Охотник за головами.

Драко почувствовал мимолетное, теплое прикосновение её губ к своей щеке еще сквозь остатки сна. Он не открыл глаз сразу, смакуя это ощущение, но как только матрас качнулся, и прохладный утренний воздух коснулся его кожи там, где только что было её тело, он недовольно поморщился.  — Куда ты... — его голос, низкий и совсем охрипший после сна, прозвучал почти как жалоба.  Он лениво разомкнул веки, щурясь от яркого солнца, которое уже вовсю заливало комнату. Его рука инстинктивно скользнула по простыне, пытаясь нащупать её, но пальцы коснулись лишь еще теплой ткани там, где она лежала секунду назад.  Драко приподнялся на локте, наблюдая, как Ева идет к ванной. На ней всё еще была его рубашка — теперь уже прилично измятая, со спущенным плечом, открывающим вид на её нежную кожу. — Ева, — позвал он, и в его глазах промелькнула ленивая улыбка.  — Это дезертирство. Я не давал разрешения покидать этот пост.  Он откинулся назад на подушки, закидывая руку за голову и не сводя с неё взгляда. Каждое её движение в утреннем свете казалось ему шедевром, который не сравнится ни с какими статуями во Флоренции. — Ты помнишь, что сегодня мы обещали Типпи и моим родителям «культурную программу»?  — Драко чуть прищурился, любуясь тем, как шелк рубашки колышется при её ходьбе.  — Но если ты задержишься в ванной слишком долго, я могу решить, что душ на двоих — это гораздо более важная часть итальянского искусства, чем посещение Уффици.  Глаза Евы озорно блеснули. Её волосы окончательно спутались, придавая ей забавный и по-домашнему тёплый вид. — Душ на двоих? — она хитро улыбнулась.  — Прекрасная идея, мой лорд! Драко издал низкий, вибрирующий смешок, который перешел в довольный стон, когда он окончательно откинул одеяло. Слова Евы подействовали на него лучше любого бодрящего зелья. — Ты становишься опасно покладистой, миссис Малфой, — негромко произнес он, поднимаясь с постели. — Или просто поняла, что спорить со мной абсолютно бесполезно? Он шел к ванной комнате медленно, не скрывая своего восхищения тем, как солнечные лучи подчеркивают беспорядок в комнате — немое свидетельство их вчерашней страсти. Толкнув массивную дверь, он замер на пороге. Комната уже начала наполняться мягким, влажным паром, который пах жасмином и дорогими маслами. — «Мой Лорд»... — Драко повторил это обращение, смакуя каждый звук, и его голос в пространстве ванной стал более глубоким, бархатистым.  — Тебе стоит произносить это чаще. Он подошел к ней почти вплотную, чувствуя, как влажный воздух оседает на его коже. Его взгляд, затуманенный нежностью и вновь вспыхивающим желанием, скользнул по её плечам. Драко чуть склонил голову, наблюдая за игрой света на её лице сквозь дымку пара, и его губы тронула торжествующая улыбка. — Ну что, — прошептал он, делая шаг еще ближе, так что их тела почти соприкоснулись.  — Покажешь мне, насколько «прекрасной» ты считаешь эту идею на самом деле?  Они не смогли дойти до душа сразу — ванная стала местом, где они потеряли счёт времени, растворившись друг в друге. Лишь спустя пару часов, уставшие и довольные, они наконец включили воду. Тёплые струи смывали усталость, а вместе с ней — остатки напряжения. Они смеялись, легко, беззаботно. Ева, лукаво прищурившись, зачерпнула ладонью пену и брызнула в Драко. Он что-то возмущённо пробормотал, но не успел договорить — она уже потянулась к нему, целуя, играючи прикусывая его губы. — Ты действительно невыносима, миссис Малфой, — Драко со смехом отшатнулся, пытаясь смахнуть липкую белую пену со своих ресниц. Вода из тропического душа с шумом разбивалась о его плечи, смывая мыльные разводы, но Ева была быстрее.  — Сначала ты называешь меня Лордом, а через минуту превращаешь в... в это? Он поймал её за запястья, прижимая спиной к мозаичной стене, которая была теплой и влажной. Когда она укусила его за нижнюю губу, Драко тихо зашипел, чувствуя сладкую, дразнящую боль. Его зрачки расширились, и он на мгновение замер, тяжело дыша ей в самые губы. — Если ты продолжишь меня кусать, — прошептал он, и его голос в гулком пространстве ванной стал совсем низким, — мне придется наложить на тебя связывающее заклинание. Или просто привязать к этой кровати до конца медового месяца. Что скажешь на это, моя дикая жена?  