Охотник за головами.

Время шло, стирая недели и месяцы, и Сиена продолжала жить в своем идеальном, залитом солнцем ритме. Вся семья перебралась в дождливую Англию, семейное поместье Малфоев. Близнецы росли не по дням, а по часам, и вот Нурии и Скорпиусу исполнилось уже три года. Вместе с возрастом начал вовсю проявляться и их взрывоопасный характер. В один из дней тишину поместья внезапно разорвал оглушительный, истошный детский визг. Все, кто в этот момент находился в столовой, повскакали со своих мест и бросились на звук. Ева взволнованной птицей влетела в детскую комнату первой, опережая мужчин, и на мгновение замерла на пороге от увиденной картины. Маленькая Нурия, которая с каждым днем становилась всё более точной копией Драко, сейчас совершенно не выглядела как благородная леди. Она с яростным упоением лупила своего брата Скорпиуса по голове увесистой книгой в кожаном переплете. Скорпиус, отчаянно зажмурился, пытаясь закрыться руками. — Она моя!!! — вопила дочь на всю комнату. — Салазар, Нурия-Элизабет! — ахнула Ева, бросаясь вперед. Она мгновенно развела дерущихся близнецов по разным углам, аккуратно, но твердо отобрав у дочери книжное оружие. Ева тяжело вздохнула, переводя взгляд с растрепанной Нурии на надувшегося Скорпиуса. — Прекрати немедленно лупить брата. Мы в этом доме не бьем людей. Ну-ка, расскажите мне, что произошло между вами? Драко влетел в комнату следом за Евой, едва не задев плечом дверной косяк. Увидев насупившуюся Нурию и плачущего Скорпиуса, он замер, прижав ладонь к лицу. В его глазах читалась смесь ужаса и болезненного узнавания — маленькая Нурия в этот момент была пугающе похожа на него самого в те годы, когда он требовал внимания в поместье. — Мерлин, Нурия! — выдохнул Драко, подходя ближе и осторожно забирая у жены «оружие» дочери. — Это «История магических существ», а не дубинка для тролля. Нурия, чувствуя, что её лишили добычи, надула губы и сердито топнула ножкой, бросив на брата взгляд, полный холодного аристократического презрения. — Моя! — упрямо повторила она, складывая руки на груди. — Скорпи взял её первым, а она — моя! Скорпиус, прижимая ладошку к макушке, шмыгнул носом и уткнулся лицом в подол платья Евы. Его вишневые кудри растрепались, а в больших темных глазах стояли слезы обиды. — Я просто хотел посмотреть картинки с драконами, — пролепетал он, всхлипывая. — Как папа... — Картинки с драконами не стоят того, чтобы проламывать брату череп, — раздался за спинами родителей низкий, бархатистый голос Снейпа. Северус вошел в комнату медленно, его мантия привычно взметнулась у щиколоток. Он бросил взгляд на книгу в руках Драко. — Весьма... увесистый выбор для трехлетней леди. Драко, я полагаю, твои гены собственничества проснулись в Нурии гораздо раньше, чем мы ожидали. Драко виновато посмотрел на Еву, потирая затылок. — Нурия, посмотри на маму, — строго, но с явным трудом сохраняя серьезность, произнес он, опускаясь на корточки перед дочерью. — Мы же договаривались. Ты — Малфой, а Малфои решают вопросы словами... ну, или хотя бы более изящными чарами, когда подрастут. Извинись перед Скорпиусом сейчас же. Девочка вызывающе вскинула подбородок, точь-в-точь как Люциус на приеме в Министерстве, и замолчала, явно не собираясь сдаваться так просто. — Ну же, Нурия-Элизабет, — Драко чуть нахмурился, переводя взгляд с упрямой дочери на расстроенного сына. — Или ты хочешь, чтобы мы отдали эту книгу Тео? Он как раз искал, на чем бы проверить новые чернила. Нарцисса, появившаяся в дверях, лишь тихо вздохнула, прижимаясь руку к груди. — Она слишком похожа на тебя, Драко, — негромко заметила она. — Ева, дорогая, тебе не кажется, что нам пора ввести правила пользования библиотекой для этих... маленьких драконов? Ева ласково, но строго посмотрела на притихшую дочь, не давая той уйти от ответа: — Нурия, извинись перед братом, пожалуйста. И прекратите драться. Она опустилась на колени прямо перед детьми, ласково привлекая к себе всхлипывающего Скорпиуса, а затем мягко потянула за руку и насупившуюся Нурию. Ева крепко обняла их обоих, чувствуя, как бьются их маленькие сердечки, и заглянула каждому в