Охотник за головами.

Солнце медленно скатывалось за оливковые рощи, окрашивая небо Тосканы в цвета спелого персика и тревожного пурпура. На вилле воцарилась та особенная тишина, которая бывает только после долгого, изнурительного и счастливого шторма. В уже опустевшей спальне пахло жасмином, смятыми простынями и мужским парфюмом, смешанным с ароматом женской кожи. На балконе Драко, осторожно убрал прядь волос с лица Евы. — О чем ты задумалась? — тихо спросил он. — Твой взгляд на мгновение стал таким серьезным. Неужели уже планируешь, как потратить всё мое состояние? Ева шлёпнула его по плечу, едва сдерживая улыбку. — Драко, наше состояние меня волнует меньше всего, — сказала она с лёгкой насмешкой. — Давай завтра пройдёмся по музеям? Погуляем? Вряд ли Скиттер найдёт нас в Италии. Она склонила голову, глядя на него с лукавым вызовом:
— Что скажете, мой лорд? Драко картинно вздрогнул от удара, приложив руку к плечу, но в его глазах плясали смешинки. Он перехватил её ладонь, прежде чем она успела её убрать, и, переплетя свои пальцы с её, поднес её кисть к своим губам. — Какое варварство, миссис Малфой. Нападать на безоружного Лорда... — Он запечатлел медленный поцелуй на её костяшках, не сводя с неё лукавого взгляда. — Музеи? — Драко приподнял бровь, и на его лице проступила та самая высокомерная гримаса, которая теперь казалась почти ласковой. — Ты хочешь смотреть на пыльные статуи, когда у тебя перед глазами такой... шедевр магической аристократии? Он усмехнулся собственной наглости и мягко притянул её лицо к своему, касаясь своим носом её носа. — Но если моя жена хочет музеев, мы пойдем в музеи. Мы будем гулять до тех пор, пока ты не собьешь ноги, и тогда мне придется нести тебя на руках через всю Флоренцию. — Его голос стал тише, приобретая бархатистые, интимные нотки. — Значит, завтра — искусство и культура, — подытожил он, нежно куснув её за мочку уха. Ева звонко рассмеялась: — Искусство? — переспросила она с насмешкой. — Передо мной самый напыщенный павлин Мэнора и всего Уилтшира. Драко скользнул свободной рукой по её спине, чувствуя тепло её кожи через тонкую ткань рубашки. — Напыщенный павлин? — Драко притворно возмущенно вскинул брови, хотя в его серых глазах заплясали искры неприкрытого обожания. — Ты только что нанесла сокрушительный удар по моему достоинству, жена. Я-то надеялся, что ты видишь во мне величественного Лорда, а не птицу с лишним самомнением. Его рука на её талии собственнически сжалась, притягивая её так близко, что между ними не осталось даже вечернего воздуха. — Впрочем, если это мой хвост привлек твоё внимание в Хогвартсе, я готов признать это поражение, — он низко рассмеялся, и этот звук завибрировал в его обнаженной груди. — Музеи завтра — это прекрасная идея, — прошептал он ей в самые губы, обжигая горячим дыханием. — Там будет много статуй, которые будут завидовать мне. Драко, накинув на плечи шелковый халат, обнимал Еву, глядя на первые звезды. Он почувствовал легкий магический отголосок в доме — фамильный контроль отца всегда был осязаемым. — Слышишь? — прошептал он ей в волосы. — Кажется, мой отец только что получил свой ежевечерний отчет от Типпи. Он, вероятно, уже высчитывает дату рождения внука. Драко негромко рассмеялся, прижимая Еву ближе и вдыхая её запах. — Пусть смотрят, — добавил он тише, и в его голосе прорезалась сталь. — Им никогда не понять, что это... это не контракт. Это только наше. Даже если весь мир будет подглядывать в замочную скважину, они увидят лишь тень того, что я чувствую к тебе сейчас. Он повернул её к себе, и в сумерках его серые