Охотник за головами.

С того вечера прошло три недели. Они растворились в этом времени — неспешно, жадно, наверстывая всё, что когда-то упустили. Дни перетекали в ночи, наполненные прогулками под тёплым итальянским солнцем, поцелуями на узких улочках и тихим смехом. Они много гуляли — без цели, просто держась за руки, иногда теряясь среди виноградников или старых каменных дорог. Мир вокруг будто стал мягче, проще, отступил на второй план, оставляя только их двоих. Их близость стала глубже — не только в прикосновениях, но и в взглядах, в коротких фразах, в том, как они чувствовали друг друга без слов. Они купили дом в Сиене — большой, трёхэтажный, залитый светом с самого утра и до заката. Он был полной противоположностью Малфой-Мэнора. Никакой тяжёлой готики, никакого холодного мрамора и давящих сводов. Здесь всё дышало теплом: светлые стены, широкие окна, лёгкие занавески, которые колыхались от ветра, впуская внутрь запахи солнца, винограда и летней пыли. Ева сразу влюбилась в террасу на втором этаже — с видом на холмы, уходящие в золотистую дымку. Там можно было сидеть часами: с бокалом вина, с книгой или просто молча, наблюдая, как медленно гаснет день. Драко сначала отнёсся к дому с привычной сдержанностью, но это длилось недолго. Слишком уж он был… живым. Здесь не хотелось держать спину прямо.
Не хотелось говорить вполголоса.
Не хотелось быть тем, кем тебя привыкли видеть. Здесь хотелось жить. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые льняные шторы их новой спальни в Сиене, расчерчивая пол золотыми полосами. Драко только начал просыпаться, протягивая руку к той стороне кровати, где должна была лежать Ева, но наткнулся лишь на пустые, еще хранящие её тепло простыни. Звук из ванной — резкий, мучительный — заставил его мгновенно сесть на постели. Сон смыло волной ледяной тревоги. Он не раздумывая вскочил, на ходу набрасывая шелковый халат, и уже через секунду был у двери. — Ева? — его голос прозвучал хрипло и напряженно. Он замер в дверном проеме, видя, как она склонилась над фаянсовой раковиной. Драко тут же оказался рядом, его бледные пальцы осторожно, но уверенно подхватили её вишневые волосы, убирая их от лица, а другая рука легла на её спину, мягко поглаживая между лопатками. — Ш-ш-ш, я здесь, — прошептал он, и в его серых глазах отразилась почти физическая боль от того, что ей плохо. — Что случилось, любовь моя? Это вчерашние устрицы ? Или вино было лишним? Он дождался, пока приступ немного утихнет, и осторожно помог ей выпрямиться, поднося к её губам стакан прохладной воды. — Ты совсем бледная, — Драко коснулся её лба тыльной стороной ладони, проверяя температуру, его брови тревожно сошлись у переносицы. — Мерлин, если этот итальянец подсунул нам что-то несвежее, я лично сожгу его виноградники. Он внимательно вглядывался в её лицо, пытаясь найти причину её состояния. Его движения были лихорадочными, но полными нежности. — Тебе нужно прилечь. Я сейчас же вызову целителя из Флоренции, или... — он осекся, и в его взгляде на мгновение промелькнула странная, еще неосознанная до конца догадка. — Ева, ты... кроме тошноты, ты чувствуешь что-то еще? Головокружение? Он прижал её к себе, давая ей опору, и его сердце под тонким шелком халата билось слишком быстро. Три недели абсолютного, дикого счастья казалось, изменили саму реальность вокруг них, и теперь это утреннее недомогание ощущалось чем-то важным, чем-то, что могло изменить всё еще раз. — Не молчи, — попросил он, заглядывая ей в глаза. — Ты меня пугаешь. Мы можем вызвать личного лекаря Малфоев или Ноттов письмом, если ты не доверяешь местным... Ева слегка дрожала, сжимая в пальцах стакан с холодной водой. Она сделала небольшой глоток, будто пытаясь унять подступающую слабость, и глубоко вдохнула. — Давай позовём лекаря, ладно? — тихо сказала она, поднимая на него взгляд. — Местный тоже подойдёт… Она слабо усмехнулась, стараясь звучать спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле: — Наверное, обычное отравление. Ничего серьёзного. Но пальцы всё равно чуть подрагивали, выдавая её состояние, а взгляд на мгновение задержался на Драко — в нём мелькнула тень тревоги, которую она не до конца смогла скрыть. — Да, конечно... — Драко судорожно выдохнул, его пальцы чуть сильнее сжались на её плече, но он тут же ослабил хватку, боясь