глаза. — Скорпи, дорогой... Нурия, послушайте меня, — тихо, но внушительно произнесла Ева, сглаживая острые углы их детской ссоры. — Вы — самые родные друг другу люди на всем свете. Если вы не можете поделить какую-то вещь, то берите её по очереди. Или подбрасывайте монетку, но чтобы драк в этом доме больше не было. Я понятно говорю? Нурия, на мгновение замерла. Её маленькие кулачки разжались, а в серых глазах, так похожих на глаза Драко, вспыхнула борьба между врожденным упрямством и желанием угодить матери. Она посмотрела на Скорпиуса, который всё еще всхлипывал, прижимаясь к Еве, и шмыгнула носом. — Прости, Скорпи... — буркнула она, едва слышно, и отвела взгляд в сторону камина. Драко, стоявший рядом, наконец выдохнул и присел на корточки, обнимая обоих детей и Еву одновременно. — Нурия, мама права. Ты — старшая, хоть и на три минуты. Твоя задача — защищать брата, а не использовать библиотеку дедушки Люциуса как склад оружия, — он мягко коснулся пальцем кончика носа дочери, заставляя её улыбнуться против воли. — А ты, мой маленький дракон, — он подмигнул Скорпиусу, — в следующий раз просто попроси её прочитать тебе. Она же обожает командовать, разве нет? Скорпиус поднял на отца свои большие глаза и тихонько кивнул, вытирая слезы кулачком. Северус, всё еще стоящий в дверях, скрестил руки на груди, наблюдая за этой идиллической, хоть и шумной сценой. — Монетка, Ева? Весьма... маггловский подход к решению конфликтов внутри чистокровного поместья, — в его голосе прозвучала привычная ирония, но глаза оставались теплыми. — Но, боюсь, Нурия быстро научится заколдовывать эту монетку так, чтобы она всегда выпадала в её пользу. У неё дар к манипуляциям, Драко. Весьма... узнаваемый дар. — Оставь их, Северус, — Нарцисса подошла к Еве и положила руку ей на плечо, ласково поглаживая. — Они учатся. Ева, ты прекрасно справляешься. В их возрасте Драко однажды пытался запереть Тео в шкафу, потому что тот не отдал ему игрушечную метлу. — Мама! — Драко вскинул голову, картинно возмутившись под общий смех. На крики близнецов, которые утихли всего минут десять назад, наконец прибежали и остальные обитатели поместья. Двери распахнулись практически одновременно, и в комнату ввалилась целая делегация. Первым, разумеется, шел Люциус — его трость глухо стукнула о паркет, а во взгляде читалось такое ледяное спокойствие, которое обычно предшествует либо выговору, либо тайному восторгу. За ним почти вбежали Тео и Остин, а Блейз замыкал шествие, лениво попивая сок из бокала. — По какому поводу дуэль? — Тео мгновенно оценил ситуацию и, увидев заплаканного Скорпиуса, тут же подхватил племянника на руки. — Опять эта платиновая фурия терроризирует моего любимчика? Скорпи, дружище, ты же Нотт! В следующий раз просто преврати её куклу в жабу. — Теодор, не смей учить детей порче имущества, — осадил его Люциус, хотя его взгляд был прикован к Нурии. Старик едва заметно усмехнулся, глядя на внучку. — «История магических существ»... Довольно весомый аргумент, Нурия. Но в следующий раз выбирай экземпляр в мягком переплете, если не хочешь оставить брата без его... несомненно, блестящих способностей к созерцанию картинок. — Папа, не поощряй её! — Драко со стоном привалился к плечу Евы, крепче обнимая её за талию. — Она и так считает, что Мэнор — это её личное королевство, а мы все — лишь досадные декорации. Блейз хмыкнул, с легким прищуром рассматривая Нурию, которая всё еще стояла с вызывающе поднятым подбородком. — Ева, дорогая, ты сама виновата, — протянул Забини, покачивая бокал. — Ты смешала кровь Малфоев и Ноттов. Это как смешать гремучий газ с открытым пламенем. Ты правда ожидала, что они будут тихо играть в плюй-камни? Они будут делить этот мир, пока кто-то один не сдастся. Судя по лицу Нурии, Скорпиусу лучше начать тренировать защитные чары прямо сейчас. Остин подошел к Еве с другой стороны и мягко сжал её плечо, делясь своим спокойствием. — Они просто... слишком живые. Посмотри на них. И действительно, Скорпиус, окончательно успокоившись на руках у Тео, уже робко тянул руку в сторону сестры. Нурия, заметив это, шмыгнула носом и вдруг неохотно, но протянула ему ту самую