Безумный клоун

Людей сегодня было мало, и Гоголь вновь погрузился в свои мысли. Сейчас это было чем-то постоянным, даже необходимым? Вспоминать прошлое...

***

Для Николая было тяжело пережить первую "смерть" своего единственного друга, а когда он узнал о том, что тот жив, его сердце наполнилось надеждой. Однако, это было ненадолго. Фёдор Достоевский умер. Действительно умер. Николай видел его тело, это точно был он, а не кто-то другой. В момент, когда Николай понял это, ему стало тяжело дышать, его голова болела, раскалывалась от всех чувств и эмоций, что он испытывал. Он не помнил, что происходило тогда. Иногда он "просыпался" после того, как в его рот попадало мясо человека, или кто-то сильно ударял его. Но, на удивление, улик он не оставлял. Его тело действовало само, пока Николай "отсутствовал". Гоголь не уверен, сколько дней, в может и недель, он находился в этом состоянии: он бродил по городам, постоянно используя способность, он кричал, он почти не ел и не спал, ему было плохо. Плохо от того, что его использовали, плохо от полного одиночества, плохо от того, что его план по получению свободы провалился, плохо от голода и жажды, плохо от количества чувств, плохо от того, что он не знал, что делать, плохо от того... что Фёдор мёртв. И в один момент этого "плохо" стало так много, что его мозг перестал справляться, его чувства и эмоции пропали, он стал пустым, его разум был чист, а сам Гоголь "свободным". И когда он наконец получил эту свободу, она ему не понравилась. Его не сдерживали моральные принципы, эмоции были подвластны ему, а у самого Николая не осталось кого-то близкого. Он достиг своей "свободы", но было ли это то, что он действительно желал? Он мог и делал то, что хотел. А ведь действительно... Почему за ним до сих пор не началась "охота" со стороны детективного агентства? Он всё ещё является опасным преступником со способностью, однако даже в его прошлом "сломанном" состоянии его не поймали. Да, безусловно, способность давала ему свободу действий, но было тут что-то неправильное, что-то подозрительное. Николай был прав: этот мир был словно новым, таким, где Гоголя никогда не было, этот мир не знал его, а Николай не был уверен, знает ли он сам этот мир. Его не то что не могли остановить, его просто не пытались. Виноват ли в этом Достоевский? Да. Гоголь уверен, что это так. Может, у этого человека всё же было место в сердце для Николая, может, он, Фёдор, тоже считал его своим другом?.. Это мы не узнаем никогда, уже нет. Николай здесь был чистым листом, и он мог нарисовать всё сам. Он действительно мог делать абсолютно всё что угодно! Его существование напоминало просмотр фильма с выключенным звуком. Он видел, как люди смеются, как их плечи вздрагивают от рыданий, и это казалось ему странным ритуалом, значение которого он забыл. Внутри него раскинулась стерильная белизна — безмолвное плато, где не дул ветер и не росла трава. Это была не депрессия, которая тяжела и тягуча, а абсолютная невесомость, от которой кружилась голова. И тогда он задумался: «Я будто голоден, хотя недавно ел ту сворованную булочку, чего же я хочу? Что мне нужно?». Этот вопрос мучил его долго: дни проходили, недели, месяцы, и только через год он понял, чего ему не хватало. Николай хотел, чтобы его ударило током боли, чтобы его ослепило вспышкой гнева или задушило нежностью. Он был готов променять свой идеальный покой на самый страшный кошмар, лишь бы сердце снова стало метрономом, а не просто насосом для перекачки крови. Его пустота, его "голод" не мог быть заполнен чем-то материальным, нет, он хотел вернуть себе то, что выбросил сам. Теперь он был не в клетке, он посадил себя на "ошейник", что своим присутствием уничтожал его, убивал и давал понять, что "клетка" — была лучшим вариантом. Его "клетка" была просторной, пусть и не давала полной свободы, но она не давила на Николая, она — подруга, что была с самого детства рядом. И он бросил её, а сейчас платит за это. Раньше он был человеком, а сейчас — зеркалом, что меняло свой вид каждый раз, но не имело истинного обличия. Он надевал одну маску за другой, он имитировал свою прошлую личность, надеясь, что рано или поздно она вернётся. «Может, если я буду видеть больше человеческих эмоций, я стану вновь полноценным, избавлюсь от голода?» Он убивал, но ему нужны были не только страх и гнев, грусть и отчаяние, нет, он хотел радости и любви, заботы и спокойствия, веселья и игривости. И тогда он решил, что раз уж он бывший "Джестер", так почему бы не вернуться в эту роль уже полноценно? Почему бы не стать клоуном? В цирке можно увидеть почти весь спектр человеческих эмоций. Он помнит свой первый бродячий цирк: почти никому не известный, не требующий никакого образования, смотрящий только на мастерство, билеты почти не окупали затраты, но люди там были дружны, они были семьёй и с радостью взяли Николая. Гоголь же, в свою очередь, поднял им репутацию до небес, их билеты продавались как горячие пирожки. Николай тогда сильно изменил свою внешность, но костюм остался прежним. Но деньги изменили многих: они стали злыми, высокомерными, жадными и скупыми. Гоголь решил устроить настоящее "шоу", а после уйти со скандалом. Он больше не хотел находиться здесь, он получил от этого места то, что мог, и не собирался и дальше оставаться с этими... людьми.

