Охотник за головами.

Солнце в Тоскане было совсем другим — не таким, как в Англии. Оно не просто светило, а ласкало, пробиваясь сквозь тонкие льняные занавески и рассыпая золотые пятна по простыням. Драко уже давно не спал. Он лежал неподвижно, боясь даже вздохнуть слишком громко, чтобы не потревожить это хрупкое умиротворение. Когда Ева зашевелилась и потянулась, он почувствовал, как всё его тело откликнулось на это движение волной тепла. — Доброе утро, миссис Малфой, — его голос, охрипший после сна, прозвучал непривычно мягко. — Доброе утро, муж, — сонно ответила Ева. Он чуть повернул голову, чтобы поймать её взгляд. В его серых глазах больше не было того колючего льда, к которому все привыкли в Хогвартсе. Теперь в них отражались только солнечный свет и бесконечная, почти болезненная нежность. Драко осторожно приподнял руку и коснулся кончиками пальцев её щеки, медленно проводя вниз, к подбородку. — Тебе очень идёт это слово… «муж», — он едва заметно улыбнулся, и в уголках его глаз пролегли тонкие морщинки. — Хотя я всё ещё привыкаю к мысли, что это не сон. Он притянул её чуть ближе, накрывая ладонью её плечо. Кожа Евы была тёплой после сна, и Драко на мгновение зажмурился, впитывая это ощущение — живое, настоящее. Он склонился и запечатлел невесомый, почти благоговейный поцелуй на её лбу, вдыхая аромат её волос. — Чем бы ты хотела заняться в наш первый официальный день? Мы можем остаться здесь до самого вечера, если хочешь. Или приказать эльфам накрыть завтрак на террасе. Драко выжидающе смотрел на неё, наслаждаясь тем, что теперь ему не нужно прятать свои чувства за маской безразличия. Он был готов выполнить любое её желание — лишь бы этот свет в её глазах не гас. Ева чуть улыбнулась:
— Давай позавтракаем. А потом… я хочу проваляться весь день в постели с Лордом. Драко замер на мгновение, переваривая её слова, а затем его губы медленно тронула искренняя, непривычно теплая улыбка. Он чуть приподнялся на локтях, нависая над Евой, и прядь платиновых волос упала ему на лоб, делая его облик мягче, лишая его привычной малфоевской строгости. — С Лордом, значит? — он негромко рассмеялся, и этот звук, вибрирующий в его груди, был полон облегчения и нескрываемого удовольствия. Он дотянулся до её руки и запечатлел медленный, обжигающий поцелуй на внутренней стороне запястья, там, где под тонкой кожей бился её пульс. — Завтрак — это самое меньшее, что я могу организовать для своей леди, — прошептал он ей в кожу. Драко щелкнул пальцами, и в комнате с едва слышным хлопком появился домашний эльф в чистой ливрее с гербом виллы. — Завтрак на двоих. Сюда, — коротко распорядился Драко, даже не оборачиваясь. — Самые свежие фрукты, тосканскую выпечку и лучший кофе, который есть в этом поместье. И... — он на мгновение замялся, бросив на Еву лукавый взгляд, — бутылку самого старого шампанского матери. Для блеска в глазах моей жены. Когда эльф исчез так же внезапно, как и появился, Драко снова перевел всё внимание на Еву. Его пальцы осторожно заправили выбившуюся прядь её волос за ухо. — Проваляться весь день в постели... — он задумчиво прикусил губу, и в его серых глазах вспыхнул знакомый огонек, смешанный с нежностью. — Ты понимаешь, на что подписываешься? Я ведь могу серьезно отнестись к твоим словам и не выпустить тебя из этой комнаты до самого заката. Он придвинулся ближе, так что их лбы соприкоснулись, и тепло его дыхания смешалось с её. Ева закатила глаза, и в её голосе прозвучала лукавая усмешка:
— Думаю, мой лорд уже соскучился по моему строптивому характеру за три месяца молчания. Она поднялась с постели и небрежно накинула его рубашку на своё смуглое обнажённое тело. Драко остался лежать в постели, подперев голову рукой и не отрывая взгляда от Евы. Наблюдая за тем, как она надевает его рубашку, которая была ей заметно велика, он почувствовал, как внутри него разливается странное, почти забытое чувство триумфа — не того, что он испытывал на поле для квиддича, а чего-то гораздо более глубокого и интимного. Тонкий белый шелк едва прикрывал её бедра, и в ярком утреннем свете она казалась ему самым прекрасным видением, которое когда-либо посещало эту виллу. — Значит, соскучился по характеру? — Драко негромко рассмеялся, и в этом смехе не было и тени прежней язвительности. — Ева, я соскучился по тому, как ты дышишь, не говоря уже о твоем характере. Эти три месяца... я чувствовал себя так, будто у меня отобрали палочку и заперли в темном подвале без окон. Он медленно сел, простыня соскользнула к его бедрам, обнажая бледную грудь, по которой всё еще пробегали солнечные блики. Его взгляд, теперь более смелый и жадный, скользил по её фигуре в мужской одежде. — И ты права, — добавил он, и его голос стал чуть