Охотник за головами.

10 июня 1990 года. Раннее утро мягко ложилось на сад Мэнора. Солнце только поднималось над верхушками деревьев, золотя влажную траву. Капли росы блестели на листьях роз, а птицы перекликались в ветвях старых тисов. Всё выглядело спокойно, почти идеально, как на старинной открытке. Идиллию разорвал резкий визг, донёсшийся из-за густых кустов роз. Драко стоял посреди дорожки, и утренний свет только подчёркивал катастрофу его внешнего вида. Белоснежная рубашка была испачкана коричневыми разводами, новая мантия выглядела так, будто пережила небольшую войну, а в руках он сжимал порванную книгу. — Ты что творишь, ненормальная?! — взорвался он, едва не переходя на крик. — Это новая мантия! Мама убьёт меня! Из-за кустов немедленно вылетела ещё одна порция грязи. Комок описал идеальную дугу и с влажным шлепком приземлился прямо на его рубашку. На мгновение в саду повисла звенящая тишина. Драко медленно опустил взгляд на новое пятно. В этот же момент из окна первого этажа раздался звон, на кухне что-то громко разбилось. Добби, который нёс поднос с завтраком, замер у окна и уронил чашку, увидев происходящее в саду. — О боги! — пискнул он в ужасе, высовывая голову наружу. — Молодой господин! Юная госпожа! Добби сейчас всё уберёт! Добби… Он беспомощно переводил взгляд с испачканного Драко на кусты роз, из-за которых всё ещё доносилось подозрительное шуршание. Кажется, источник утреннего хаоса совершенно не собирался сдаваться. Эльф метался по кухне, беспомощно всплескивая длинными руками, не зная, за что хвататься, за разбитую чашку, за поднос или за тряпку. — Добби сейчас всё уберёт! Добби всё исправит! — пищал он в панике, выглядывая в окно и снова исчезая из вида. Тем временем в саду хаос только набирал обороты. На втором этаже с громким стуком распахнулось окно. Нарцисса высунулась наружу и замерла, глядя на происходящее внизу. На её лице застыло выражение, в котором смешались ужас, усталость и тихая обречённость человека, который уже видел подобное слишком много раз. — Люциус! — крикнула она вглубь комнаты. — Люциус, иди скорее сюда! Там… там опять! Из соседнего окна через несколько секунд показалась растрёпанная голова Тео. Он лениво прищурился на яркое утреннее солнце, посмотрел вниз на происходящее в саду, на испачканного Драко и кусты роз, из которых доносилось подозрительное бормотание сестры. Тео широко зевнул. — А, опять, — протянул он сонно. — Я ещё посплю. Разбудите, когда поубивают друг друга. Окно тут же захлопнулось. Внизу Драко тем временем безуспешно пытался отряхнуть мантию. Чем сильнее он это делал, тем больше грязь размазывалась по ткани. — Это была моя любимая рубашка! — взорвался он. — И книжка… я хотел как лучше! Хотел показать, что тоже могу про змей читать! А ты… Он резко замолчал. Слова повисли в воздухе. На лице Драко проступил предательский румянец, который мгновенно добрался до самых корней его светлых волос. Он понял, что только что сказал лишнее, гораздо больше, чем собирался. Его уши вспыхнули. Он сжал кулак, подхватил с земли комок влажной земли и, не придумав ничего лучше, размахнулся. — Получай! — крикнул он, запуская грязью в ответ. Сад Малфой-мэнора окончательно перестал напоминать утреннюю идиллию. По дорожкам носились домовые эльфы, сталкиваясь друг с другом и только увеличивая хаос. Один отчаянно пытался ловить летящие комья грязи, вытягивая тонкие руки, словно это были квоффлы. Другой в панике прикрывал собой розовые кусты, будто защищал их от артиллерийского обстрела. Но было уже поздно. И Драко, и Ева выглядели так, словно только что выбрались из болота. Мантии были в бурых пятнах, волосы растрепались, а земля под ногами превратилась в настоящую грязевую ловушку. В очередной попытке увернуться от летящего комка Драко рванулся вперёд, схватился за ленточку, вплетённую в косу Евы, и с торжествующим видом сорвал её. — Ага! — успел выпалить он. И тут же поскользнулся. Его ноги предательски разъехались, и через секунду наследник древнего и благородного рода Малфоев с громким шлёп рухнул прямо в грязь. Ева застыла на мгновение… а потом расхохоталась. Она смеялась громко, искренне, так, что пришлось схватиться за живот. — Что случилось, Малфой? — выдохнула она между приступами смеха. — Лыжи потерял? Драко лежал в луже, бледный, растрёпанный, перепачканный с головы до ног. Его светлые волосы теперь торчали в разные стороны, а на щеке красовалась коричневая полоса. Он уставился на неё с выражением глубочайшего оскорбления… и одновременно какого-то ошеломления. Из окна второго этажа донёсся тяжёлый вздох. Нарцисса стояла у подоконника, прижав пальцы ко лбу так, будто пыталась удержать надвигающуюся головную боль. — Люциус… — тихо сказала она с обречённостью. — Люциус, посмотри на это. Наш