медленно поднял голову. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по серебряному шёлку её платья, задержался на высокой линии хвоста и открытой спине. На мгновение его зрачки чуть расширились, а пальцы, сжимавшие палочку в кармане, напряглись. — Пунктуальность — добродетель королей, Нотт, — произнёс он. Его голос, уже без утренней хрипоты, эхом разнёсся по почти пустому холлу. — Я уж было решил, что ты передумала и решила сбежать через чёрный ход. Он сделал несколько шагов ей навстречу и остановился у самой лестницы. В его глазах на мгновение промелькнула искра — не то признание, не то тщательно скрытое раздражение от того, насколько эффектно она выглядела. — Серебро, — Драко едва заметно усмехнулся, разглядывая её платье. — Весьма… символично. Решила подчеркнуть свою преданность традициям, которые так презираешь? Он выпрямился и чопорно предложил ей согнутую руку в локте. — Ты выглядишь… Ева спустилась по последним ступеням и взяла его под локоть. — Ты можешь не язвить, пожалуйста? Хотя бы один вечер, — тихо сказала она. Ева подняла на него взгляд и добавила с лёгкой, почти холодной иронией: — Если, конечно, тебе вдруг не терпится жениться на мне, можешь устроить цирк. Как вчера вечером в гостиной. Драко заметно вздрогнул, когда пальцы Евы коснулись ткани его мантии, а затем уверенно легли ему на локоть. Он на мгновение опустил взгляд на её руку, контрастирующую с черным бархатом его рукава, и его челюсть плотно сжалась. Холодный воздух холла, казалось, стал еще гуще от этого внезапного сближения. Он выпрямился, стараясь не смотреть на её открытую спину, хотя серебристый шелк платья так и притягивал свет факелов. — Поверь, Ева, перспектива стать твоим мужем на два года раньше срока пугает меня не меньше, чем тебя. Он медленно повернул голову, глядя на её идеальный профиль. Его взгляд стал более сосредоточенным. — Вчера было... стратегической ошибкой, — холодно признал он, и это было самое близкое к извинению, на что он был способен. — Огневиски и Пэнси — плохое сочетание для принятия решений. Но сегодня я не дам повода ни отцу, ни Министерству усомниться в нашей... благопристойности. Он сделал первый шаг к массивным дубовым дверям, ведя её за собой. Стук его каблуков эхом отдавался от каменных стен. — И всё же, — добавил он тише, когда они вышли на прохладный вечерний воздух, где у ворот уже ждала запряженная фестралами карета Малфоев, — серебро тебе идет больше, чем мне хотелось бы признавать. Помни об этом, когда мы войдем в зал. Он остановился у дверцы кареты, которую предупредительно распахнул домовик в ливрее с гербом Малфоев. Драко обернулся к Еве, его серые глаза в сумерках казались почти стальными. — Готова? — спросил он, протягивая руку, чтобы помочь ей подняться по ступеням кареты. — Как только мы пересечём порог Министерства, мы станем самой обсуждаемой парой Британии. Никаких «было в порыве гнева». Только холодный расчёт. Ты справишься со своей частью роли? Ева на мгновение задержала взгляд на его руке, затем приняла её и поднялась в карету. — Я обещаю вести себя безупречно, — сказала она холодно. — Если ты перестанешь отпускать эти язвительные замечания о сиротах и приютах. С этими словами Ева первой села в карету, аккуратно подобрав подол серебряного платья. Дверца кареты захлопнулась с глухим стуком, отсекая звуки замка. Драко опустился на кожаное сиденье напротив Евы. В полумраке кареты, освещенной лишь мягким магическим сиянием, его лицо казалось еще более притягательным. В замкнутом пространстве запах его дорогого одеколона смешивался с едва уловимым ароматом её духов. Карета мягко качнулась и тронулась, бесшумно скользя по направлению к границе антитрансгрессионного купола Хогвартса. Малфой какое-то время молчал, глядя в окно на проносящиеся мимо темные силуэты деревьев Запретного леса. Наконец он перевел взгляд на Еву, и в его глазах, подсвеченных синеватым сиянием ламп, мелькнуло нечто похожее на смирение. — Безупречно, значит? — он медленно повторил её слово, словно примеряя его вес. — Ты просишь слишком многого, Нотт. Язвительность — это единственное, что помогает мне не сойти с ума в окружении всех этих... высокопоставленных истуканов. Он замолчал, рассматривая свои идеально ухоженные ногти, а затем снова поднял глаза на неё. — Но если это цена того, чтобы мой отец завтра не прислал мне контракт с уже проставленной датой свадьбы... я согласен. Сегодня вечером Остин перестал существовать для моего лексикона. Он протянул руку и аккуратно поправил складку своих брюк на колене, стараясь не смотреть на открытые плечи Евы, хотя в тесном пространстве кареты это было