причинить боль. — Я вызову лучшего целителя из Флоренции. Прямо сейчас. Он осторожно помог Еве подняться, подхватывая её под локоть и буквально перенося вес её тела на себя. Его лицо было бледным, а в глазах металось неприкрытое беспокойство. Он довел её до кровати и помог лечь. — Только не закрывай глаза, ладно? — он уложил её на подушки, лихорадочно накрывая одеялом. — Тинки! — рявкнул он, и эльф, который теперь верно служил им в новом доме, появился с тихим хлопком. — Немедленно лети в поместье семьи Росси во Флоренции. Передай синьору Джулиано, что лорд Малфой требует его присутствия. Немедленно! Если он откажется тащи его силой! Эльф исчез, а Драко снова опустился на край кровати, забирая холодную ладонь Евы в свои и начиная растирать её, пытаясь согреть. — Если это Забини со своими устрицами... — он осекся, его голос дрогнул. Он внимательно изучал её лицо, каждую тень под глазами. Драко выпрямился, услышав далекий шум в прихожей. Его палочка уже была в руке, готовая к любому повороту событий, хотя он понимал, что против болезни дерево и заклинания не всегда помогают так, как хотелось бы. — Слышишь? Кажется, это они, — он оборачивается к двери, его челюсти плотно сжаты. Дверь спальни распахнулась почти с грохотом. В комнату, едва поспевая за короткими шагами домовика, вошел пожилой подтянутый маг в строгой темно-зеленой мантии целителя. Синьор Джулиано выглядел невозмутимым, несмотря на то, что его буквально вырвали из-за стола. Драко мгновенно вскочил с края кровати, едва не опрокинув прикроватный столик. Его лицо было бледным, а глаза метали искры. — Наконец-то! — процедил он, делая шаг навстречу врачу, словно преграждая путь к Еве, и одновременно указывая на неё рукой. — Ей плохо. Её рвет с самого рассвета. Если это инфекция или какое-то проклятие… — Успокойтесь, мистер Малфой, — голос целителя был низким и успокаивающим, как шелест листвы. Он вежливо кивнул Еве. — Доброе утро, миссис Малфой. Позвольте мне взглянуть на вас. Драко замер за спиной врача, скрестив руки на груди. Его пальцы так сильно сжимали предплечья, что костяшки побелели. Он не сводил взгляда с Евы, ловя каждое её движение. — Как вы себя чувствуете, синьора? — Джулиано присел на край стула, который услужливо подставил Тинки. — Кроме тошноты, есть ли боли? Головокружение? Возможно, необычная реакция на запахи? — У неё кружится голова, и она почти ничего не ела! — выкрикнул Драко, не давая Еве вставить ни слова. — Она бледная как смерть! Сделайте что-нибудь! Целитель мягко улыбнулся, не обращая внимания на вспышку лорда. Он достал палочку из светлого дерева и сделал над животом Евы плавное, круговое движение. — Сейчас мы всё узнаем. Ревеларе Витам, — негромко произнес он. Из кончика палочки потянулись тонкие золотистые нити. Они закружились в воздухе, сплетаясь в сложную, мерцающую диаграмму. Драко затаил дыхание, подавшись вперед. В центре золотого круга внезапно вспыхнула точка — маленькая, ярко-серебристая искра, пульсирующая в такт сердцу Евы. Диаграмма медленно окрасилась в нежно-розовый цвет, и над ней проявились магические символы, понятные любому медику. Джулиано опустил палочку и посмотрел на Драко, чьё лицо застыло в немом вопросе. Целитель снова перевел взгляд на Еву и тепло улыбнулся. — Можете отложить свои угрозы, мистер Малфой. Ваша супруга абсолютно здорова. — Тогда почему её... — начал было Драко, но врач прервал его коротким жестом. — Поздравляю, миссис Малфой. Вы беременны. Срок — около трех недель. Тошнота — это лишь естественная реакция вашего организма на новую жизнь внутри. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как за окном стрекочут цикады. Драко медленно опустил руки. Его рот чуть приоткрылся, а взгляд замер на золотистой диаграмме, которая всё еще мерцала в воздухе над Евой. Он перевел взгляд на её живот, потом снова на неё, и в его серых глазах, всегда таких контролирующих и холодных, отразилось нечто совершенно новое — смесь абсолютного шока и ослепляющего, первобытного восторга. — Беременна? — переспросил он шепотом, словно боясь разрушить этот момент слишком громким звуком. — Три недели... это... это значит... Ева замерла на мгновение, будто не сразу поняла услышанное. — Беременна… — тихо повторила она. Её руки сами собой легли на живот осторожно, почти неуверенно, будто она боялась