Охотник за головами.

25 сентября 1995 года. Когда они с Теодором спустились в гостиную, воздух будто стал тяжелее. Запах сырости подземелий смешался с приторно-сладким ароматом духов Пэнси, создавая почти удушающую атмосферу. Драко стоял у камина, небрежно обнимая Паркинсон за талию. Она почти висела на нём, закинув руки ему на плечи, и смотрела на лестницу с явным ожиданием победно, вызывающе. Он выглядел расслабленным. Слишком расслабленным. Но стоило его взгляду встретиться с Евой, как напряжение выдало его. Пальцы на бархате платья Пэнси едва заметно сжались. — Решили всё-таки выйти на свет? — холодно произнёс он. Голос был ровным, отстранённым — ровно таким, каким он и обещал его сделать. — Или Харрис принёс такие плохие новости, что тебе потребовалось плечо брата, Ева? Теодор даже не замедлил шага. Он лишь крепче сжал её локоть, уверенно ведя к выходу. Его лицо было бледным и неподвижным, словно маска, за которой не читалось ни единой эмоции. — Не угадал, Драко, — бросил он через плечо. В его голосе прозвучала такая ледяная уверенность, что Пэнси невольно отстранилась от Малфоя. — Новости были… вдохновляющими. Намного более вдохновляющими, чем эта жалкая сцена, которую вы тут разыгрываете. Пэнси скривилась. В её глазах вспыхнул гнев, отражаясь в тусклом свете ламп. — Куда это вы собрались в начале учебного дня? — резко бросила она. — Сбегаете, потому что не можете смотреть, как Драко наконец нашёл нормальное общество? Малфой промолчал, но его глаза, обычно серые и ясные, теперь казались тёмными провалами. Он внимательно следил за тем, как Ева поправляет плащ. В его взгляде читалось не только высокомерие, но и подспудная тревога он чувствовал, что что-то в воздухе изменилось, что та власть, которую он привык иметь над ситуацией, ускользает. — У нас есть дела, которые не касаются тех, кто тратит время на объятия, — спокойно произнёс Теодор, уже открывая проход. Он остановился на пороге, дожидаясь Еву, и на мгновение обернулся к Драко коротко, почти лениво, но в этом взгляде было слишком много для простого прощания. Они вышли в холодный коридор. Каменная стена с глухим звуком сомкнулась за их спинами, отрезая гостиную, голоса и чужие эмоции. Шаги эхом отдавались под сводами, пока они направлялись к главным воротам. — Ты видела его лицо? — негромко спросил Теодор, не замедляя шага. — Он всё ещё думает, что находится в центре твоего мира. Тебе не больно видеть его с ней? Ева даже не повернула головы. — Мне и не было больно. Её голос звучал спокойно. Почти равнодушно. — Ты же знаешь. Эта помолвка… просто расчёт. И в этих словах не было ни оправдания, ни сожаления только холодная правда. Они вышли во двор. Холодный воздух сразу ударил в лицо, прогоняя остатки тепла подземелий. Каменные стены замка возвышались за спиной, отбрасывая длинные тени на вымощенную дорожку. Не останавливаясь, они направились к кованым воротам. Там, у самого выхода, уже ожидала карета. Тёмная, строгая, с гербом Ноттов на дверце, она стояла неподвижно. Лошади нетерпеливо переступали с ноги на ногу, выпуская из ноздрей клубы пара. Теодор коротко усмехнулся, качнув головой. — Мерлин, Ева… Если бы Драко знал, чью кровь он тогда обливал грязью. Это же… Он запнулся, подбирая слова. Его пальцы непроизвольно сжались на рукояти волшебной палочки, скрытой в рукаве. — Это высшая ирония. У дверцы кареты он остановился. Человек в тёмном ливрее уже держал её распахнутой. Тео подал сестре руку. Ладонь была холодной. — Ты всегда была слишком мягкой к несчастным, как я думал, — тихо произнёс он, когда они оказались внутри. — Но теперь я вижу… Он чуть склонил голову. — Твоё милосердие оказалось самым острым