глаза казались почти черными. — Ты не жалеешь? О том, что этот день прошел именно так? Ева обняла его, обвивая руками, и подняла взгляд, задерживаясь в его глазах. — Жалею ли я, что провела весь день в постели со своим мужем, который к тому же напыщенный павлин? — тихо произнесла она, едва заметно улыбнувшись. — Неа. Нисколько. — Павлин, значит? — Драко приподнял бровь, и на его губах заиграла та самая самодовольная улыбка, которая раньше могла бы показаться высокомерной, но сейчас была полна неприкрытого обожания. — Знаешь, Ева, если бы все павлины в Мэноре получали столько внимания от своих леди, они бы точно отказались возвращаться в поместье. Он крепче обнял её, чувствуя, как вечерний бриз шевелит полы его халата и её рубашки. Его ладонь легла ей на затылок, пальцы нежно запутались в волосах. — Я начинаю подозревать, что титул «напыщенного павлина» это твоя высшая форма похвалы, — он низко рассмеялся, и этот звук завибрировал в его груди, к которой она была прижата. Драко бросил мимолетный, холодный взгляд в сторону приоткрытой двери в коридор, где секунду назад мелькнула тень Типпи. Он прекрасно знал, что каждое его слово и жест будут задокументированы и переданы в Мэнор. — Пусть Типпи передает отцу всё, что захочет, — прошептал он ей прямо в губы, игнорируя невидимых свидетелей. — Пусть Люциус радуется, что его план сработал. Он думает, что связал нас контрактом, но он даже не догадывается, что я самый счастливый узник в этой итальянской тюрьме. Он на мгновение отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, его взгляд стал серьезным и почти пугающе искренним. — Я не жалею ни об одной секунде, Ева. Даже о тех месяцах молчания, если они привели нас сюда. Но завтра... — он сделал паузу, лукаво прищурившись. — Завтра мы всё же выйдем в город. Я хочу показать всей Флоренции, какая у меня жена. Пусть Скиттер лопнет от злости, если узнает, что «трагедия Малфоев» превратилась в её личный кошмар, в наш идеальный медовый месяц. Драко коснулся своим лбом её лба, закрывая глаза. Ева прикрыла глаза и мягко провела ладонью по его скуле. В её взгляде было столько тепла и тихой, почти невесомой нежности. — Может, передадим твоим родителям привет через Типпи? — сказала она, не скрывая улыбки. Она тихо прыснула от смеха:
— Думаешь, они догадываются, что мы знаем об их слежке? — Догадываются ли они? — Драко негромко рассмеялся, и в этом смехе проскользнула его привычная малфоевская заносчивость, на этот раз безвредная. — Мой отец слишком ценит свою проницательность, чтобы допустить мысль, будто я могу оказаться глупее него. Конечно, они знают, что мы знаем. Это часть их игры. Он чуть сильнее прижал Еву к себе, чувствуя, как её смех вибрирует в его собственной груди. Его ладонь скользнула по её волосам, и он взглянул в сторону приоткрытой балконной двери, за которой в тенях коридора наверняка притаился эльф. — Передать привет? Хм... — Драко лукаво прищурился, и его голос стал нарочито громким, чтобы эхо разнеслось по каменной террасе. — Типпи! В ту же секунду в дверях с тихим хлопком возник эльф, низко кланяясь так, что его длинные уши едва не коснулись пола. — Да, молодой хозяин? Типпи здесь, Типпи слушает. — Типпи, — Драко медленно провел рукой по плечу Евы, не сводя с нее глаз, полных вызова. — Когда будешь докладывать отцу о сегодняшнем... не забудь упомянуть, что леди Малфой в восторге от итальянского гостеприимства. И добавь, что я нахожу наши «семейные обязательства» на редкость... вдохновляющими. Ты ведь запомнишь это слово, Типпи? «Вдохновляющими». — Да, хозяин Драко, — пискнул эльф, мелко