злосчастную книгу. — Держи... только не пускай слюни на дракона, — буркнула она, отворачиваясь, чтобы скрыть капитуляцию. — Видишь? — Драко тихо рассмеялся, снова утыкаясь носом в висок Евы и нежно целуя её. — Мир восстановлен. На целых пять минут. Может, успеем выпить кофе, пока они не решили проверить, умеет ли павлин в саду летать задом наперед. — Так, вы все, прекратите поощрять драки, — Ева строго обвела взглядом собравшихся мужчин, и в её голосе звякнули опасные нотки. — Иначе в жаб превратятся кровати всех присутствующих. Без исключения. Мужчины благоразумно притихли. Ева решительно взяла детей за руки и, не оборачиваясь, направилась вместе с ними в свою комнату. Когда тяжелые двери спальни захлопнулись за Евой и близнецами, в коридоре на мгновение воцарилась звенящая тишина. Блейз медленно опустил бокал, переводя взгляд с закрытой двери на Драко, который замер с выражением абсолютного, почти благоговейного восхищения на лице. — Кто-нибудь еще сомневается, что она действительно превратит наши кровати в жаб? — негромко спросил Забини, нарушая молчание. — Потому что я только что почувствовал, как у меня между лопатками начал расти плавник. Тео фыркнул, качая головой и направляясь обратно в сторону столовой: — Я бы не стал проверять, Блейз. Когда Ева включает «режим матери-настоятельницы», даже Люциус предпочитает не спорить. Видели, как Нурия притихла? Это было почти чудо. — Это было достойное завершение утренней баталии, — Люциус слегка коснулся набалдашника своей трости, и в его глазах промелькнула едва заметная гордость. — Драко, твоя жена обладает... редким талантом усмирять стихийные бедствия. Драко, наконец, отмер. Он поправил рукава своего пиджака, но его взгляд всё еще был прикован к дверям, за которыми скрылась его семья. — Она — сердце этого дома, — тихо произнес он, и в его голосе не было привычной малфоевской заносчивости, только глубокое тепло. — И если она сказала «спать», значит, в поместье официально наступает комендантский час. Я проверю их через некоторое время. Тем временем в спальне воцарился уютный полумрак. Свет магических светильников приглушенно золотил постель. Ева сидела в центре огромной кровати, а Нурия и Скорпиус, всё еще немного обиженные друг на друга, но уже сонные, прижались к ней с двух сторон. — Мама, а драконы умеют плавать? — шепотом спросил Скорпиус. Его тяжелые веки уже начали закрываться, а голова с вишневыми кудрями уютно устроилась на плече матери. — Только те, что живут в очень глубоких озерах, — так же тихо ответила за маму Нурия, перебирая пальчиками край одеяла и стараясь казаться взрослой, хотя её лицо, точная копия лица Драко, уже разгладилось в предвкушении сна. Ева открыла книгу сказок. Ритмичный, мягкий голос матери, читающей о приключениях в небесах, действовал на детей лучше любого усыпляющего зелья. Сначала затихла Нурия, уткнувшись носом в ладонь Евы, а через несколько минут и Скорпиус начал сопеть, окончательно погрузившись в мир грез. Ева и сама не заметила, как под этот мерный шепот усталость последних дней навалилась с новой силой. Книга медленно выскользнула из её рук на мягкое покрывало, и сон накрыл её теплым, убаюкивающим облаком. Они уснули все вместе. Через полчаса дверь спальни очень медленно, практически бесшумно приоткрылась. В образовавшуюся щель заглянул Драко. Он замер на пороге, глядя на троих самых важных людей в своей жизни, мирно спящих среди подушек. Осторожно пройдя вглубь комнаты, он подобрал упавшую книгу, отложил её на прикроватный столик и бережно накрыл спящих теплым пледом. Драко на мгновение задержал взгляд на лице Евы, чувствуя, как внутри разливается щемящая нежность. — Спите, мои маленькие монстры, — едва слышно прошептал он, по очереди касаясь губами лба сына и дочери, а затем невесомо поцеловал жену. *** Солнечные лучи уже давно сменились мягким золотом магических светильников, когда в спальне началось шевеление. Драко, сидевший в кресле у окна с каким-то отчетом из Министерства, тут же отложил пергамент. Он подошел к кровати, наблюдая, как Нурия смешно морщит носик, а Скорпиус пытается поглубже зарыться в подушку. — Добрый вечер, сони, — Драко