спугнуть эту новость. Она выдохнула, и на губах медленно появилась улыбка тёплая, живая. — Салазар… доктор, это чудесные новости. Большое спасибо. Голос её дрогнул, от переполняющих чувств. Ева опустила взгляд, всё ещё держась за себя, и тихо добавила, почти шёпотом, уже не врачу, а себе: — Мы… правда… Она не договорила. Слова вдруг стали лишними. Синьор Джулиано мягко убрал палочку, и золотистая диаграмма медленно растаяла в воздухе, оставив после себя лишь едва уловимое тепло. — Вы абсолютно правы, миссис Малфой, новости чудесные, — целитель начал убирать инструменты в свой саквояж из драконьей кожи. — Однако, учитывая ваш магический фон и… бурную наследственность по обеим линиям, я бы рекомендовал покой. Никаких резких перемещений через камин или трансгрессий в первый триместр. — Покой? — Драко мгновенно переключил внимание на врача, в его голосе снова зазвучали властные нотки, но теперь в них не было агрессии, только фанатичное стремление защитить. — Скажите, какие зелья ей нужны? Самые лучшие. Я хочу, чтобы завтра утром здесь была полная аптечка со всем необходимым. — Успокойтесь, лорд Малфой, — Джулиано поднялся и надел шляпу. — Я пришлю укрепляющий настой совой через час. Это легкое средство на основе лунного цветка и мяты, оно поможет при тошноте. Главное поменьше волнений и побольше итальянского солнца. Врач вежливо поклонился Еве, бросил короткий взгляд на застывшего Драко и направился к выходу, сопровождаемый Тинки. Как только дверь за ними закрылась, в комнате воцарилась оглушительная, густая тишина. Драко медленно перевел взгляд на Еву. Он не шевелился, словно боялся, что любое движение разрушит это мгновение. — Ева… — он сглотнул, и его голос сорвался. — Ты хоть понимаешь? У нас… у нас будет ребенок… Он подался вперед, обошел кровать, и уселся на пол, прижимаясь лбом к её бедру, и его плечи наконец расслабились. — Теперь я точно никуда тебя не отпущу, — прошептал он, и в его голосе послышалась слабая, почти мальчишеская усмешка. — Блейз умрет от зависти. А мой отец… Мерлин, Люциус лишится дара речи, когда узнает, что мы справились без его «чуткого руководства». Он поднял голову, всматриваясь в лицо жены, ища в её глазах подтверждение того, что это не сон. — Ты как? Тошнота прошла? Хочешь, я прикажу принести тебе чего-нибудь особенного? Что там едят в таких случаях… свежие фрукты? Ягоды? Если нужно, я достану для тебя снег с вершины Этны прямо сейчас. Ева резко подалась к нему, обнимая, будто боялась, что если отпустит — всё это окажется сном. Она поцеловала его, почти жадно, сквозь дрожащую улыбку, а по щекам уже текли слёзы радости. — Боже… у нас будет ребёнок… — выдохнула она, прижимаясь лбом к его лбу, всё ещё не в силах до конца поверить. Её пальцы сжали ткань его рубашки, словно цепляясь за реальность, за него. — Драко… — она тихо рассмеялась сквозь слёзы, — мы должны написать Северусу Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза — в её взгляде светилось что-то новое, глубокое, почти трепетное: — Сказать, что он будет крёстным. И снова улыбнулась уже мягче, спокойнее. Он приложил ладонь к её животу, его пальцы не дрожали. Они лежали плотно и уверенно, словно он уже сейчас пытался защитить то маленькое чудо, что росло внутри. Драко поднял на Еву взгляд, в котором не осталось ни капли прежнего высокомерия только бесконечная, осязаемая нежность. — Я обещал тебе это, помнишь? — он тихо рассмеялся, и в этом звуке проскользнула тень облегчения. — Представляю, как он скривится, когда получит письмо. Будет ворчать о том, что у него нет времени на «сопливых младенцев», а потом пришлет самый редкий набор защитных амулетов, который только можно найти в Британии. Драко подался вперед, зарываясь лицом в изгиб её шеи, вдыхая аромат её кожи, смешанный с запахом утренней свежести. — Мы напишем ему сегодня же, — прошептал он ей в ключицу. — Пусть знает, что у него скоро появится еще один повод для головной боли. Но это будет самая прекрасная «головная боль» в мире. Он чуть отстранился, чтобы снова заглянуть ей в глаза. Его рука скользнула выше, запутываясь в вишневых прядях волос. — Как ты думаешь, — вдруг спросил он, и в его глазах промелькнул лукавый огонек, — он заставит ребенка учить таблицу совместимости ингредиентов еще до того, как тот научится ходить? Зная Северуса, он уже сейчас