почти невозможно. — Мы появимся в Атриуме через пять минут. Там будет «Пророк», там будет Скитер. Как только мы выйдем — я возьму тебя под руку. Мы должны выглядеть так, будто наше согласие на этот брак, не воля отцов, а наше самое заветное желание. Карета начала замедляться, и за окном стали появляться огни Лондона, прежде чем реальность окончательно сменилась магическим пространством Министерства. — И ещё одно, Ева, — Драко слегка подался вперёд, понизив голос почти до шёпота. — Постарайся… ну, хотя бы иногда улыбаться мне. Не обязательно искренне. Колёса кареты тихо зашуршали по гладкому камню мостовой. Драко выпрямился, словно по щелчку надевая на лицо свою безупречную, холодную маску. Затем он протянул Еве руку, готовясь выйти навстречу свету колдокамер и взглядам десятков людей. Карета остановилась. Драко вышел первым, следом за ним вышла Ева. Она взяла его под руку и повернулась к собравшимся, одарив окружающих безупречной, идеально выверенной улыбкой, той самой, которая могла убедить любого, что перед ними стоит самая гармоничная пара во всей магической Британии. Драко почувствовал, как пальцы Евы уверенно сжали его предплечье. Он инстинктивно накрыл её ладонь своей. Его лицо в одно мгновение превратилось в маску аристократичного спокойствия: легкая, едва уловимая полуулыбка, поднятая бровь и взгляд, полный ленивой уверенности. Атриум Министерства магии был залит ослепительным светом магических ламп, отражавшимся от отполированного до зеркального блеска черного паркета. Как только Драко и Ева пересекли порог, гул голосов на мгновение затих, сменившись резкими щелчками и ослепительными вспышками колдокамер. — Не сбавляй шаг, — прошептал он, едва шевеля губами, пока они шли мимо фонтана Магического Братства. — И не смотри прямо в объективы. Мы не должны выглядеть так, будто жаждем внимания. Справа к ним уже спешила женщина в ядовито-зеленой мантии с быстропишущим пером, парящим у её плеча. Рита Скитер хищно прищурилась, поправляя свои очки в стразах. — Мистер Малфой! Мисс Нотт! — её голос прорезал шум толпы. — Посмотрите сюда! Это правда, что ваше Рождество будет ознаменовано официальным объявлением о помолвке? Вы выглядите… поразительно гармонично в этом серебре. Драко не остановился, лишь слегка повернул голову в её сторону, сохраняя дистанцию. — Добрый вечер, Рита. Вы, как всегда, вовремя, — его голос звучал бархатисто и ровно. — Боюсь, подробности нашего Рождества — это то, что мы предпочли бы оставить в кругу семьи. По крайней мере, пока. Он снова склонился к Еве, делая вид, что поправляет прядь волос у её виска — жест, который с этого ракурса выглядел предельно интимным и нежным. — Ты отлично справляешься, — выдохнул он ей на ухо, и его дыхание коснулось её кожи. — Мой отец стоит у входа в главный зал с Министром. Видишь его? Он уже заметил нас. Сейчас начнется самое сложное. Он чуть замедлил шаг, позволяя толпе и фотографам расступиться перед ними, словно они и правда были центром этой магической вселенной. — Помни: сегодня мы самая влюблённая пара в Британии, — тихо произнёс Драко. — Чего бы нам обоим это ни стоило. Они поднялись по широким ступеням и остановились перед Люциусом Малфоем. Ева слегка склонила голову в вежливом приветствии. — Мистер Малфой, добрый вечер, — спокойно произнесла она. На её губах появилась мягкая, светская улыбка. — Благодарю за приглашение. Министерство сегодня выглядит… впечатляюще. Она на мгновение перевела взгляд на Драко, будто совершенно естественно стоять рядом с ним под руку, а затем снова посмотрела на Люциуса. — Надеюсь, мы не заставили вас долго ждать. Люциус Малфой окинул Еву долгим, пронзительным взглядом, в котором холодная расчетливость на мгновение сменилась чем-то похожим на удовлетворение. — Ева, дорогая, — голос Люциуса был подобен шелку, за которым скрывается сталь. Он слегка склонил голову в ответном жесте. — Вы выглядите... ослепительно. Серебро Ноттов сегодня сияет ярче всех огней Министерства. Драко, стоявший рядом, чуть плотнее прижал руку Евы к своему боку, демонстрируя собственнический жест, который выглядел абсолютно естественным для влюбленного юноши. — Я говорил ей то же самое в карете, отец, — произнес Драко, и в его тоне прозвучала идеальная смесь гордости и нежности. — Хотя никакие слова не могут передать того, как ей идет этот наряд. Люциус едва заметно приподнял уголок губ, а затем жестом указал на невысокого, плотного мужчину в котелке, стоявшего по правую руку от него. — Позвольте представить вам Министра магии, Корнелиуса Фаджа, — проговорил старший Малфой. — Корнелиус, это мисс Ева Нотт. Дочь моего старого друга и, как