присел на край, протягивая руку и мягко убирая прядь волос с лица Евы. — Я уж было решил, что вы планируете проспать до завтрака. Внизу Люциус уже дважды осведомлялся, не нужно ли вызвать колдомедика, настолько подозрительно тихим стал дом. Нурия первая открыла глаза и, мгновенно сориентировавшись, вцепилась в руку отца. — Папа, я кушать хочу. Скорпи съел мой сон про единорогов, поэтому я голодная! — заявила она, вскидывая подбородок. — Я ничего не ел! — сонно пробормотал Скорпиус, протирая глаза кулачками. — Мама, она опять выдумывает... Драко рассмеялся, подхватывая сына на одну руку, а дочери помогая слезть с высокой кровати. — Идемте, маленькие монстры. Ваш дедушка и дяди скоро начнут грызть столовое серебро от ожидания. Ева, ты как? — он обернулся, протягивая ей свободную ладонь, чтобы помочь подняться. — Выглядишь гораздо лучше. Сон определенно пошел тебе на пользу. Когда они вошли в столовую, шум голосов мгновенно стих, сменившись приветливыми улыбками. Люциус сидел во главе стола, а Нарцисса уже знаком указывала эльфам подавать горячее. — Накнец-то, — Тео вскинул бокал, подмигивая сестре. — Мы тут с Блейзом уже начали делать ставки: выйдет Ева сама или Драко вынесет вас всех на левитирующем матрасе. — Теодор, оставь свои шутки для паба, — сухо вставил Северус, хотя в его взгляде, задержавшемся на Нурии, промелькнула тень усмешки. — Ева, присаживайтесь. Скорпиус, если ты снова решишь проверить, как плавает лимон в моем кубке, я превращу твою тарелку в кактус. — Он не будет, дядя Северус! — Нурия важно уселась на свой высокий стул. — Он будет кушать овощи, правда, Скорпи? Скорпиус лишь вздохнул, видя, как Блейз тайком подмигивает ему, обещая какую-то шалость после ужина. Атмосфера в зале была наполнена тем самым домашним теплом, которое Ева так долго пыталась создать. — Нурия-Элизабет, — Люциус слегка коснулся пальцами салфетки, глядя на внучку. — Сегодня утром книги использовались не по назначению. Надеюсь, за ужином ты проявишь больше... академического спокойствия? Девочка замерла, переводя взгляд с деда на мать. — Я попробую, дедушка... Если Скорпи не будет трогать моих драконов. Драко наклонился к Еве, накладывая ей в тарелку её любимый салат. — Слышишь? — шепнул он ей на ухо. — Пакт о ненападении. Посмотрим, на сколько его хватит. Ева мягко, с затаенной улыбкой посмотрела на дочь: — Нурия, дорогая, ты и сама у нас как маленький дракон. Нужно делиться с братом. Скорпиус, услышав поддержку мамы, тут же воспользовался моментом. Он ловко слез со своего высокого стула, протопал к Еве и с самым несчастным видом уселся к ней на колени, прячась от строгой сестры. Ева тепло рассмеялась, крепко обняла своего маленького защитника и нежно поцеловала его в макушку, вдыхая родной запах вишневых кудряшек. Драко, наблюдая за тем, как Скорпиус по-хозяйски устроился на коленях Евы, невольно усмехнулся, хотя в его глазах промелькнула тень шутливой ревности. Он наклонился ближе к жене, накрыв своей ладонью её руку, лежащую на плече сына. — Посмотри на него, — негромко произнес Драко, обращаясь к Еве, но так, чтобы слышали все. — Настоящий Нотт. Знает, что на твоих коленях самое безопасное и лучшее место в этом поместье. Нурия, увидев эту идиллию, мгновенно выпрямилась на своем стуле. Её серые глаза сузились, а маленькая ладошка крепче сжала серебряную вилку. Она явно не собиралась так просто отдавать пальму первенства. — Мама, а когда Скорпи доест, я тоже смогу сесть? — спросила она, стараясь придать голосу максимально «взрослый» и рассудительный тон, какой она обычно слышала от Нарциссы. — Потому что драконам нужно много места, а Скорпиус... он просто маленький вишневый кустик. Тео за столом не выдержал и поперхнулся вином, прыснув в салфетку. — «Вишневый кустик»? — прохрипел он, хлопая себя по груди. — Ева, я боюсь, что через пару лет её красноречие станет опаснее, чем палочка Беллатрисы. Блейз, ты слышал? Нам нужно записывать эти перлы. Блейз лишь лениво кивнул, не сводя внимательного взгляда с Нурии. — Она метит в министры магии, Тео, не меньше, — протянул Забини. Люциус, сидевший во главе стола, слегка приподнял бровь, глядя на