начнет варить самые лучшие укрепляющие зелье для тебя. Драко решительно поднялся и подошел к изящному секретеру из черного дерева, стоявшему у окна. Он достал тяжелый лист пергамента с фамильным тиснением и обмакнул перо в чернильницу. Его пальцы всё еще немного подрагивали, но на губах играла та самая полуулыбка, которую Ева так любила. Прошло немного времени когда Драко закончил писать. — Смотри, как это будет звучать, — проговорил он, не оборачиваясь. — «Северус, надеюсь, пары аконита еще не окончательно лишили тебя рассудка. В Сиене творится история: Ева беременна. Ты станешь крестным этого ребенка, и мы не примем никаких оправданий о занятости или нелюбви к детям. Начинай варить свои лучшие укрепляющие эликсиры они пригодятся моей жене. Д. М.» Он запечатал письмо серебристым воском, прижав печатку с гербом Малфоев. *** В то же время, в глубоких подземельях Хогвартса, где воздух всегда был пропитан запахом сушеной змеиной кожи и горьких трав, Северус Снейп резким движением вскрыл конверт. Он быстро пробежал глазами по размашистому, самоуверенному почерку Драко. Снейп замер, его тонкие губы на мгновение плотно сжались. Он медленно опустил пергамент на стол, заваленный старыми фолиантами. В тишине кабинета раздался тихий, почти неразличимый хмык. — Глупый мальчишка... — прошептал он в пустоту, но в его темных глазах на долю секунды промелькнуло нечто, похожее на тепло. — Наследник Ноттов и Малфоев. Что ж... это будет самая невыносимая и одаренная головная боль в моей жизни. Он потянулся к полке с редкими ингредиентами, его рука безошибочно нашла флакон с экстрактом лунного цветка. Северус уже знал, какое именно зелье он начнет готовить сегодня утром. *** А в Малфой-мэноре Тинки материализовался прямо посреди обеденного зала, где Люциус и Нарцисса пили чай. Эльф буквально подпрыгивал на месте от возбуждения, его огромные глаза светились. — Хозяин Люциус! Госпожа Нарцисса! — пропищал он, кланяясь так низко, что уши коснулись ковра. — Тинки был в доме! Врач приходил! Госпожа Ева... она носит в себе маленького господина! Или маленькую леди! Срок три недели! Люциус, державший чашку, замер. Он медленно поставил её на блюдце, и звон фарфора показался оглушительным. — Беременна... — эхом отозвался он, глядя куда-то сквозь стену. — Три недели…сразу после свадьбы… *** Серебристый змей большой, изящный, сотканный из чистой радости Евы — ворвался в столовую поместья Ноттов, разрезая воздух мягким сиянием. Он скользнул над длинным столом, оставляя за собой лёгкий запах озона и летнего дождя, словно сама буря принесла эту весть. Серебро его чешуи мерцало, отражаясь в посуде и бокалах, а движения были плавными, величественными. Патронус остановился в центре, приподнял голову, его холодный, мудрый взгляд обвёл присутствующих и в следующую секунду заговорил голосом Евы. Звонким. Счастливым. Живым. — Пап, ты станешь дедушкой! Тео, Остин — у вас будет племянник… или племянница! А затем змей мягко рассыпался в воздухе серебряной пылью, оставляя после себя только лёгкое мерцание… Лорд Нотт медленно опустил вилку, его глаза расширились. Тео вскочил с места, опрокинув стул, его лицо озарилось такой широкой улыбкой, что, казалось, оно сейчас треснет. — Дедушкой? — голос отца дрогнул, что случалось крайне редко. Он посмотрел на пустой стул Евы, словно она всё еще была там. — Моя девочка... Малфои — везучие ублюдки. — Племянник! — Тео радостно ударил кулаком по столу, игнорируя звон посуды. — Остин, ты слышал? У нас будет маленький сорванец, который будет сводить Драко с ума! Надеюсь, он унаследует наш характер, а не этот платиновый аристократизм. Остин, на мгновение замер с чашкой чая у губ. Он выглядел ошеломленным. — Я стану дядей в семнадцать? — Остин перевел взгляд на Тео. — Ты понимаешь, что это значит? Нам придется учить его или её всему. Это будет лучший ребенок в истории магической Британии. *** А в это время на вилле в Сиене, вокно влетела черная, как сама ночь, сова Снейпа. Она бросила короткий свиток прямо на колени Еве. Драко потянулся к нему первый, но вовремя остановился, позволяя жене открыть послание. «Буду через три дня. Ева, не смей трансгрессировать, Драко, присматривай за женой если не хочешь, чтобы я превратил тебя в слизняка за беспечность. С.С.» Драко негромко рассмеялся, утыкаясь носом в шею Евы.