вы знаете, будущая часть семьи Малфоев. Министр Фадж расплылся в любезной улыбке, поправляя свой галстук. Его глаза бегали от Драко к Еве с явным любопытством. — О, это большая честь, мисс Нотт! — воскликнул Фадж, протягивая руку. — Газеты не лгали, вы — прекрасная пара. Люциус, мой друг, вы подобрали своему сыну настоящую жемчужину. Драко слегка погладил ладонь Евы своими пальцами — короткий, почти незаметный жест поддержки, который в глазах окружающих выглядел как проявление искренней близости. — Мы очень ценим ваше внимание, господин Министр, — ответил Драко за обоих, бросив на Еву быстрый, «влюбленный» взгляд. — Для нас важно быть здесь сегодня вместе. Люциус пристально наблюдал за реакцией Евы. Его глаза сощурились, выискивая малейшую тень фальши в её безупречной улыбке. — Ну же, Ева, — негромко добавил Люциус, — Министр только что сделал вам исключительный комплимент. Как вам атмосфера сегодняшнего вечера? Кажется, Министерство еще никогда не было столь... многообещающим. — Вы правы, атмосфера и правда многообещающая, — ответила она. — Всё выглядит невероятно утончённо. Мои искренние похвалы магическим дизайнерам. Её улыбка стала чуть теплее, но по-прежнему оставалась идеально выверенной, ровно такой, какую и должна дарить публике невеста Малфоя. Люциус слегка приподнял подбородок, и в его глазах блеснуло холодное одобрение. Он едва заметно кивнул, словно ставя невидимую оценку за первый пройденный тест. — У вас острый глаз, Ева, — проговорил Люциус, его голос звучал вкрадчиво. — Тонкость восприятия — это то, что всегда отличало вашу семью. Дизайнеры действительно превзошли себя, создавая этот... триумф света. Министр Фадж, польщенный вниманием к своему ведомству, расцвел в еще более широкой улыбке, потирая пухлые ладони. — О, мисс Нотт, вы абсолютно правы! — затараторил он, переводя взгляд с Евы на Драко. — Мы хотели подчеркнуть преемственность поколений. И видеть вас двоих здесь, таких... гармоничных, это лучшее доказательство того, что наши традиции в надежных руках. Не так ли, Люциус? Драко чувствовал, что рука Евы на его локте остается спокойной, и это придало ему уверенности. Он чуть теснее прижал её к себе и склонил голову к ней, якобы делясь личным замечанием. — Как видишь, Ева, не только я в восторге от твоего вкуса, — негромко произнес Драко, и его голос, обращенный к ней, звучал на удивление мягко. — Министр, мы лишь скромные гости на этом празднике величия, но ваше гостеприимство делает этот вечер особенным. Люциус бросил на сына мимолетный, изучающий взгляд, прежде чем снова переключиться на Фаджа. — Корнелиус, я полагаю, нам стоит пройти в главный зал? — предложил старший Малфой, указывая тростью в сторону массивных золоченых дверей, откуда доносились звуки струнного оркестра. — Молодежи наверняка не терпится присоединиться к гостям, а нам с вами есть что обсудить перед официальной речью. — Конечно, конечно! — Фадж поправил котелок и галантно отступил в сторону, пропуская пару вперед. — После вас, мисс Нотт. Драко, берегите её, сегодня все взоры будут обращены на вашу спутницу. Драко коротко кивнул Министру и, плавно ведя Еву за собой по натертому до блеска паркету, прошептал так, чтобы слышала только она: — Дыши глубже. Первая часть прошла идеально. Главное — не теряй эту улыбку, когда мы войдем в толпу. Там будет Паркинсон со своим отцом, и она точно попытается найти изъян в твоем платье. Ева чуть замедлила шаг и, наклонившись к самому уху Драко. — Паркинсон? Серьёзно, Драко? — её голос звучал мягко, но в нём отчётливо чувствовалась насмешка. — Не мог заниматься с ней «пьяными поцелуями» после этого вечера? Она на мгновение чуть сильнее сжала его локоть и добавила почти шёпотом: — Или ты забыл, как я назвала её вчера перед всеми в гостиной? Со стороны же всё выглядело безупречно: они шли рядом, близко склонившись друг к другу, словно делились чем-то почти нежным. Для окружающих это выглядело как тихий разговор влюблённой пары. Драко замер, когда дыхание Евы коснулось его уха. Он чуть склонил голову к ней, его губы почти задели ее волосы, создавая иллюзию нежности. — Ты играешь с огнем, — прошептал он ей в ответ, не меняя выражения лица. Его голос был едва слышным, ровным, но в нем вибрировало подавленное раздражение. — Вчера было вчера. Сегодня я — наследник Малфоев, а ты — моя будущая жена. И если ты решишь устроить здесь сцену ревности из-за «дешевой шлюхи», как ты ее назвала, то у алтаря Мэнора мы окажемся уже в следующее воскресенье. Он медленно отстранился, его глаза на мгновение встретились с ее глазами. В них плясали холодные искры, но для толпы он просто «любовался» своей