внучку. В его взгляде читалось нескрываемое одобрение её напористости. — Нурия, дорогая, — подала голос Нарцисса, мягко улыбаясь и стараясь разрядить обстановку. — В этом доме достаточно любви для вас обоих. Скорпиусу сейчас нужно немного маминого тепла, а ты, как старшая, можешь показать нам всем, как идеально ты умеешь пользоваться столовыми приборами. Скорпиус тем временем перестал хныкать. Он прижался щекой к груди Евы, вдыхая её аромат, и бросил на сестру короткий, победный взгляд из-под длинных ресниц. — Мама пахнет вишней,— прошептал он, игнорируя колкость сестры. — И я не кустик. Я буду ловить снитчи, как папа. Драко нежно коснулся волос дочери, видя, как та начинает закипать. — Ты — мой маленький дракон, Нурия, — тихо сказал он ей. — А драконы умеют ждать своего часа. Затем он перевел взгляд на Еву, и в этом взгляде было столько благодарности за этот хрупкий мир, что слова стали не нужны. — Ева, любовь моя... — он поднес её руку к губам. — Как думаешь, мы переживем их первый курс в Хогвартсе? — Думаю, их крёстный точно поседеет, — с улыбкой отозвалась Ева, бросив лукавый взгляд на Северуса. Затем она мягко посмотрела на Нурию, ласково качая головой: — Дорогая, не обзывай брата вишневым кустиком. Ева тепло улыбнулась и приветливо протянула дочери свободную руку. Нурия тут же растаяла, мгновенно позабыв про свою аристократическую гордость, шустро слезла со стула и с победным видом устроилась на другом колене матери. Ева крепко обняла обоих детей, чувствуя себя абсолютно счастливой, и нежно поцеловала каждого в макушку. Северус, медленно поднеся кубок к губам, замер на мгновение, услышав слова Евы. Его брови едва заметно поползли вверх, а в черных глазах промелькнула искра сухого юмора. — Боюсь, Ева, что этот процесс начался еще в тот день, когда ваш муж впервые переступил порог моего кабинета, — голос Снейпа прозвучал ровно, но в нем слышалось скрытое тепло. — Ваши дети лишь... ускоряют неизбежное. Однако я предпочел бы седину, чем необходимость ежедневно разнимать дуэли с использованием тяжелой литературы. Нурия, оказавшись на втором колене матери, мгновенно сменила гнев на милость. Она по-хозяйски прижалась к плечу Евы, победно поглядывая на Скорпиуса, но уже без прежней злости. Маленькая рука девочки осторожно коснулась ладошки брата, лежащей на животе матери — негласное перемирие было заключено. Драко, сидевший по правую руку от Евы, отложил приборы и просто смотрел на эту картину. Его лицо, обычно маскирующее эмоции за маской аристократического спокойствия, сейчас было абсолютно открытым. — Знаешь, — тихо произнес он, обращаясь к жене, — я готов оплатить Северусу любые омолаживающие зелья, если они позволят ему и дальше присматривать за этими... стихийными бедствиями. Он наклонился и нежно поцеловал Еву в висок, а затем — в макушки обоих детей. — Скорпи, Нурия, — Драко понизил голос до заговорщицкого шепота, — мама права. Вы — одна команда. Если вы будете ссориться, дедушка Люциус начнет думать, что вы недостаточно Малфои, чтобы владеть этой столовой. Люциус, услышав свое имя, лишь веско кивнул, не отрываясь от трапезы, но уголки его губ едва заметно дрогнули. Тео, сидевший напротив, подмигнул Скорпиусу. — Эй, «вишневый кустик», — шепнул он, игнорируя наставление Евы, — если сестра снова будет вредничать, просто скажи мне. У меня в кармане есть пара вредноскопов, которые она точно захочет выменять на мирный договор. — Теодор! — Нарцисса предостерегающе подняла ладонь. — Дай им хотя бы доесть горячее в спокойствии. Ева, дорогая, тебе не тяжело? Давай я заберу Скорпиуса, чтобы ты могла спокойно поужинать. Скорпиус, услышав это, только крепче обхватил Еву за шею, всем своим видом показывая, что никуда не уйдет. — Нет, бабушка... — пробормотал он в плечо матери. — Тут пахнет мамой. Тут вкусно. Ева счастливо рассмеялась, крепче прижимая к себе своих сладких близнецов. — Спасибо, миссис Малфой, всё хорошо, — с тёплой улыбкой отозвалась она, давая понять, что эта приятная ноша ей только в радость. Под тихий перезвон столового серебра и приглушённые разговоры они продолжили ужин, укутанные абсолютным, безмятежным семейным покоем.