лезвием, которое мы когда-либо держали в руках. Дверца захлопнулась. Мир Хогвартса остался снаружи. Внутри пахло старой кожей и магическим табаком. Карета мягко дрогнула и тронулась с места, унося их прочь от замка. — Значит, он боится Снейпа? — Теодор откинулся на спинку, его лицо наполовину скрыла тень. — Это хорошо. Страх перед силой первое, чему должен научиться Блэк, если он хочет выжить. Он чуть повернул голову. — Расскажи мне ещё. Пока мы едем. Что он умеет? И как ты собираешься представить его отцу… Ева ответила спокойно: — Отец уже знает всё, что указано в документах. Это был его приказ проверить происхождение нашего младшего брата. Тео едва заметно кивнул. — Остин больше не боится Снейпа, — продолжила она. — Я не просто так привела его в кабинет декана и варила с ним зелье. Короткая пауза. — Когда он закончил… зелье было идеальным. Теодор чуть приподнял бровь, но промолчал. — А когда мы вышли, я спросила его, зачем, по его мнению, я это сделала. В карете стало тише. — Он сказал… Ева на мгновение отвела взгляд, словно возвращаясь в тот момент. — «Наверное, чтобы я перестал дрожать каждый раз, когда профессор проходит мимо. Чтобы понять, что работа важнее страха. И что Снейп всё равно останется строгим… но он справедливый». Теодор на мгновение перестал барабанить пальцами по кожаному подлокотнику. Его брови взлетели вверх, а в глазах промелькнуло нечто, подозрительно похожее на искреннее уважение, смешанное с холодным азартом. — Справедливый? Остин назвал Снейпа «справедливым»? — Тео тихо рассмеялся, качая качнув головой. — Мерлин, у этого мальчишки не просто кровь Блэков, у него их стальной стержень. Большинство третьекурсников до сих пор заикаются, когда Северус просто смотрит в их сторону, а он... «работа важнее страха». Ева мягко рассмеялась на это наблюдение. Брат откинулся на спинку сиденья, глядя на проносящиеся за окном темные силуэты деревьев Запретного леса. Карету слегка тряхнуло на повороте. — Ты правильно сделала, что заставила его работать через страх. В нашем мире это единственный способ не сломаться. Как ты думаешь, Остин поймет, что его переезд в Нотт-холл — это не только спасение из приюта. Он готов к тому, что отец потребует от него совершенства в каждом жесте? Вдалеке, на горизонте, уже показалось старое здание приюта. Потемневшие стены, узкие окна всё выглядело чуждым и слишком тесным для того, кого им предстояло оттуда забрать. Копыта лошадей мерно отбивали ритм, пока карета приближалась к воротам. — И насчёт Снейпа… — Теодор прищурился, в его голосе мелькнула тень хищного удовольствия. — Если он действительно выделил Остина, то на следующем уроке зельеварения Драко Малфоя может ждать… неприятный сюрприз. Он перевёл взгляд на Еву. — Как ты собираешься вести себя с ним при отце? Будешь защищать… или позволишь отцу самому проверить его на прочность? Ева ответила без колебаний: — Я помогу Остину. Ему всего одиннадцать. Он ребёнок. Короткая пауза. — И теперь я понимаю, почему шляпа отправила его на Слизерин. Она повернулась к Тео, и в её взгляде впервые за долгое время не было ни расчёта, ни холода только просьба. — Мне нужна твоя помощь в его воспитании. Карета замедлилась. Скрипнули колёса. Остановилась. Дверца открылась. Холодный воздух снова ворвался внутрь. Они вышли из кареты. Перед ними стоял приют. Место, которое переставало быть домом для одного мальчика. — Помощь в воспитании?.. — Теодор медленно повернул голову к Еве. В тусклом свете уличных фонарей его лицо казалось высеченным из серого камня. Он небрежно поправил манжету дорогой мантии, скользнув брезгливым взглядом по обшарпанным стенам приюта. — Ева, ты просишь Нотта стать наставником