дрожа. — Типпи всё передаст в точности. — Свободен. Эльф исчез, а Драко снова перевел взгляд на Еву, и в его глазах вспыхнуло озорство, смешанное с темной страстью. Ева же смотрела на мужа широко улыбаясь от их выходки. — Ну что, миссис Малфой? Твой план по доведению Люциуса до нервного тика идет успешно. Думаю, он получит подробнейший отчет о том, как «напыщенный павлин» окончательно потерял голову от своей жены. Он склонился к её уху, обжигая кожу горячим дыханием. — Как думаешь, стоит ли нам дать им еще больше поводов для сплетен прямо сейчас, или ты всё же хочешь немного поспать перед завтрашними музеями? Хотя... учитывая твой строптивый характер, я сомневаюсь, что мы вообще дойдем до музеев завтра. Ева звонко рассмеялась, и в следующую секунду Драко подхватил её на руки. Она едва успела ахнуть, как он уже снова утащил её в постель. *** Зеленое пламя в камине главной гостиной поместья Малфоев вспыхнуло с неистовой силой, выбрасывая снопы искр на начищенную до блеска решетку. Люциус стоял неподвижно, сложив руки на набалдашнике трости, в то время как Нарцисса замерла в кресле, сжимая в пальцах шелковый платок. — Говори, Типпи, — ледяным тоном скомандовал Люциус, глядя на дрожащую фигуру эльфа, возникшую в огне. — Я жду подробностей. День подошел к концу. — О, великий Хозяин... — Типпи низко согнулся, его уши едва не коснулись пепла. — Типпи видел всё. Это был... это был день великой страсти, хозяин. Молодой господин Драко и молодая хозяйка... они не ведали преград. — Ближе к делу, — отрезала Нарцисса, хотя её голос слегка дрогнул. — Как они вели себя? Был ли Драко... учтив? — Господин Драко был... — эльф замялся, подбирая слова, — он был одержим. Типпи приносил подносы с едой, но они оставались нетронутыми. В спальне царил беспорядок, повсюду были разбросаны вещи. Юная хозяйка носила рубашку господина, и он... он не позволял ей даже коснуться пола. Он носил её на руках, хозяин. Смех господина Драко... Типпи никогда не слышал, чтобы он смеялся так громко и искренне. Люциус удовлетворенно прищурился. Его интересовала не романтика, а факт закрепления союза, который должен был гарантировать чистоту рода. — Магия дома зафиксировала слияние? — сухо спросил он. — О да, хозяин Люциус! — Типпи задрожал сильнее. — Магия виллы пульсирует. Они занимались любовью снова и снова... даже когда солнце было в зените. Господин Драко шептал ей такие слова... Типпи стыдно повторять. А вечером... вечером они вышли на балкон. Господин Драко обнимал её так, будто она — всё, что у него есть. Эльф на мгновение замолчал, вспоминая последний приказ молодого хозяина. — И... господин Драко велел передать вам слова. Он просил сказать, что находит свои семейные обязательства... «вдохновляющими». Люциус на мгновение замер, его пальцы сильнее сжали трость. Он понял издевку сына, но в глубине его холодных глаз промелькнуло нечто, похожее на суровую гордость. — «Вдохновляющими»... — повторил Люциус, криво усмехнувшись. — Что ж. Похоже, строптивость Евы оказалась именно тем лекарством, в котором нуждался наш сын. Продолжай следить, Типпи. Я хочу знать о каждом их шаге во Флоренции. Нарцисса лишь тихо вздохнула, отводя взгляд к окну. Она знала своего сына лучше, чем Люциус, и понимала — Драко больше не просто исполняет долг. Он окончательно и бесповоротно пропал в этой женщине. — Ступай, Типпи, — мягко произнесла она. — И позаботься, чтобы завтрак был подан поздно. Им... им понадобятся силы. Пламя в камине опало, оставляя комнату в полумраке, наполненном тяжелым молчанием двух людей, которые поняли, что их сын счастлив.