сын… Он лежит в грязи. Наш наследник. Рядом с ней появился Люциус. Он молча посмотрел вниз. На сад. На Драко, который барахтался в луже. На Еву, стоящую над ним и смеющуюся так, будто мир только что подарил ей лучший момент в жизни. Люциус долго молчал. А потом на его лице появилось странное выражение смесь ужаса, удивления… и очень плохо скрываемого веселья. — Нарцисса… — медленно произнёс он. — Наша будущая невестка только что отправила нашего сына мордой в грязь. Он сделал паузу. — В прямом смысле. Нарцисса тихо простонала. — Не называй её так. Ещё рано. Люциус же продолжал наблюдать за происходящим внизу. Его губы едва заметно дрогнули. — О, — сказал он тихо, почти задумчиво. — Я теперь более чем уверен. Он кивнул в сторону сада, где Драко уже пытался подняться, скользя по грязи, а Ева снова готовилась запустить в него новый ком земли. — Это будет самый достойный союз. *** Завтрак в Малфой-мэноре проходил в образцовой тишине. Длинный стол был накрыт безупречно: серебряные приборы сверкали в утреннем свете, фарфоровые чашки стояли ровными рядами, а эльфы бесшумно появлялись и исчезали, подливая чай и расставляя блюда. И посреди этой идеальной картины сидели трое детей. С абсолютно невинными лицами. Ева аккуратно намазывала тост маслом, будто ничего необычного этим утром не происходило. Тео лениво жевал хлопья, время от времени зевая. А Драко… Драко сидел особенно прямо, почти не поднимая головы от тарелки. Он старательно разрезал тост на идеально ровные кусочки, словно это требовало всей его концентрации. Иногда он украдкой поднимал взгляд быстрый, почти незаметный, в сторону Евы… и тут же снова смотрел в тарелку. Его волосы были безупречно уложены. Но если присмотреться очень внимательно, у виска всё ещё можно было заметить упрямую светлую прядь, которая никак не хотела лежать правильно после утренних событий. Во главе стола сидели Люциус и Нарцисса. Нарцисса медленно помешивала чай маленькой серебряной ложечкой. Её движения были спокойными и точными, но лёгкий прищур глаз выдавал, что она наблюдает за детьми с большим вниманием. Люциус же разрезал свой тост и время от времени обменивался с женой многозначительными взглядами. Наконец он спокойно поставил нож на тарелку. — Любопытно, — произнёс он ровным голосом, не глядя ни на кого конкретно. — Я сегодня утром имел удовольствие наблюдать весьма… энергичную сцену в саду. Тео перестал жевать на секунду. Драко замер с чашкой у губ. Ева продолжала намазывать тост. Нарцисса сделала маленький глоток чая и тихо добавила: — Розы, к счастью, выжили. В комнате повисла пауза. Люциус медленно перевёл взгляд на сына. — Драко. Тот едва заметно выпрямился. — Да, отец? — Мне показалось… — продолжил Люциус с почти безупречной вежливостью, — что я видел тебя лежащим лицом в грязи. Тео резко закашлялся, уткнувшись в чашку. Драко вспыхнул до кончиков ушей. — Это было… — начал он напряжённо, — стратегическое… недоразумение. На другом конце стола у Евы едва заметно дрогнули губы. Нарцисса поставила чашку. — Разумеется, — сказала она мягко. — Я также полагаю, что ленточка в твоей руке была частью той же стратегии? Драко медленно опустил взгляд. Потому что…ленточка всё ещё была у него. Тонкая, светлая, немного испачканная грязью. Он машинально крутил её между пальцами, даже не замечая этого. Тео заметил первым. Он перевёл взгляд с ленточки на лицо Драко… и очень быстро снова уткнулся в тарелку, потому что губы начали предательски дёргаться. Люциус слегка наклонил голову, наблюдая за этой маленькой деталью так внимательно, словно это был чрезвычайно интересный эксперимент. — Любопытно, — произнёс он всё тем же спокойным голосом. — Я не припомню, чтобы ленточки входили в стандартный набор дуэльных заклинаний. Драко резко сжал пальцы. — Это… — он запнулся, — трофей. Тео издал странный звук, который очень старательно попытался замаскировать под кашель. Нарцисса медленно поставила чашку на блюдце. — Трофей? — переспросила она мягко. — Да, мама, — напряжённо ответил Драко, не поднимая глаз. — В ходе… конфликта. Ева молчала. Она спокойно откусила кусочек тоста, но уголок её губ едва заметно дрогнул. Люциус внимательно посмотрел на сына. — Интересный результат конфликта, — заметил он. — Особенно учитывая, что в конце этого… противостояния именно ты лежал в грязи. Тео снова закашлялся. Драко вспыхнул. — Я поскользнулся. — Разумеется, — тихо сказала Нарцисса. В комнате снова повисла тишина. Драко наконец резко положил ленточку на стол рядом со своей тарелкой, будто она вдруг стала слишком горячей. Он на секунду поднял глаза на Еву. Взгляд был быстрым почти вызывающим. И в нём всё ещё горел тот самый утренний азарт из сада. Потом он снова уткнулся в тарелку. А Тео, не поднимая головы, тихо пробормотал: — Потрясающе.