для Блэка… который официально будет нашим братом. Короткая пауза. — Это не просто помощь. Это создание нового порядка. Он замолчал, всматриваясь в тёмные окна здания. Ветер свистел в голых ветвях, обвивая старое здание, словно сам воздух здесь был пропитан холодом и забвением. — Если он действительно выдержал взгляд Северуса и смог сварить идеальное зелье под давлением… — Теодор чуть склонил голову. В его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на уважение. — Значит, у него есть то, чего не купишь за галеоны. Характер. Он сделал шаг вперёд. Ворота с тихим, протяжным скрипом поддались под его рукой. — Я научу его всему, что знаю. Ещё шаг. — Как держать спину. Его голос стал тише, но жёстче: — Как бить так, чтобы враг не успел осознать свою ошибку. Тео обернулся к Еве. В его глазах уже не было сомнений только решимость. — Мы сделаем из него лорда. Он остановился у самых дверей и обернулся к ней. Его взгляд смягчился лишь на долю секунды. — Пойдём. Не стоит заставлять нашего брата ждать в этом… склепе ни минуты дольше. Теодор постучал в тяжёлую дверь. Гулкий звук прокатился по пустому холлу, отдаваясь эхом в глубине здания. Спустя мгновение послышались торопливые шаги. Дверь приоткрылась со скрипом, и на пороге показалась смотрительница. Её лицо побледнело, глаза расширились при виде двух аристократов в безупречных одеждах. — Мистер и мисс Нотт? — пролепетала она, прижимая руки к груди. — Мы… мы ждали вас. Мальчик уже собрал свои вещи. Он ждёт в кабинете. Ева сделала шаг вперёд, её голос прозвучал спокойно, но твёрдо: — Хорошо. Женщина торопливо кивнула. — Веди, — коротко бросил Теодор. Они вошли внутрь. Запах дешёвого мыла и старой пыли ударил в нос почти физически. Воздух был тяжёлым, застоявшимся. Ева едва заметно поморщилась, но ничего не сказала. Где-то в глубине коридора раздался приглушённый детский плач. Она замедлила шаг всего на мгновение — и тихо произнесла, почти себе: — Здесь не место для него. Тео не отреагировал, продолжая идти вперёд, чеканя шаг. Смотрительница нервно обернулась, будто хотела что-то сказать, но передумала. Ева перевела взгляд на неё: — Он ничего не оставил? — Н-нет, мисс Нотт… у него только немного одежды и книги… — Хорошо, — спокойно ответила Ева. — Всё лишнее останется здесь. Они продолжили путь по узкому коридору. Шаги Теодора звучали чётко и холодно. Рядом с ним шла Ева — Он больше никогда сюда не вернётся, — тихо сказала она, смотря вперёд. И в этих словах не было сомнений. У двери в кабинет смотрительница остановилась, пропуская их вперёд. В маленькой комнате, освещённой лишь одной тусклой свечой, на жёстком стуле сидел Остин. Его худенькая фигурка в поношенном пальто казалась хрупкой. Но когда он поднял голову, в голубых глазах вспыхнул тот самый огонь упрямый, живой. — Ева?.. — его голос дрогнул. Он тут же выпрямился, заметив рядом с ней Теодора. Тео подошёл медленно, остановился в нескольких шагах и стал рассматривать мальчика с холодной внимательностью так, как изучают древние, опасные артефакты. — Встань, Остин, — негромко произнёс он. В голосе не было ни капли жалости. — С этого момента ты больше не сирота. Ты Нотт. И мы здесь, чтобы забрать тебя домой. Остин замер. Его пальцы, сжимавшие края старого пальто, медленно разжались. Он перевёл взгляд на Еву. В этом взгляде было слишком много для ребёнка боль, недоверие… и отчаянная, почти болезненная надежда. Ева опустилась перед ним на корточки. Медленно. Осторожно. И раскрыла руки. — Иди сюда, Остин, — тихо сказала она. Этого оказалось достаточно. Плотина рухнула. Он не подошёл он буквально бросился к ней, врезавшись в объятия, цепляясь за ткань её мантии с такой