Драко перехватил губку, наполненную пеной, и с заговорщицким видом провел ею по её плечу, медленно спускаясь ниже. Ева сделала максимально серьёзный вид, хотя в голосе всё равно звучала игра. — Привязать собственную жену к кровати? Мой лорд, это нападение. Вас за такое отправят в Азкабан. Она не выдержала и улыбнулась, тут же подаваясь вперёд, снова целуя его — медленно, глубоко, не оставляя места ни словам, ни возражениям. Драко на мгновение замер, принимая её поцелуй с жадностью человека, который всё еще не может поверить в реальность происходящего. Вода стекала по его лицу, путаясь в ресницах, но он не закрывал глаз, желая видеть её реакцию так близко. Когда поцелуй прервался, он тяжело выдохнул, прижимаясь своим лбом к её. — Азкабан? — он низко рассмеялся, и этот звук смешался с шумом бьющих струй.  Его руки, скользкие от воды и остатков пены, медленно переместились с её талии на лопатки, притягивая её еще плотнее к своей мокрой груди. Он чуть прищурился, и в его серых глазах вспыхнул опасный, но бесконечно нежный огонек. — К тому же, — прошептал он ей прямо в губы,  — какой аврор посмеет ворваться на частную территорию Малфоев в Италии? Отец лично проклянет любого, кто посмеет прервать процесс... хм... «укрепления семейных уз».  Драко осторожно прикусил её нижнюю губу в ответ на её недавний укус, действуя медленно и почти лениво, словно у них впереди была вечность. Он на мгновение отстранился, чтобы обдать её критическим, но полным восхищения взглядом, пока вода продолжала окутывать их теплым коконом пара. — Ты действительно думаешь, что меня пугают решетки? — он провел большим пальцем по её скуле, стирая капли воды.  — Единственные цепи, которые имеют надо мной власть — это те, которыми ты привязала меня к себе этим утром. И, признаться, я нахожу это положение крайне... почетным для Лорда. Ева лишь восхищённо смотрела на него, широко улыбаясь. Её ладони медленно скользили по его мокрым лопаткам, выводя на коже невидимые узоры — лёгкие, почти рассеянные, но полные нежности. — Знаешь, — добавил он с лукавой ухмылкой, — если ты и дальше будешь так глубоко меня целовать, мы не то что до музеев, мы даже до полотенец не доберемся до обеда. Ты специально испытываешь мою выдержку, Ева? Хочешь проверить, насколько быстро павлин лишится остатков своего хваленого самообладания? — А если и хочу? — с вызовом произнесла Ева. Она чуть подалась вперёд, игриво прикусила его губу и тут же вновь поцеловала глубоко, настойчиво, не оставляя ему ни малейшего шанса отстраниться. Драко глухо зарычал, когда зубы Евы снова сомкнулись на его губе, а её язык бесцеремонно вторгся в его рот.  Он прижал её к холодному мрамору стены, контрастирующему с их пылающими телами, и его ладони, скользкие от воды, собственнически сжались на её бедрах.   — К чёрту весь мир, — низко прошептал он. *** Тем временем в поместье Малфоев... Зеленое пламя в камине взметнулось до самого потолка.  Типпи, маленький эльф, буквально дрожал всем телом, прижимаясь лбом к ковру перед Люциусом. — Хозяин... Хозяйка... — голос эльфа сорвался на писк.  — Типпи должен сказать... Они... они в ванной комнате. — И что? — Люциус лениво перевернул страницу "Ежедневного пророка".  — Они моются, Типпи. Это естественный процесс. — Хозяин... — эльф сглотнул. — Они там уже три часа. Слышны всплески... смех леди... и рычание господина Драко. Магия воды на вилле пришла в такое неистовство, что фонтаны в саду забили выше крыши.  Нарцисса, сидевшая в кресле с книгой, медленно подняла взгляд. На её губах промелькнула едва заметная, торжествующая улыбка, которую она тут же скрыла за холодным спокойствием. — Три часа? — Люциус наконец отложил газету, и его глаза хищно блеснули.  — Похоже, мой сын решил переплюнуть все рекорды предков по... интенсивности медового месяца. — Они не выходят, хозяин! — Типпи замахал руками. — Типпи пытался принести чистые полотенца, но господин Драко запечатал дверь таким заклятием, что эльфа чуть не расплющило! Он крикнул, что если кто-то их потревожит, он превратит виллу в пепел! Люциус удовлетворенно кивнул, постукивая пальцами по трости. — Хорошо. Пусть резвятся. Малфои всегда умели брать то, что принадлежит им по праву. И, кажется, Ева — это то, что Драко не отдаст даже самой Смерти.  — Принеси вина, Типпи, — негромко добавила Нарцисса.  — И больше не беспокой их. Пламя погасло, оставив заговорщиков в тишине Мэнора, пока в далекой Италии Драко снова накрывал губы Евы своими, забыв о времени и приличиях.