невестой. — Мы договорились, — напомнил он, снова переводя взгляд на отца и Министра. — Ты же сама просила меня о человечности? Так прояви ее — не дай мне повода сорваться под взглядом отца. Он слегка кивнул Министру Фаджу, который с умилением наблюдал за их «секретом». — Простите нам эту маленькую вольность, господин Министр, — вслух произнес Драко, и его голос был полон аристократического обаяния. — Боюсь, я не всегда могу сдержаться, чтобы не сказать мисс Нотт, как великолепно она выглядит. Люциус сузил глаза, опираясь на свою трость. Он явно чувствовал напряжение между ними, но безупречная форма исполнения его устраивала. — Любовь — прекрасное оправдание для нетерпеливости, — холодно заметил старший Малфой. — Но зал уже полон. Нам пора. Драко снова плавно повел Еву вперед. — Улыбайся, — выдохнул он, едва разжимая губы. — Она уже здесь. Видишь? Прямо у фуршетного стола. С отцом. Золоченые двери главного зала распахнулись, и поток света, музыки и ароматов дорогих духов захлестнул их. Оркестр заиграл медленный, торжественный вальс. Драко, повел её в центр зала, где уже кружились несколько пар. Он остановился, развернулся к ней и, коротко поклонившись, положил ладонь ей на талию. Его пальцы задержались на её обнаженной спине, и Ева почувствовала, как он слегка напрягся. Он уверенно вел её, его движения были отточенными и изящными, словно он родился на этом паркете. — Посмотри направо, — Драко чуть склонил голову, имитируя нежное признание на ухо. — Она стоит у колонны и буквально прожигает нас взглядом. Он кружил её по залу, и серебряный шелк её платья мерцал в свете магических люстр, подобно лунному свету на воде. — И насчет «пьяных поцелуев», — он усмехнулся, его глаза на секунду сверкнули настоящим, не наигранным вызовом. — Неужели я слышу в твоем голосе нотки собственничества? Или ты просто боишься, что я испорчу репутацию твоей будущей фамилии? Он плавно приподнял её руку, заставляя сделать изящный поворот, и снова притянул к себе, почти вплотную. Ева позволила ему легко развернуть себя в танце. Шёлк платья тихо скользнул по паркету, а со стороны всё выглядело именно так, как и должно было выглядеть: изящный поворот, близость, тихий разговор двух людей, которые, казалось, были полностью поглощены друг другом. Она наклонилась чуть ближе к его уху, словно делилась чем-то нежным, и тихо произнесла. — Не обольщайся, Драко. Я вежлива только потому, что этого требуют обстоятельства. Её пальцы лежали на его плече, а на губах по-прежнему оставалась безупречная улыбка. — Твой цирк вчера перегнул всё, что было можно. И дело вовсе не в том, с кем ты целуешься по пьяне. Драко заметно напрягся, когда дыхание Евы обожгло его мочку уха. Со стороны их танец выглядел верхом изящества: он плавно вел её, его рука на её открытой спине была воплощением уверенности и покровительства. Но внутри этого кокона из шелка и бархата велась совсем другая война. Он дождался момента, когда музыка стала чуть громче, и притянул её к себе на полдюйма ближе, чем того требовал приличный вальс. — Обстоятельства — единственное, что удерживает нас обоих от катастрофы, — прошептал он ей в ответ, едва касаясь губами её волос. Его голос был лишен утренней хрипоты, он звенел, как натянутая струна. — И не беспокойся, я не обольщаюсь. Я прекрасно знаю, что за этой улыбкой скрывается желание проклясть меня прямо здесь, на глазах у Министра. Он сделал широкий шаг, увлекая её в поворот. Свет люстр на мгновение ослепил его, отразившись в серебре её платья. — «Цирк», как ты выразилась, был актом отчаяния, — его пальцы на её талии сжались чуть сильнее, почти до боли. — И если ты думаешь, что мне доставляет удовольствие этот спектакль… ты ошибаешься. Но посмотри туда, — он едва заметным движением подбородка указал в сторону балкона, где стоял Люциус, не сводя с них глаз. — Если мы собьемся с ритма, если хотя бы один из нас дрогнет — «цирком» станет вся наша оставшаяся жизнь. Драко снова поймал её взгляд — серый против карего, сталь против огня. В его глазах на мгновение мелькнула не язвительность, а глухая, почти осязаемая усталость. Он снова выровнял дистанцию, возвращаясь к формальному рисунку танца, но не сводя с неё тяжелого, изучающего взгляда. — Расскажи мне лучше… — он чуть изменил интонацию на более светскую, заметив, как к ним приближается чета Забини. — Раз уж ты так печешься о приличиях, как бы ты поступила на моем месте? Когда каждый твой вдох оценивается по шкале «достоин ли ты имени отца»? Он горько усмехнулся, продолжая двигаться в такт музыке. — Только не говори мне про «человечность». Сегодня в этом зале она стоит