силой, словно боялся, что она исчезнет, как всё хорошее в его жизни. Мальчик уткнулся лицом ей в шею. Его тело сотрясла дрожь крупная, неконтролируемая. От него пахло пылью, углём… и тем особенным, тяжёлым запахом одиночества, который невозможно спутать ни с чем. Ева крепче прижала его к себе. Её пальцы скользнули по его черным кудрявым волосам осторожно, почти бережно. — Всё… — едва слышно прошептала она. — Всё закончилось. Но голос всё равно предательски дрогнул. По её щекам покатились слёзы. — Ева... — его голос сорвался на шепот. — Это правда? Я больше не вернусь сюда? Никогда? Теодор стоял позади неподвижный, как тень. Его взгляд, до этого холодный и оценивающий, на мгновение смягчился, когда он увидел, с какой отчаянной силой Остин вцепился в Еву. Но он ничего не сказал. Лишь отвёл глаза, давая им это короткое, редкое для их мира мгновение. — Ты Нотт, Остин, — негромко повторил он. И в его голосе впервые прозвучало нечто большее, чем просто констатация факта. Мальчик всхлипнул, сдерживая слёзы, как его, видимо, учили молча, упрямо. Он чуть отстранился, заглядывая Еве в глаза. — Я буду очень стараться… — прошептал он, торопливо вытирая лицо рукавом. — Я выучу все зелья. Я сделаю так, чтобы ты и… Он осторожно покосился на Теодора. — …и мой брат мной гордились. Тео едва заметно усмехнулся. — Для начала научись не дрожать перед каждым, кто громко называет свою фамилию, — произнёс он и, подойдя ближе, с лёгкой, почти неловкой сдержанностью коснулся ладонью головы мальчика. — Идём. Здесь отвратительный воздух. Отец ждёт. Остин крепко взял Еву за руку. Его ладонь была теплой хватка отчаянной, почти болезненной. Он уже шёл за ней так, словно за единственным ориентиром в мире. — Ева… — тихо позвал он, когда они направились к выходу. — А Драко… он ведь больше не сможет называть меня так, как в карете? Он замялся. — Ведь я теперь… ваш? Ева остановилась. Слёзы не переставали течь по её щекам. Она опустилась чуть ниже, чтобы быть с ним на одном уровне, и мягко сжала его руку. — Послушай меня, Остин, — тихо сказала она. Её голос был спокойным. Тёплым. Настоящим. — Ты не наш. Короткая пауза. — Ты не можешь быть чьим-то. Она осторожно коснулась его щеки. — Ты часть нашей семьи. Её взгляд стал твёрже. — Ты Нотт. Она чуть сжала его пальцы сильнее. — И никто больше не имеет права называть тебя иначе. Остин вздрогнул от её слов. Его пальцы, до этого судорожно сжимавшие её ладонь на мгновение ослабли словно он испугался отпустить, а затем с новой силой вцепились в неё, как в единственную опору. Он поднял голову. По его щекам, оставляя светлые дорожки на пыльном лице, текли горячие слёзы. — Часть семьи… — повторил он едва слышно, будто пробуя эти слова, проверяя, не исчезнут ли они. — Как ты и Теодор?.. Я правда буду… как вы? Теодор, до этого стоявший неподвижно, сделал шаг вперёд. И неожиданно опустился на одно колено рядом с ними. Ткань его дорогой мантии коснулась грязного пола но он этого словно не заметил. Он протянул руку и коротким, чуть резким движением стёр слезу со щеки мальчика. — Запомни Остин, — его голос звучал низко, почти глухо. — Нотты не принадлежат никому, кроме своего рода. Мы не слуги. И не пешки. Пауза. В его глазах вспыхнула холодная, опасная сталь. — И если Малфой ещё раз откроет рот, чтобы сказать обратное… ты не будешь ждать моей защиты. Он чуть наклонился ближе. — Ты посмотришь ему в глаза и напомнишь, чью фамилию ты носишь. Понял? Остин часто закивал, всхлипывая, но уже стараясь держать спину ровно даже в её объятиях. Он перевёл взгляд на Еву. И в этих глазах всё ещё влажных, уязвимых впервые зажёгся другой огонь. Тихий. Но настоящий. Гордость. Та самая, что