тише, приобретая ту самую бархатистую интонацию, которую он приберегал только для неё. — Твой Лорд не просто соскучился. Он изголодался. И видеть тебя в моей рубашке... это, пожалуй, самое жестокое испытание, которое ты могла придумать для начала дня. Он протянул руку, жестом приглашая её подойти ближе к краю кровати. — Подойди ко мне, — прошептал он, и в его глазах промелькнула искра того самого Драко Малфоя, который привык получать всё, что пожелает, но теперь эта настойчивость была приправлена благоговением. — Ты выглядишь в ней так, будто... будто всё в этом доме, включая меня самого, окончательно и бесповоротно принадлежит тебе. Разве я могу отпустить тебя на завтрак, когда ты так нагло демонстрируешь свою власть надо мной? — Расскажи мне, — он чуть наклонил голову набок, — какой именно твой «строптивый характер» я должен ждать сегодня? Будешь ли ты спорить со мной из-за сорта кофе или решишь испытать мое терпение чем-то более... изысканным? Ева игриво пожала плечами, а затем плавно села ему на бёдра. Её пальцы зарылись в его волосы, мягко, но уверенно удерживая. Она смотрела ему прямо в глаза — с вызовом, с той самой дерзкой искрой, от которой невозможно было оторваться. — Ещё не решила, — фыркнула она. Драко резко выдохнул, когда Ева опустилась на его бедра. Ощущение её веса и тепла сквозь тонкую ткань рубашки выбило из него остатки воздуха. Его руки, до этого покоившиеся на простынях, непроизвольно рванулись вверх, находя её талию. Пальцы собственнически сжались на шелке, сминая его и чувствуя под ним податливую, горячую кожу. — Решай медленнее, — прохрипел он, прикрыв глаза от удовольствия, когда её пальцы запутались в его волосах. — Я готов ждать этого решения часами, если ты не перестанешь это делать. Он слегка запрокинул голову, подставляя шею под её прикосновения, и губы его тронула слабая, почти пьяная улыбка. В этом жесте было столько доверия, сколько он никогда не позволял себе ни с кем другим. Взгляд Драко поднялся к её лицу, ловя каждое изменение в выражении её глаз под золотистыми лучами утреннего солнца. Он скользнул ладонями выше, к её ребрам, чувствуя, как часто бьется её сердце. Кончики его пальцев едва заметно дрожали. Он чуть приподнялся, сокращая расстояние между их губами до ничтожного миллиметра. — Кажется, завтрак может подождать. Как и весь остальной мир. Что, если твой Лорд решит, что сегодня он хочет быть только твоим пленником? Драко замер, не решаясь прервать этот момент поцелуем, давая ей возможность самой направить его, наслаждаясь властью, которую она над ним имела. Ева поцеловала его долго, мучительно, с жаром, который сковывал дыхание. Затем отстранилась и с лёгкой усмешкой посмотрела на него. — Вставай, бездельник, завтрак ждёт. Она резко поднялась и направилась к дверям из спальни на просторный балкон, где уже был накрыт стол, залитый утренним солнцем. Драко несколько секунд неподвижно лежал на помятых простынях, глядя в потолок и пытаясь восстановить сбитое дыхание. Поцелуй Евы оставил на его губах вкус триумфа и невыносимого желания, а её слова про «бездельника» заставили его тихо рассмеяться. — Бездельник, значит? — пробормотал он в пустоту комнаты, чувствуя, как по телу разливается ленивое, сытое довольство. — Ну хорошо, миссис Малфой. Посмотрим, надолго ли хватит твоего энтузиазма. Он поднялся, на ходу натягивая черные шелковые брюки, и, не утруждая себя рубашкой, та уже была «оккупирована» его женой, вышел на балкон. Солнце заливало террасу ослепительным золотом. Ева стояла у перил, и тонкий белый шелк колыхался на легком утреннем ветру, подчеркивая каждый изгиб её тела. На столе уже дымился крепкий кофе, стояли вазы с инжиром и свежая выпечка, но Драко даже не взглянул на еду. Он подошел к ней со спины, обнимая за талию и прижимаясь грудью к её лопаткам. — Ты выглядишь слишком вызывающе для простого завтрака, — его голос, низкий и вибрирующий, коснулся её уха. Он уткнулся носом в её шею, вдыхая аромат её кожи, смешанный с запахом нагретого солнцем камня и моря. Его руки медленно скользнули по подолу рубашки вверх, очерчивая линию бедер. — Садись, — он неохотно отстранился, галантно отодвигая для неё тяжелое кованое кресло, но при этом его взгляд оставался собственническим и темным. Драко резко выдохнул, когда Ева толкнула его в грудь отчего парень сел в кресло, а сама она устроилась на его бедрах. Тонкая ткань рубашки, едва прикрывавшая её, дразняще скользнула по его коже. Он замер, боясь шевельнуться и разрушить эту картину, и лишь его ладони инстинктивно нашли её талию, надежно удерживая её на месте. — Значит, полная конфискация имущества? — его голос прозвучал низко, с явной хрипотцой, а в серых глазах вспыхнул азартный огонек. — Ты забираешь