дешевле, чем бокал этого паршивого шампанского. Она слегка наклонила голову, будто отвечая на что-то с мягкой улыбкой, и тихо произнесла: — Мы уже говорили об этом, Драко. И я сказала тебе повзрослеть. Её взгляд оставался ровным, хотя пальцы на мгновение крепче сжали его руку. — Цирк? Наша жизнь стала цирком с того самого ужина в твоём доме. Музыка мягко повела их в новый поворот. Ева легко последовала за движением, не теряя ни осанки, ни безупречной улыбки. — Проблема всегда в обоих, — тихо добавила она. — Но я отказываюсь вести с тобой переговоры, пока не увижу в тебе мужчину. Драко на мгновение сбился с шага, едва заметно для окружающих, но Ева почувствовала это по резкому, судорожному напряжению его пальцев на своей талии. Его лицо осталось неподвижной маской аристократического спокойствия, но в серых глазах, оказавшихся совсем близко, вспыхнуло нечто острое и темное. — Мужчину? — его шепот, направленный прямо ей в лицо, был пропитан ядом и чем-то похожим на подавленное рычание. — Ты ищешь во мне мужчину, Ева? Или ты просто хочешь, чтобы я стал таким же удобным и безвольным, как те, кого ты привыкла опекать? Он снова притянул её к себе, имитируя нежные объятия в танце, хотя его тело было жестким, как натянутая тетива. — Ты называешь это цирком, — продолжал он, его губы почти касались кожи ее уха, создавая для толпы иллюзию интимного признания. — Но именно этот «цирк» сейчас защищает нас обоих. Мои переговоры с тобой начнутся только тогда, когда ты поймешь, что в этом мире «мужчина» — это не тот, кто проявляет слабость, которую ты зовешь человечностью, а тот, кто способен удержать власть, не дрогнув. Он слегка приподнял голову, одарив проходящую мимо чету высокопоставленных чиновников безупречной, сияющей улыбкой, а затем снова склонился к Еве. — Ты хочешь увидеть во мне мужчину? — его голос стал еще тише, вибрируя от скрытой ярости. — Будь осторожна со своими желаниями, Нотт. Тебе может не понравиться тот, кто придет на смену парню, которого ты так легко привыкла презирать. Драко вел её с пугающей уверенностью, не давая ей ни единого шанса отстраниться или прекратить этот разговор. — Посмотри на моего отца, — выдохнул он, едва разжимая губы. — Он видит то, что хочет видеть: идеальный союз. Если ты сейчас решишь показать свой «характер», ты увидишь мужчину в нем. И поверь, это будет последнее, что ты захочешь увидеть перед тем, как он заставит тебя подписать контракт кровью. — Так что продолжай танцевать, — его взгляд впился в её глаза, требуя ответа. — И продолжай улыбаться. Моя «взрослость» сегодня заключается в том, чтобы не дать тебе уничтожить нас обоих одним твоим неосторожным словом. Разве это не то, чего ты требовала? Ева выдержала его взгляд. Музыка ускорялась, танец становился стремительнее, но её движения оставались точными и плавными, будто весь этот разговор не значил для неё ничего особенного. Со стороны они выглядели так, словно просто увлечённо разговаривали, чуть склонившись друг к другу. Она наклонилась ближе, отвечая так же тихо: — Видимо, у нас разное определение слову «мужчина», Драко. Её голос звучал ровно, без упрёка, но в нём была твёрдость. — Это не только тот, кто способен удержать власть и не дрогнуть. Они сделали ещё один поворот по залу. — Это тот, кто берёт на себя ответственность. Сначала за себя… — Ева на мгновение задержала на нём взгляд, — а потом за свою жену и своих детей. Её пальцы спокойно лежали на его руке, а улыбка по-прежнему оставалась безупречной для окружающих. — Тот, кто умеет прощать. Принимать. Но и отдавать. Музыка подхватила их новый шаг. — Тот, кто не станет тратить силы на то, чтобы унизить ребёнка, например. Ева чуть склонила голову. — Честный. Волевой. Понимающий. И достаточно щедрый, чтобы не измерять свою силу чужой слабостью. Драко выдохнул. Его ладонь на спине Евы стала обжигающе холодной, а пальцы почти судорожно впились в кожу. Он не сводил с неё глаз, и в их серой глубине теперь плескалась не просто ярость, а какое-то горькое, едкое изумление. — Ответственность? Честность? — он повторил эти слова так, словно они были на древнем, давно забытом языке. — Ты говоришь о рыцаре из сказок, Ева, а не о наследнике чистокровного рода. Он плавно развернул её, притягивая к себе почти непозволительно близко для официального приема. Его лицо находилось в считанных сантиметрах от её лица, так что окружающим казалось, будто он шепчет ей слова любви, задыхаясь от нежности. Он горько усмехнулся, его взгляд скользнул по её губам и снова вернулся к глазам. — Ты рисуешь образ идеального мужчины, но посмотри вокруг, — он на мгновение ослабил хватку, позволяя ей увидеть золоченый зал, полный фальшивых улыбок и тайных кинжалов за спинами. — Если я завтра стану «честным и волевым» по твоему рецепту, мой отец сотрет меня в порошок еще до обеда. А вместе со мной — и тебя, как мою будущую жену. Музыка вальса всё ещё несла их по залу, но слова между ними звучали тише самой мелодии. Драко склонился ближе, почти коснувшись губами её уха.