Охотник за головами.

30 сентября 1995 года. Прошло пять дней. Ева всё никак не могла придумать, как именно взять у Драко кровь. Можно было, конечно, попытаться вывести его из себя. Но она сомневалась, что он дойдёт до того, чтобы вытащить палочку и вызвать её на дуэль. Оставался другой вариант — использовать свою кровь. В рецепте это допускалось. Вот только для этого её пришлось бы пролить много… слишком много. Она не должна быть одна, если решится на это. Мерлин всемогущий… ей почти полностью придётся обескровить себя — оказаться на грани жизни и смерти. Если она умрёт, план точно провалится. Хотя… тут как посмотреть. Она всё равно получит то, чего так отчаянно желала. Свободу. Не совсем ту, о которой мечтала — но в какой-то мере это тоже была свобода. Блейз с неожиданным упрямством настаивал на том, чтобы варить зелье вместе. Зачем это ему — Ева не понимала. Да и не могла понять: она не знала, что именно он решил для себя ещё пять дней назад. Ему было важно видеть весь процесс. Он допускал, что их могут поймать. И тогда… тогда он пойдёт к Северусу Снейпу. Расскажет всё. Попросит изменить его воспоминания. План был выстроен чётко. Он признается в любви к Еве Нотт — это даст мотив. На слово суд не поверит. Значит, воспоминания должны говорить за него. Снейп изменит их так, будто это Блейз всё придумал: нашёл рецепт, собрал ингредиенты, собственноручно сварил это зелье. Чтобы наказание понёс только он. Декан Слизерина не отказал бы ему. Блейз знал это так же ясно, как собственное имя. Он слишком хорошо понимал, кем была Ева для Снейпа. Тот мог быть холодным, жестоким, несправедливым ко всему миру — но только не к детям своей покойной подруги. Он не позволил бы ей сломать себя о стены Азкабана. Не позволил бы запятнать фамилию Нотт этой грязью. Он бы пришёл в ярость. Возможно — в настоящую, страшную ярость. Но это не имело значения. Для Блейза уже давно перестало существовать что-либо, кроме неё. Её жизнь.
Её свобода.
Её право дышать. Даже если за это придётся отдать своё имя. Своё будущее. Себя. Даже если в конце останется только одно признание, которого она никогда не услышит. *** Было субботнее утро. Ева не собиралась вылезать из кровати — по крайней мере до завтрака точно. Она лениво потянулась, оставаясь под одеялом, и отвернулась к окну, разглядывая, как в тёмной воде Чёрного озера скользят рыбы. В комнате стояла почти абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим треском поленьев в камине… и её собственными мыслями, от которых голова уже раскалывалась на части. Казалось, ещё немного — и она либо сорвётся в истерику, либо перестанет чувствовать хоть что-то. Ева зажмурилась и натянула одеяло на голову, пытаясь отгородиться хотя бы от собственных мыслей. Через какое-то время дверь распахнулась. На пороге стоял Остин. Он улыбался своей светлой, почти солнечной улыбкой. — Ева, ты чего ещё в постели? Заболела? — спросил он, заходя в комнату. В его голосе прозвучало искреннее беспокойство. Ева выглянула из-под одеяла и слабо улыбнулась:
— Нет, родной, всё хорошо. Просто немного ленюсь. Остин снисходительно кивнул:
— Давай поднимайся, а то Тео начнёт ворчать. И в его голосе снова зазвенела привычная, детская радость. Ева нехотя поднялась с постели и, едва переставляя ноги, поплелась в ванную. Через пятнадцать минут она вышла. На ней были чёрные колготки и тёмное платье-свитер — мягкое, чуть свободное, оно слегка висело на ней, скрывая стройную фигуру. На ногах — домашние тапочки. Остин удивлённо посмотрел на её обувь. — Э-э… ты в этом пойдёшь? — осторожно спросил он. Ева пожала плечами:
— Да. Это просто тапочки. Сегодня выходной — нет смысла мучить себя тесной обувью. Они вышли из комнаты вместе. Остин сразу пошёл вперёд — легко, почти вприпрыжку, как всегда, — а Ева двинулась следом, медленнее, всё ещё немного сонная. Каменные коридоры замка встретили их прохладой. Где-то вдалеке уже слышались голоса учеников, звон посуды, приглушённый смех. Замок постепенно просыпался. Остин что-то увлечённо рассказывал, иногда оборачиваясь к ней, но Ева слушала вполуха. Она шла, глядя перед собой, чувствуя, как тяжесть мыслей всё ещё давит где-то внутри. Они спустились по широкой лестнице, прошли через длинный коридор с высокими окнами, за которыми мерцала гладь Чёрного озера. Свет утра ложился на каменные стены холодными бликами. Когда они подошли к дверям Большого зала, шум стал громче — живой, тёплый, наполненный голосами. Остин толкнул тяжёлые двери и, не дожидаясь, шагнул внутрь. Ева на мгновение задержалась на пороге, словно собираясь с мыслями, а затем спокойно вошла следом. Они подошли к слизеринскому столу. Драко уже сидел на своём месте и, заметив Еву, приподнял бровь. Его взгляд медленно скользнул вниз — к её