даётся только принадлежностью. Ева провела пальцами по его волосам, аккуратно, почти бережно, приводя их в порядок, словно стирая с него остатки прошлого. Она поднялась, не выпуская его руки. И уже тише, но твёрдо добавила: — Пойдём домой. Теодор едва заметно кивнул и поднялся, возвращая себе привычную маску невозмутимости. Лишь в уголках его губ всё ещё таилось напряжение, не до конца исчезнувшее. — Хорошо. Тогда вытирайте лица, — произнёс он, бросив короткий взгляд на дверь, за которой застыла испуганная смотрительница. — Мы не можем позволить отцу увидеть вас обоих в таком состоянии. Нотты входят в свой дом с высоко поднятой головой. Остин отстранился от Евы и неуверенно поправил своё старое пальто. Он всё ещё казался маленьким и хрупким, но в том, как он встал рядом с ней, ловя её взгляд, уже читалась неизменная, почти упрямая преданность. — Ева… — тихо позвал он, когда Теодор направился к выходу, призывая их следовать за собой. — А в Нотт-холле… там правда есть библиотека? Ты обещала показать мне книги по зельям, которые не дают в Хогвартсе. Он потянулся к её руке, словно ожидая подтверждения, что всё происходящее не сон, который исчезнет, стоит захлопнуться дверце кареты. Теодор первым дошёл до кареты и распахнул дверцу, жестом приглашая их внутрь. Он дождался, пока Ева поможет Остину забраться на мягкое сиденье, и лишь после этого вошёл сам, плотно закрыв дверь. Внутри сразу стало тепло сработали согревающие чары, наложенные на обивку. Остин сел на самый край сиденья, словно боялся испачкать своим поношенным пальто дорогой бархат. Его глаза расширились, когда карета плавно тронулась с места, почти не касаясь колёсами земли. — Библиотека Нотт-холла больше, чем всё это здание, — негромко произнёс Теодор, заметив, как мальчик робко проводит ладонью по подлокотнику. — И в ней есть свитки, которые старше, чем Министерство магии. Если ты действительно хочешь учиться, у тебя будут лучшие учителя, Остин. Но помни: знания — это власть. Мальчик поднял взгляд на Теодора. Страх в его глазах постепенно уступал место жадному, живому любопытству. — Я буду учить всё, что скажете, — прошептал он, переводя взгляд на Еву. — Ева, а там… там правда есть книги про тёмные искусства? В приюте говорили, что это плохо, но в Хогвартсе я слышал, что это просто… другая сила. Теодор едва заметно усмехнулся и бросил на Еву короткий, многозначительный взгляд. — В Нотт-холле нет понятия «плохо» или «хорошо», когда речь идёт о магии, — ответил он, откидываясь на спинку сиденья. — Есть только «полезно» и «бесполезно». И ты узнаешь разницу очень скоро. Карета выехала на трактовую дорогу, и за окном замелькали огни ночного города, постепенно сменяясь густыми лесами поместья. Остин прижался лбом к стеклу, наблюдая за тем, как быстро исчезает его прошлая жизнь. — А папа… то есть, мистер Нотт… он не рассердится, что я такой… маленький? Он ведь ждал наследника, да? Теодор на мгновение замер. Его рука, лежавшая на колене, едва заметно напряглась. — Ты — Блэк по крови и Нотт по имени, — отрезал он, и в его голосе вновь зазвучала сталь, но теперь направленная на то, чтобы укрепить уверенность мальчика. — Рост и возраст не имеют значения. Важно то, что ты принесёшь в наш дом. А отец… — он сделал короткую паузу, — отец оценит твой потенциал. Ты ведь не собираешься его разочаровывать? Остин резко обернулся и замотал головой. Его глаза лихорадочно блестели. — Никогда. Я сделаю всё, чтобы он не пожалел. Теодор кивнул и перевёл взгляд на Еву. Его выражение смягчилось, когда он заметил следы слёз на её щеках. — Нам нужно привести его в порядок до того, как мы войдём в главный зал, — негромко произнёс он, обращаясь