Охотник за головами.

Драко уже ждал в комнате, успев переодеться в лёгкий льняной костюм песочного цвета и белоснежную рубашку с расстёгнутым воротом — безупречный образ для прогулки по Флоренции, в котором аристократическая небрежность сочеталась с безукоризненным вкусом. Он стоял у окна, разглядывая сад, но, услышав, как открылась дверь ванной, медленно обернулся — и на мгновение его дыхание сбилось. Он замер, скользя взглядом по фигуре Евы, задерживаясь на тонком коротком шёлке, мягко облегающем её изгибы, и на открытой спине. Серые глаза потемнели — в них вспыхнуло восхищение, смешанное с едва заметной, почти инстинктивной собственнической ноткой. — Ева... — Драко приподнял бровь, медленно подходя ближе. Его шаги по паркету были почти бесшумными. — Ты понимаешь, что это платье прямое нарушение нашего уговора выйти в свет? Я ведь обещал, что мы дойдем до музеев, а не вернемся в постель через пять минут. Он остановился в шаге от неё, и его рука, не раздумывая, легла на обнаженную спину Евы. Прохладные пальцы коснулись теплой кожи, медленно ведя линию вдоль позвоночника. Ева же только победно улыбнулась, явно довольная тем, какое впечатление она произвела на своего мужа. — Этот небесно-голубой... — он понизил голос до шепота, — на фоне твоих волос ты выглядишь как самое прекрасное искушение, которое когда-либо создавала магия. Но эта открытая спина... Ты серьезно хочешь, чтобы каждый встречный итальянец сворачивал шею, глядя на мою жену? Ева усмехнулась, глядя ему прямо в глаза. — Осторожнее, Малфой, — протянула она с лёгкой насмешкой. — Можно подумать, что ты пытаешься меня впечатлить. В его взгляде мелькнула та самая искренняя, почти самодовольная гордость «павлина», который наконец нашёл свою пару. — Ты выглядишь ослепительно, — добавил он уже серьёзнее, бережно поправляя прядь в её хвосте. — Даже слишком. Ева чуть склонила голову, позволяя ему это прикосновение, и тихо усмехнулась:
— «Слишком» — это моя любимая степень. Тебе придётся привыкнуть. Он предложил ей локоть, картинно выпрямляясь и возвращая себе маску невозмутимого Лорда, хотя кончики его пальцев всё ещё нежно скользили по её коже. — Идём, миссис Малфой. Пора показать этой стране, что истинное искусство сегодня находится вне стен галереи Уффици. Только… держись ко мне поближе. Я не гарантирую сохранность рассудка окружающих, да и своего собственного тоже. Ева мягко взяла его под локоть, но перед тем как сделать шаг, наклонилась чуть ближе и тихо, почти шёпотом сказала:
— Не переживай за окружающих… — её губы тронула лукавая улыбка. — Я куда больше беспокоюсь за тебя. *** Драко стоял чуть позади, заложив руки за спину и сжимая в пальцах рукоять трости. Высокие своды зала Уффици глушили звуки, превращая шаги редких посетителей в призрачное эхо, но для него весь мир сузился до одной точки — до изгиба спины Евы, обнажённой в вырезе небесно-голубого шёлка. Он почти не слушал гида, который с истинно итальянской страстью рассказывал о «Рождении Венеры» Боттичелли. Взгляд Драко скользил по её волосам, собранным в высокий хвост, цепляясь за каждое движение, за каждую интонацию её голоса. Когда гид — молодой итальянец с, по мнению Драко, слишком уж горящими глазами — подался ближе, указывая на детали полотна, пальцы Драко на трости побелели. Ева, будто почувствовав этот взгляд, слегка повернула голову через плечо. — Драко, — тихо позвала она, и в её голосе прозвучала едва уловимая насмешка. — Ты сейчас прожжёшь во мне дыру. — Ева, дорогая, — его голос, холодный и бархатистый, прорезал тишину зала, заставив гида вздрогнуть и отступить на шаг. — Я вижу, синьор Марио крайне впечатлен твоими познаниями в истории эпохи Кватроченто. Она чуть улыбнулась, снова переводя взгляд на картину, но добавила, уже тише:
— Расслабься. Это всего лишь искусство. Сделав паузу, она едва заметно скользнула пальцами по его руке, проходя мимо:
— Или ты ревнуешь к Боттичелли? Драко подошёл вплотную, и Ева почувствовала его присутствие спиной — от него исходило почти осязаемое тепло. Его ладонь легла на её талию, прямо там, где заканчивалась ткань и начиналась кожа. Жест был откровенно собственническим — спокойным, уверенным, не допускающим возражений. — Скажите, синьор, — Драко перевёл на гида холодный, оценивающий взгляд, — вы всегда так… экспрессивно сокращаете дистанцию с дамами во время лекций? Его голос звучал вежливо, но под этой вежливостью легко угадывалась сталь. — Моя жена пришла сюда за искусством, а не за персональным вниманием, которое, уверяю вас, я способен обеспечить ей в куда более… впечатляющих масштабах. Глаза Евы на мгновение расширились от такого заявления, но она ничего не сказала. Лишь медленно повернула голову, глядя на Драко из-под ресниц. Гид побледнел и начал быстро что-то лепетать на итальянском, пятясь назад и рассыпаясь в извинениях. Драко, не сводя с него взгляда, чуть наклонился к Еве, и его дыхание коснулось её кожи. — Он слишком много на тебя смотрит, — прошептал он. В его голосе смешались раздражение и опасная, почти тягучая нежность. — Я начинаю сомневаться, что культурная программа была хорошей идеей. Может, нам стоит найти зал потише? Где не будет этого назойливого щебетания… и я смогу сам рассказать тебе всё, что ты хочешь знать о красоте. Он выпрямился, возвращая лицу привычное выражение скучающего аристократа, но его рука продолжала медленно скользить по её спине, по обнажённой коже. — О чём вы говорили до того, как он решил, что может стоять так близко? О технике темперы? — холодно добавил он. — Или он пытался сравнить тебя с богиней на картине? Драко чуть прищурился:
— Если второе, то он безнадёжно слеп. Боттичелли и мечтать не мог о такой натуре. Ева тихо выдохнула, затем повернулась к нему и мягко коснулась его губ коротким поцелуем. Драко на мгновение замер. Это был быстрый способ заставить его замолчать, и, судя по тому, как смягчился его взгляд, — чертовски эффективный. Он тяжело выдохнул, и уголок его рта едва заметно дернулся вверх. — Успокойся, Драко, — сказала она, глядя прямо в его глаза. — Это просто гид. И мне правда интересно. Она легко провела пальцами по его руке, будто успокаивая, и чуть улыбнулась:
— Дай мне пять минут не быть твоей катастрофой. — Синьор Марио, — Драко обратился к гиду, который всё еще выглядел так, будто готов аппарировать в любой момент, лишь бы подальше от холодного взгляда Малфоя. — Продолжайте. Моя жена находит ваши... изыскания весьма любопытными. Не разочаруйте её. После этого Ева снова повернулась к гиду и, словно ничего не произошло, продолжила слушать, задавая уточняющие вопросы — уже спокойно, но с тем же живым интересом. Он не убрал ладонь с её открытой спины. Напротив, его пальцы медленно и почти неощутимо заскользили по коже, прослеживая линию выреза небесно-голубого шелка. Это было молчаливое заявление для любого, кто мог бы посмотреть в их сторону: она принадлежит ему, и он не намерен отдаляться ни на дюйм. Однако его глаза, острые и внимательные, следили не за полотнами великих мастеров, а за тем, как оживляется лицо Евы, когда она говорит об искусстве. Он чуть склонил голову набок, не сводя взгляда с профиля Евы. В полумраке галереи её вишневые волосы казались почти черными, что выделяло её среди пыльных шедевров прошлого, как единственный живой цветок в гербарии. — Тебе действительно так интересна эта техника светотени? — негромко спросил он, когда гид перешёл к следующей картине. — Или ты просто наслаждаешься тем, как этот бедолага заикается каждый раз, когда я на него смотрю? В его голосе скользнула лёгкая насмешка. — Признайся, Ева, — продолжил он тише, — в этом есть своё очарование… видеть, как мир замирает, стоит тебе только улыбнуться. — Но не надейся, что я позволю тебе отойти от меня больше чем на шаг. В этом музее слишком много… тёмных углов. Где то через пару часов экскурсия закончилась. Они вышли из музея, оба улыбаясь — легко, будто между ними осталась какая-то тихая, только им понятная игра. Ева склонилась ближе и что-то прошептала ему на ухо — тихо, почти невесомо, но достаточно, чтобы в его взгляде на мгновение вспыхнуло что-то тёмное и опасное. Драко резко выдохнул, когда смысл её слов заставил его пальцы на набалдашнике трости сжаться до белизны в суставах. — Ева, — прошептал он в ответ, наклонившись к ней так близко, что его губы почти коснулись её мочки. — Если ты сейчас же не прекратишь, я забуду о манерах прямо на этих ступенях. Ты играешь с огнем, и, клянусь Мерлином, мне не терпится в нем сгореть. Он собственнически прижал её к своему боку, его ладонь на её открытой спине стала горячей, почти обжигающей. Он уже открыл рот, чтобы предложить немедленно вернуться на виллу и забыть об обеде, как вдруг яркая вспышка магической фотокамеры ослепила их. — О, какая пасторальная картина! — раздался резкий, приторно-сладкий голос, который невозможно было спутать ни с чьим другим. — Молодые Малфои, поглощенные... итальянской страстью прямо на пороге храма искусства. Как