ногам. — Нотт… — протянул он с насмешкой. — Я, конечно, знал, что у тебя своеобразное чувство стиля, но чтобы настолько… Он чуть склонил голову, разглядывая тапочки с откровенным интересом. — Это новая мода? Или ты просто решила окончательно отказаться от попыток выглядеть прилично? Ева закатила глаза. — Я перестала выглядеть прилично в тот момент, когда мой отец одобрил эту помолвку, — раздражённо ответила она. Направляясь к своему месту за столом. Драко смерил её странным взглядом, но ничего не сказал. Его глаза на мгновение задержались, скользнув ниже, на линию её бёдер под этим мешковатым платьем, но он тут же резко отвёл глаза и чуть качнул головой, словно отгоняя от себя лишние мысли. Тео, сидевший напротив, это заметил и лукаво улыбнулся. Парни вскоре заговорили о чём-то своём — кажется, о квиддиче. Голоса их стали оживлённее, в словах мелькали знакомые имена и позиции. Ева почти не слушала. Лишь краем сознания отметила, что Тео и Драко снова разговаривают нормально — без напряжения, без колкостей. Когда это произошло? Она не могла вспомнить. И что ещё успело измениться за эти пять дней? Ева вяло ковыряла свой завтрак. Голоса парней становились всё тише, будто уходили куда-то вдаль. Словно она оказалась под водой. Резкая вспышка боли пронзила голову. Ева зажмурилась — и рука дрогнула сбив стакан с соком, напиток вылился на стол, растекаясь липким пятном. Тео, Драко и Блейз одновременно уставились на неё. Но она их не видела — её глаза были крепко зажмурены. Тео тут же потянулся к ней и коснулся её руки.
— Ева? Что случилось? — обеспокоенно спросил он. — Да она прозрачная, как призрак, — заметил Блейз, всматриваясь в её лицо. Ева их не слышала и не видела. Перед её внутренним взором вспыхивали совсем другие картины. Свадьба. Свет, белые цветы, тихий гул голосов.
Тоскана — тёплый воздух, солнце, бесконечные виноградники.
Драко рядом. Они смеются. Легко, искренне, без напряжения. Его рука в её, его взгляд — мягкий, непривычно тёплый. Мгновения близости — тихие, почти невесомые, наполненные доверием, в котором не было ни борьбы, ни боли. Только странное, непривычное спокойствие. И ощущение… будто всё правильно. Будто так и должно было быть. Ева резко распахнула глаза. Она в полном шоке уставилась на Драко, будто видела его впервые. Даже не моргала — только чуть приоткрыла губы, словно хотела что-то сказать… Но так и не произнесла ни слова. — Нотт, ты покойника увидела? — язвительно спросил Драко, приподняв бровь. Она медленно моргнула, делая вдох, и чуть нахмурилась.
— Нет. К сожалению, ты всё ещё здесь, — сухо ответила она. — Какое разочарование, — хмыкнул он. — Тогда объясни, почему ты на меня так пялишься. Ева отвела взгляд, потянувшись к стакану, словно ничего не произошло.
— Потому что ты шумишь. Голова и так трещит. — Конечно, — протянул Драко, не веря ни слову. — Всегда знал, что моё присутствие действует на тебя слишком сильно. Тео нахмурился и сжал её руку чуть крепче:
— Ева, ты точно в порядке? — Да, — коротко бросила она, выдёргивая руку. — Просто не выспалась. Блейз прищурился, внимательно наблюдая за ней, но ничего не сказал. Драко ещё секунду смотрел на неё, будто пытаясь поймать что-то ускользающее, затем фыркнул и отвернулся к тарелке. Ева ничего не сказала. Только сильнее сжала вилку, пытаясь унять странное ощущение, которое всё ещё не отпускало. Мысли начали копошиться в голове, цепляясь одна за другую. «Что это было? Воспоминания?.. Нет. Не может быть такого». Она сжала вилку ещё сильнее, будто это могло помочь собраться. «А если может?..» Мысль оборвалась, не успев оформиться до конца. Ева резко оттолкнула её, почти с раздражением. «Значит, это точно не мои воспоминания». Позавтракав, Ева почти сразу поднялась из-за стола и, не оборачиваясь, направилась к выходу из Большого зала. В выходные большинство студентов обычно отправлялись в Хогсмид — коридоры наполнялись оживлёнными голосами, предвкушением, смехом. Но сегодня это её не касалось. Она вернулась в свою комнату и, не раздумывая, снова опустилась на кровать, уставившись в потолок. День она собиралась провести именно так — в тишине, в одиночестве, пытаясь хоть немного привести мысли в порядок. А вот завтра… Завтра ей предстояло заняться тем, что откладывать дальше было нельзя — достать кожу эльфа для зелья. Варка и без того занимала слишком много времени. До Рождества оставалось всего три месяца, а им с Блейзом ещё предстояло достать все ингредиенты. Ева изначально понимала, что будет сложно. Но теперь всё стало ещё хуже. Эти… видения. Что это вообще было? Если бы она умела видеть будущее, она бы точно об этом знала. Значит, дело не в этом. Может, стресс.
Может, её кто-то опоил.
Или даже заколдовал. Версии рождались одна за другой — и каждая звучала хуже предыдущей.