к ней. — Домашние эльфы подготовят его комнаты, но… Ева, ты должна быть рядом, когда он впервые увидит отца. Твоё присутствие это гарантия безопасности. Карета начала замедляться, сворачивая на длинную аллею, ведущую к величественным воротам Нотт-холла. Те уже медленно раскрывались, узнавая кровь своих хозяев. — Мы почти на месте… — выдохнул Остин. В его голосе смешались страх и восторг. — Это и есть… дом? — Да, Остин. Это теперь твой дом, — спокойно ответила Ева. Они вошли в поместье. Домашние эльфы быстро и бесшумно привели Остина в порядок, сменив его поношенную одежду на дорогие, идеально сидящие вещи. Спустя несколько минут они втроём появились перед отцом. Ева первой сделала шаг вперёд, обняла мужчину и легко поцеловала в щёку. Аргус Нотт стоял у массивного каминного портала, и блики затухающего пламени играли на его суровом лице, углубляя морщины у рта. Когда Ева коснулась его щеки поцелуем, его рука на мгновение легла ей на плечо — скупой, но красноречивый жест одобрения. — Здравствуй, отец. Позволь представить… Остин Нотт. Она отступила и перевела взгляд на мальчика. — Остин, это Аргус Нотт. Лорд поместья Нотт-холла. Высокопоставленный член магической Британии… Короткая пауза. — И наш отец. А теперь — и твой. Его тяжёлый, проницательный взгляд переместился на Остина. Мальчик, облачённый в бархатный камзол глубокого черного цвета с серебряной вышивкой рода Нотт, выглядел непривычно бледным, но глаз не отвёл. Он стоял ровно, как говорил Теодор в карете, хотя его пальцы едва заметно подрагивали. — Остин Нотт, — медленно произнёс Аргус, словно пробуя имя на вкус. Его голос глухо разнёсся под сводами зала. — Подойди ближе, сын. Остин сделал два осторожных шага вперёд по мягкому ковру. Аргус взял его за подбородок, приподнимая лицо, и долго всматривался в его черты. Теперь, очищенные от приютской грязи, они ясно выдавали благородное происхождение. — В твоих глазах я вижу не только страх, но и искру, которую не смогли погасить стены приюта, — произнёс он, отпуская мальчика. Затем его взгляд переместился на Еву, и на губах появилась едва заметная, холодная усмешка. — Ты сделала верный выбор, дочь. Родословная, о которой поведал Харрис… это дар магии нашему дому. Теодор, стоявший чуть поодаль, скрестил руки на груди, сохраняя непроницаемое выражение лица. — Отец, Остин уже доказал свою состоятельность перед профессором Снейпом, — вставил Теодор, его голос звучал ровно. — Думаю, он быстро усвоит, что значит быть частью нашего рода. Аргус кивнул и снова обратился к Остину: — Добро пожаловать домой. Теперь ты под защитой крови Ноттов. Ты должен соответствовать своей фамилии. Ева позаботится о твоем комфорте сегодня. Остин сглотнул, бросил короткий, полный надежды взгляд на Еву и, собравшись с духом, ответил тихим, но чистым голосом: — Благодарю вас... отец. Я оправдаю ваше доверие. Аргус удовлетворенно хмыкнул и жестом указал на Тео и Еву. — Теодор, останься. Нам нужно обсудить кое-какие дела. А ты, Ева… — отец посмотрел на неё с особым значением, — устрой брата. Остин подошёл к сестре и робко коснулся её руки, ища поддержки. — Ева… — прошептал он, когда они начали выходить из зала под тяжёлым взглядом отца. — Он… он правда назвал меня сыном? Это не сон? Ева на мгновение сжала его пальцы. — Это не сон, Остин, — тихо ответила она. У самого выхода она обернулась к отцу: — Отец, мы отбудем в Хогвартс в шесть вечера, чтобы успеть к ужину. И… спасибо тебе. Её взгляд на мгновение смягчился, прежде чем она перевела его на брата. — Тео, пожалуйста, не опаздывай к камину. Как только они вышли из зала, домашние эльфы тут же окружили Остина, уводя его показывать поместье. Ева