это... порочно. Из-за колонны, поправляя свои очки в роговой оправе, инкрустированной стразами, вышла Рита Скиттер. На ней была мантия ядовито-зеленого цвета, а за её плечом уже парил верткий Прытко пишущий перо, готовое зафиксировать любую деталь. — Рита, — процедил Драко, и его голос мгновенно превратился в ледяной клинок. Он выпрямился, закрывая Еву собой почти наполовину, и его лицо приняло то самое выражение высокомерного презрения, которое он оттачивал годами. — Я полагал, что после твоего последнего фиаско с Министерством, ты ограничишься репортажами о конкурсах на самую крупную тыкву в Уэльсе. Что ты здесь забыла? — Ах, Драко, дорогой, мир жаждет подробностей! — Рита хищно улыбнулась, её взгляд перебегал с растрепанного вида Драко на открытое платье Евы. — «Трагический брак или роковая страсть?» Мои читатели в восторге от вашей пары. Скажите, Ева, — она направила кончик пера в сторону девушки, — это платье — попытка удержать внимание мужа, который, как говорят, был не слишком доволен этим союзом? Или мистер Малфой просто решил сменить гардероб супруги на более... доступный? Драко почувствовал, как внутри него закипает ярость, но он лишь крепче сжал талию Евы, не давая Рите увидеть его гнев. — Ева, любовь моя, кажется, стервятники прилетели в Италию раньше, чем сезон миграции, — небрежно бросил он, глядя на Скиттер как на досадное насекомое. — Может быть, объяснишь мисс Скиттер, что её присутствие здесь так же уместно, как флоббер-червь в коллекционном вине? — Рита, — Ева чуть склонила голову, её голос прозвучал мягко, почти вежливо, но в нём звенела сталь, — прекратите называть моего мужа «дорогим». И разговаривать с ним так, будто меня здесь нет. Она сделала едва заметный шаг вперёд, оказываясь на полшага ближе к Драко, и теперь её взгляд был прикован к журналистке — холодный, уверенный. — Или вы действительно забыли, перед кем стоите? На её губах появилась тонкая, почти лениво-надменная улыбка. — Мой муж счастлив в этом браке. Так же, как и я, — добавила она уже спокойнее, но от этого не менее весомо. Её взгляд скользнул по яркому наряду Скиттер, задержавшись на кричащих деталях, и в глазах Евы мелькнула откровенная насмешка. — А что касается моего внешнего вида… — она слегка повела плечом, будто это вовсе не стоило обсуждения. — Не всем ведь идёт столь ядовито-безвкусная палитра. Ева чуть приподняла бровь, глядя на Риту с безупречно выверенным вызовом: — Но, полагаю, у каждого свой способ привлекать внимание верно? Драко почувствовал, как по его венам разливается обжигающая смесь гордости и желания. То, как Ева мгновенно сменила интимный шепот на ледяной тон хозяйки положения, заставило его сердце пропустить удар. — Браво, любовь моя, — прошептал он, едва повернув голову к Еве, но так, чтобы Рита видела этот жест абсолютного доверия. — Твоя прямолинейность освежает куда лучше, чем флорентийский бриз. Затем он перевел взгляд на Скиттер. Его глаза превратились в две узкие щели, в которых поблескивало опасное серебро. Прытко пишущее перо Риты на мгновение замерло в воздухе, словно испугавшись исходящей от него ауры. — Ты слышала мою жену, Рита? — Драко сделал ленивый шаг вперед, увлекая Еву за собой и буквально нависая над невысокой журналисткой. — Ты теряешь хватку. Твои вопросы пахнут нафталином и дешёвыми сенсациями. Ты ищешь трещины в нашем браке? Посмотри внимательнее. Единственное, что здесь трещит — это твоё воображение. Рита открыла рот, пытаясь вставить слово, но Драко лишь пренебрежительно махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Мы пришли сюда ради искусства, но я вижу, что настоящая карикатура ждала нас на выходе. Не смей больше приближаться к леди Малфой. Её терпение короче моего, а моё... — он сделал паузу, многозначительно окинув Риту взглядом, от которого у той задрожали руки, — закончилось на выпускном еще в Большом зале Хогвартса. Он снова повернулся к Еве, и его лицо мгновенно преобразилось. Ледяная маска треснула, уступая место мягкому, почти собственническому обожанию. Он коснулся губами её виска, игнорируя вспышку камеры, которую Рита всё же успела нажать. — Идем, Ева. Ты обещала мне продолжение того захватывающего разговора, который мы начали у выхода, — он лукаво улыбнулся, и в его голосе снова зазвучали те самые низкие, вибрирующие нотки. — Думаю, вилла — единственное место, где нас оценят по достоинству. Он повел её прочь, оставляя Риту Скиттер стоять на ступенях музея с застывшей гримасой ярости и растерянности.