— Ты требуешь от меня невозможного, — прошептал он. В его голосе на мгновение прозвучало что-то непривычно искреннее, почти опасное. — Но знаешь, что самое забавное? Даже зная, что ты меня презираешь, я всё равно здесь. Я танцую с тобой, играю эту роль, держу лицо перед Министром и отцом. Он оборвал фразу на полуслове. С балкона Люциус одобрительно поднял в их сторону бокал. На лице Драко мгновенно вернулась привычная маска холодного превосходства, но под бархатом мантии его сердце билось слишком быстро. — Так кто из нас берёт на себя больше ответственности, Ева? — тихо продолжил он. — Тот, кто мечтает о «правильном» герое… или тот, кто готов стать монстром, чтобы защитить то, что ему дорого? Он замедлил движение, подводя их к финалу танца. — Посмотри на Пэнси, — добавил он уже холодным тоном. — Она идёт к нам. С отцом. Сейчас она попытается уколоть тебя тем, что вчера я был с ней. Его взгляд на секунду стал острым. — Твой «волевой мужчина» сейчас промолчит, чтобы не сорвать приём? Или ты хочешь, чтобы я показал тебе свою «честность» прямо здесь? Ева выдержала паузу, позволяя музыке провести их через последний поворот. Со стороны всё выглядело безупречно. Она слегка наклонилась ближе, отвечая так же тихо: — Если так, Драко, однажды мы просто уничтожим друг друга. Её голос оставался ровным, но в нём звучала холодная ясность. — У нас слишком разные представления о вещах, которые должны быть одинаковыми. Ева на мгновение посмотрела ему прямо в глаза. — Ты ходишь по краю. Она сейчас подойдёт, попытается уколоть меня и разыграть фарс, из которого мы можем не успеть выбраться… потому что ты позволил ей быть рядом с собой вчера. Она чуть склонила голову, будто заканчивая светскую фразу. — Или это тоже моя ошибка? Музыка смолкла, оставив после себя лишь звон в ушах и тяжелое, прерывистое дыхание. Драко на мгновение замер, не разжимая рук, его лицо находилось так близко к лицу Евы, что он видел каждую искру гнева в её глазах. — Уничтожим друг друга? — его голос был тихим, лишенным привычной насмешливости. — В этом браке это единственный честный исход, Ева. Он наконец отпустил её талию, но тут же перехватил её ладонь, аккуратно укладывая её на свой локоть. Его пальцы слегка подрагивали, когда он выравнивал осанку. — Моя «ошибка»... — он чуть склонил голову, когда они начали медленно выходить из круга танцующих. — Ты права. Вчера всё было ошибкой. Но не думай, что мне нужно твое напоминание, чтобы чувствовать край под ногами. Я живу на нем годами. Он заметил, как в нескольких метрах от них Пэнси Паркинсон, облаченная в вызывающе-алое платье, сделала шаг вперед. Её отец, мистер Паркинсон, выглядел еще более хмурым, чем обычно. — Идем, — сжав зубы, прошептал Драко. — Сейчас твоя очередь показать, что такое «волевая женщина». Паркинсоны преградили им путь. Пэнси окинула Еву холодным, оценивающим взглядом — в нём читалась неприкрытая враждебность. — Драко, — её голос прозвучал сладко, почти приторно. — Великолепный танец. Мисс Нотт, вы сегодня… необычайно сияете в этом серебре. Почти так же ярко, как вчера горели свечи в гостиной Слизерина, не находите? Драко почувствовал, как под его рукой едва заметно напряглись мышцы Евы. Он не вмешался. Лишь чуть выпрямился, принимая более холодную, отстранённую осанку, и посмотрел поверх головы Пэнси. Он молча оставил Еве право первого ответа — того самого удара, который должен был либо утвердить её положение, либо окончательно всё разрушить. Ева ответила мягкой, безупречно светской улыбкой. — Благодарю, Пэнси. Ваше платье сегодня ещё более изумительно. Она на мгновение перевела взгляд на неё, словно принимая сказанное как самый обычный комплимент. — Свечи в гостиной — прекрасное сравнение. — Мистер Паркинсон, — спокойно произнёс Драко, обращаясь к отцу девушки и словно не замечая самой Пэнси. — Надеюсь, Министерство сегодня соответствует вашим ожиданиям? Мистер Паркинсон коротко кивнул. Его внимательный, цепкий взгляд остановился на Еве. — Вполне, Драко. Но я вижу, у вашей невесты сегодня… особый настрой. Ева, дорогая, — добавил он с подчеркнутой любезностью, в которой слишком легко угадывалась фальшь, — как вам пребывание в Хогвартсе? Кажется, вы принесли с собой много перемен. Ева повернулась к мистеру