наблюдала за этим лишь мгновение. А затем тихо, почти незаметно ускользнула в строну библиотеки. Обстоятельства складывались на удивление удачно. Ева уже начала изводить себя, пытаясь найти повод вернуться домой, и сегодняшний оказался более чем радостным. Однако это не отменяло её замысла. Она толкнула двери библиотеки и бесшумно скользнула внутрь. Тяжёлые двери с глухим шорохом закрылись за её спиной, отсекая шум поместья. Библиотека Нотт-холла раскрылась перед ней, как отдельный мир. Огромное пространство уходило вверх на несколько уровней, теряясь в полумраке под сводчатым потолком. Высокие стеллажи из тёмного дерева тянулись вдоль стен, поднимаясь так высоко, что верхние ряды книг скрывались в тени. Узкие кованые лестницы и изящные галереи опоясывали зал, позволяя добраться до самых дальних и древних томов. Повсюду стояли массивные столы, покрытые мягким светом парящих ламп. На них лежали раскрытые фолианты, свитки, перья — будто кто-то только что покинул своё место, оставив работу незавершённой. Воздух был густым, пропитанным запахом старой бумаги, пыли и магии той самой, что копится годами, оседая между страниц. В дальнем конце зала возвышался камин, в котором тлел огонь, отбрасывая мягкие золотые отблески на корешки книг. Тени от стеллажей двигались, словно жили собственной жизнью. Ева направилась к самому дальнему стеллажу. Она быстро нашла нужный фолиант, уверенно сняла его с полки и подошла к столу. Открыв ящик, она достала чистый лист пергамента и, не теряя ни секунды, начала переписывать рецепт зелья подчинения. Ингредиенты были редкими. Само зелье требовало почти месяца варки ошибка здесь не прощалась. Она писала быстро, чётко, не отвлекаясь ни на что. Но внезапный шорох нарушил тишину. Рука дрогнула. Чернильница перевернулась, и тёмные капли растеклись по столу, марая её пальцы. — Чёрт… — тихо выругалась Ева. Она достала палочку и коротким движением очистила растёкшиеся чернила. Затем высушила пергамент, аккуратно свернула его и спрятала во внутренний карман мантии. Фолиант она вернула на прежнее место, точно в тот ряд, откуда взяла. После этого Ева тщательно привела всё в порядок, стирая любые следы своего присутствия так, будто её здесь никогда и не было. На мгновение задержавшись у стеллажей, она взяла книгу о драконах для Остина. К шести вечера Ева уже стояла у камина. Домовые эльфы привели Остина всё ещё немного напряжённого, но заметно старающегося держаться так, как его учили. Ева протянула ему книгу. — Это тебе, — спокойно сказала она. Остин осторожно взял её, провёл пальцами по обложке и поднял взгляд. Его глаза на мгновение задержались на её руках. — У тебя чернила, на пальцах — тихо заметил он, сощурившись, но больше ничего не сказал. Ева лишь едва заметно улыбнулась В этот момент в гостиную вошли Теодор и отец. Тео бросил быстрый взгляд на Остина, оценивая его внешний вид, и коротко кивнул: — Уже лучше. По крайней мере, на Нотта похож. Отец остановился у камина, его взгляд поочерёдно прошёлся по каждому из них. — Надеюсь, вы не забудете, чьё имя носите, оказавшись за пределами этого дома, — произнёс он холодно. Ева спокойно встретила его взгляд: — Мы не дадим повода усомниться в этом, отец. Теодор чуть склонил голову: — Как и всегда. Остин на мгновение замялся, затем, собравшись, выпрямился: — Я… не подведу вас, отец. Взгляд Аргуса задержался на нём на секунду дольше обычного, после чего он коротко кивнул. — Я жду от тебя чести сын. Теодор первым шагнул к камину, бросая щепотку летучего пороха: — Хогвартс. Пламя вспыхнуло зелёным. Он обернулся: — Идём. Ева положила руку на плечо Остина. Они шагнули в камин под тяжёлым, внимательным взглядом отца.