всё сразу, не оставляя мне даже права на личное пространство? Ева взяла со стола клубнику, откусила её и хищно улыбнулась. — Только твоя вещь, Драко, — произнесла она, глядя на него с лёгким вызовом. — И вообще… больше нет «твоего» или «моего». Он наблюдал за тем, как она откусывает клубнику, и его взгляд непроизвольно задержался на её губах, блестящих от сока. Он чуть подался вперед, сокращая и без того ничтожное расстояние между ними, так что кончик его носа коснулся её щеки. Его рука медленно скользнула по шелку рубашки вверх, к её лопатке, прижимая её ближе к своей обнаженной груди. — «Только твоя вещь»... — он повторил её слова, пробуя их на вкус, как самую дорогую настойку. — Ты даже не представляешь, Ева, как легко мне подчиниться этому правилу, я готов отдать тебе не только эту виллу, но и все ключи от хранилищ Малфоев. Он осторожно перехватил её запястье, поднося её руку, в которой она всё еще держала остаток ягоды, к своим губам. Его глаза прищурились, не отрываясь от её лица. Его пальцы нежно сжали её талию, и он почувствовал, как тепло её тела проникает сквозь ткань, заставляя его сердце биться быстрее. Драко чуть склонил голову, наблюдая за её реакцией, наслаждаясь этой новой, опасной и манящей игрой, в которой он с удовольствием признавал своё поражение. — «Никакого твоего или моего», значит? — Драко низко рассмеялся, его ладонь на ее талии собственнически сжалась, притягивая девушку еще плотнее. — Опасная доктрина, миссис Малфой. Ты ведь понимаешь, что это дает мне полное право претендовать на каждое твое движение, каждую мысль... и даже на эту ягоду, - и, не сводя с нее горящего взгляда, он съел оставшуюся половинку прямо из ее пальцев. — Вкусно. Но ты на моих коленях куда слаще любого завтрака, — прошептал он ей в самые губы, прежде чем вовлечь в долгий, ленивый поцелуй. — Если Люциус думал, что этот брак станет для меня каторгой, то он сильно просчитался. Я готов провести в этом «заключении» вечность. Ева лишь тихо хмыкнула и, не давая ему отстраниться, увлекла его в новый поцелуй — более глубокий, тягучий. Ветер играл её волосами, разбрасывая вишневые пряди по плечам, а солнечный свет скользил по обнажённому торсу Драко, подчёркивая каждую линию. Ева чуть подалась вперёд, едва заметно двинувшись на его бёдрах — и он глухо отозвался на это, срываясь на хриплый рык, тут же наклоняясь к её шее. Его губы и зубы нашли чувствительное место, заставляя её дыхание сбиться. Ветер и его руки — настойчивые, уверенные — вскоре лишили её рубашки окончательно. Драко не спешил. Он будто заново изучал её, касаясь губами каждой открытой линии, оставляя за собой цепочку обжигающих поцелуев. Ева тянулась ему навстречу, выгибаясь в его руках, теряя контроль над собственным дыханием. Его губы медленно скользили по её шее, ниже — к ключицам, оставляя за собой горячий след. Он не спешил, будто растягивал каждое мгновение, заставляя её чувствовать сильнее. Когда он коснулся губами её груди, её дыхание сбилось окончательно. Ева тихо застонала, сжимая пальцы в его волосах, не пытаясь сдерживаться. Драко замер лишь на долю секунды, будто на грани а затем резко поднялся, подхватывая её на руки. Больше он не собирался ждать. Через мгновение он уже нёс её обратно в комнату. *** В это же время в тенистом кабинете виллы маленький домашний эльф по имени Типпи дрожал перед камином, в котором полыхало изумрудное пламя Летучего пороха. Из огня на него смотрело суровое, застывшее лицо Люциуса Малфоя. Рядом, чуть поодаль, виднелся край платья Нарциссы. — Говори, — процедил Люциус. — Как продвигаются дела? — Хозяин... Хозяйка... — эльф низко поклонился, едва не касаясь лбом холодного мрамора. — Типпи следил внимательно. Молодой господин и юная леди... они не выходили из спальни до самого рассвета. — Конкретнее, — холодно вставила Нарцисса, хотя в ее голосе слышалось скрытое напряжение. — Да, госпожа! Магия дома подтверждает союз скреплен физически. Типпи убирал комнату... постель была... — эльф замялся, подбирая слова, чтобы не оскорбить достоинство господ слишком явными подробностями. — Постель была в беспорядке, одежда господина Драко и леди Евы была разбросана по всему полу. Они были вместе всю ночь. И сейчас... сейчас они ушли с балкона. Господин Драко не отпускает леди ни на шаг. Он... он выглядит очень довольным, хозяин. Люциус удовлетворенно прищурился, едва заметно кивнув. — Значит, девчонка не стала сопротивляться, — пробормотал он скорее самому себе. — Хорошо. Род Малфоев должен продолжаться. Следи дальше, Типпи. Если между ними возникнет хоть малейшая размолвка, я должен знать об этом немедленно. — Да, хозяин! — пискнул эльф, прежде чем пламя в камине погасло, оставив его одного в тишине кабинета.