Паркинсону. — Пребывание в Хогвартсе, как всегда, стабильно, — спокойно ответила она. — Пусть иногда и утомительно, но учёба для того и существует, не так ли? Её голос звучал ровно и уверенно. Со стороны она выглядела воплощением безупречной вежливости — ни одного резкого слова, ни малейшей тени раздражения. Драко почувствовал, как напряжение в его плечах сменилось чем-то похожим на триумфальное облегчение. Он бросил на Еву мимолетный взгляд — в нем читалось неприкрытое уважение к тому, как легко она превратила ядовитый выпад Пэнси в светскую беседу. Мистер Паркинсон на секунду замялся, явно не ожидая такой уверенной отповеди от девушки, которая, по рассказам дочери, должна была сейчас расплакаться или впасть в ярость. Он приподнял бокал, отдавая должное её выдержке. — Вы абсолютно правы, Ева, — медленно произнес мистер Паркинсон, и его голос стал чуть менее покровительственным. — Учеба требует сосредоточенности. Рад видеть, что вы разделяете взгляды Люциуса на дисциплину. Пэнси, напротив, побледнела от злости. Её пальцы так сильно сжали ножку бокала, что та едва не хрустнула. Любезность Евы была для неё пощечиной. — О, учеба, конечно, — Пэнси прищурилась, её голос стал на октаву выше. — Но ведь бывают моменты, когда дисциплина... уступает место старым привязанностям? Драко, ты ведь не забыл, как важно иногда «отдыхать» от этой самой учебы? Драко, почувствовав, что пора закрепить победу Евы. Его лицо озарила холодная, почти хищная улыбка, адресованная Пэнси. — Ты права, Пэнси, отдых важен, — его голос звучал пугающе спокойно. — Но только тогда, когда он приносит удовольствие, а не превращается в досадное недоразумение, о котором на утро хочется забыть. Он перевел взгляд на мистера Паркинсона, игнорируя вспыхнувшую от унижения Пэнси. — Кажется, мы задерживаем вас, — добавил Драко с безупречной вежливостью. — Ева обещала мне, что мы успеем поприветствовать мадам Боунс до начала официальной части. Пэнси открыла было рот, чтобы ответить, но её отец, заметивший пристальный взгляд Люциуса с балкона, резко перехватил её за локоть. — Разумеется, — отрезал мистер Паркинсон. — Не смеем вас задерживать. Ева, Драко. Когда они отошли на достаточное расстояние, Драко склонился к самому уху Евы, так что его губы почти коснулись её сережки. — Один — ноль в твою пользу, — прошептал он. В его голосе мелькнула настоящая, не наигранная искра азарта. — Ты была чертовски убедительна. Где ты научилась так лгать, не моргнув глазом? Или ты и правда считаешь, что наше будущее — это «стабильность и учёба»? Ева тихо рассмеялась, легко и тепло, так, как смеются люди, которым нечего скрывать. Со стороны это выглядело почти естественно, будто его слова действительно её позабавили. — У меня был хороший учитель, — сказала она мягко. — Знаешь, мой жених. Как-нибудь познакомлю вас. Её улыбка стала чуть хитрее. — Значит, это было просто недоразумение, которое захотелось забыть на утро? — тихо добавила Ева, наклоняясь ближе. — Ты серьёзно, Драко… или это ещё один урок красивой лжи? Драко на мгновение замер, когда услышал ее смех. Это был идеальный звук для этого зала — теплый, живой, заставляющий случайных прохожих оборачиваться и завистливо улыбаться «счастливой паре». Но его пальцы едва заметно напряглись, реагируя на колкость. — Хороший учитель? — Драко чуть склонил голову, и в свете магических светильников его глаза на мгновение показались не стальными, а почти прозрачными. — Ты преувеличиваешь мой вклад. Ты сама, прекрасный педагог для этой школы выживания, Ева. Он плавно увлек ее к нише с напитками, подальше от лишних ушей. Взяв с подноса проплывающего мимо домовика два бокала с игристым, он протянул один девушке, коснувшись пальцев своими — медленно и подчеркнуто нежно для любого внешнего наблюдателя. — Насчет «красивой лжи»... — он понизил голос до едва различимого шепота, придвигаясь так близко, что его дыхание заставило волоски на ее шее подняться. — В Министерстве любая правда — это просто плохо подготовленная ложь. Но если тебе действительно так интересуют мои слова о Пэнси... Он сделал паузу, делая глоток и глядя на Еву поверх края бокала. В его взгляде промелькнуло что-то горькое. — Это было правдой, Ева. Досадное, глупое недоразумение, — тихо сказал Драко. — Вчера я просто хотел заглушить звон цепей, которыми нас сковали наши отцы. Пэнси оказалась самым простым способом это сделать. Но утром, глядя на её самодовольное лицо, я понял, что лишь добавил себе проблем. Он усмехнулся, но на этот раз улыбка так и не коснулась его глаз. — Так что это? — продолжил он тихо. — Твой «волевой мужчина» должен был сейчас покаяться перед тобой? Или ты просто хочешь узнать, насколько глубоко я уже врос в роль? Ева на мгновение задержала на нём взгляд. — Волевой мужчина, — ровно произнесла она, — только что взял на себя ответственность за поступок, за который ему стыдно. Она слегка склонила голову. — И честно это признал. Ева молча протянула руку и вернула ему бокал с шампанским, который он до этого подал ей. — Я не пью алкоголь, Драко, — спокойно сказала она. Драко замер, когда ее пальцы коснулись его руки, возвращая бокал. Он в замешательстве посмотрел на искрящуюся жидкость, которую секунду назад считал необходимым атрибутом вечера, а затем перевел взгляд на неё. Его брови едва заметно взлетели вверх. — Не пьешь? — он переспросил это почти шепотом, и в его голосе промелькнула тень искреннего любопытства. — Редкое качество для наших кругов, Ева. Здесь предпочитают заливать реальность вином, чтобы она не казалась такой уродливой. Он поставил оба бокала на проплывающий мимо пустой поднос, избавившись от них с каким-то странным рвением. Её слова о мужчине и ответственности, кажется, ударили его сильнее, чем любая из прежних колкостей. Он медленно повернулся, и на этот раз в его глазах не было привычного щита из насмешки. — Значит, честное признание позора — это и есть твой «волевой шаг»? — Драко криво усмехнулся, но его взгляд оставался серьезным, почти изучающим. — Я ожидал, что ты воспользуешься этим, чтобы добить меня. Или чтобы напомнить, какой я... — он замялся, подбирая слово, — несовершенный. Он сделал глубокий вдох, расправляя плечи. Атмосфера вокруг них, наполненная шумом министерской элиты, на мгновение будто отступила. Драко внимательно посмотрел на неё, запоминая, как она произнесла его имя. — Ева, — повторил он, пробуя имя на вкус, исправляя свою прежнюю небрежность. Его голос стал глубже. — Пожалуй, это самый странный комплимент, который я получал. Услышать, что я «мужчина» в тот момент, когда я признаюсь в собственной глупости... Он на мгновение замолчал, глядя куда-то поверх головы, где Люциус всё еще вел беседу с Министром. Его челюсть снова сжалась, но теперь это не было признаком злости. — Если ты действительно видишь в этом ответственность, а не слабость, — тихо произнёс Драко, снова останавливая на ней свой стальной, внимательный взгляд, — тогда, возможно, я и правда могу позволить себе быть честным. По крайней мере… с тобой. Он вновь протянул ей руку. На этот раз жест был куда менее показным, почти простым — лишённым той холодной театральности, которую он обычно демонстрировал на людях. — Официальная часть вот-вот начнётся, — добавил он негромко. — Министр будет говорить о «светлом будущем». Поможешь мне не рассмеяться ему в лицо, Ева Нотт? Ева посмотрела на него прямо. В её взгляде была серьёзность, но в уголках губ мелькнула едва заметная тень шутки. — И снова волевой мужчина демонстрирует мне честность, — тихо сказала она. Она приняла его руку. — Надо будет как-нибудь познакомить тебя с моим до жути ужасным женихом, — продолжила Ева почти невозмутимо. — Быть может, ты сумеешь ему помочь. Она чуть склонила голову, всё ещё не отводя взгляда. — А насчёт Министра… — добавила она мягче. — Если ты всё-таки рассмеёшься, я постараюсь сделать вид, что это была шутка. Для дипломатии. Драко усмехнулся — на этот раз искренне, и эта улыбка на мгновение стерла с его лица печать высокомерия, обнажая мальчишку, который оценил хорошую шутку. — Ужасный жених? — он снова склонил голову, и в его глазах, отражающих свет магических свечей, промелькнул вызов. — Боюсь, он сегодня крайне занят попытками не разочаровать свою невесту. Но я передам ему, что она ценит горькую правду выше сладкой лжи. Это полезное знание для того, кто собирается делить с ней жизнь. Драко чуть сильнее сжал её руку, когда в зале постепенно начали стихать разговоры. Где-то впереди уже поднимался на подиум Министр, и в воздухе повисло то особое напряжение, которое всегда предшествовало официальным речам. — Готова к речи о «единстве и преданности»? — тихо спросил он. — Постарайся не выглядеть слишком иронично, когда Фадж начнёт говорить о ценности семейных уз. Ева повернула к нему голову, и на её губах появилась лёгкая, почти невесомая улыбка. — Это мероприятие направлено на ценность семейных уз? — тихо сказала она. — Мерлин… тогда мы с тобой явное кощунство этого приёма. Она слегка пожала плечом, будто сама находила в этом странную иронию. Вновь повернулась к сцене, где Министр уже собирался начать свою речь. Рядом с ней Драко стоял так же прямо и безупречно, словно они действительно были той самой парой, о которой сейчас собирались говорить со сцены.