***

— Мой дорогой друг, этот день я хотел бы сделать по-настоящему особенным в честь того, что я с вами уже год. Я хотел бы сыграть новую программу, что будет сюрпризом даже для вас. — Гоголь обращался к высокому, некогда худощавому мужчине, это был директор цирка. Он пересчитывал деньги, и если раньше он радовался каждой бумажке, то сейчас даже нескольких стопок ему не хватало. — Ты должен был предупредить раньше, Николай, это ведь уникальное шоу, значит, и стоить билеты должны были дороже! А сейчас уже всё раскупили! Ладно, делай что хочешь! — он уходит, явно недовольный Гоголем. Ах, что же будет, когда он увидит, что именно задумал Николай, он точно пожалеет о своих словах.

***

Темнота. Николай беззвучно появляется в центре собственного чёрно-белого шатра, огни трёх прожекторов медленно перемещаются от краёв до середины, из-за чего от Гоголя отходят три тени. Его встретили аплодисментами, и он ярко улыбался каждому: детям, женщинам, мужчинам, пожилым. Он опустил руки, что до этого приветливо махали каждому, и все замолчали в ожидании. — Поздравляю вас всех: сегодняшняя программа будет устроена мной лишь один раз! Видите ли, этот вечер для меня особенный. Прошёл ровно год после того, как я стал частью большой цирковой семьи! — Ассистент медленно вынес стул с пильной цепью и пультом, который отдал Николаю. На стуле был закреплён достаточно простой, но эффективный механизм. — Признаюсь, даже я испытываю... волнение. Он сел на стул, и цепь закрепили на талии Николая. Зал зааплодировал и начал подбадривать Гоголя, чтобы он быстрее показал им "чудо". — Я был так рад попасть сюда. Моё сердце так быстро билось, что казалось, ещё немного — и оно выпрыгнет из груди. Столько счастья они мне принесли! Как жаль, что со временем всё меняется, и люди не исключение! — Он нажал на кнопку, и его лицо исказилось в жуткой улыбке. Пилы зашевелились, и толпа кричала от радости, думая, что это невероятно реалистичное представление. Кровь текла без остановки, он молчал, его тело постепенно разъединялось на две части, а толпа подбадривала, радовалась, кричала. Даже матери забыли о своих детях. Это не было цирком ужасов, но когда люди не любили страдания других? Нет, были и те, кто пытался спуститься и помочь выбраться, но их быстро останавливали ассистенты. Толпа стала безумным стадом: дети плакали и смеялись, взрослые кричали и аплодировали. Скрежет металла о кости, фонтан красной крови и улыбка, что оставалась неизменной частью шоу. Для столь большой публики было приятно стараться, он мог увидеть всё! И только тогда, когда верхняя часть его тела отсоединяется и падает на пол, люди погружаются в ужас: этот человек мёртв… окончательно. Вместо агонии толпа увидела экстаз; клоун встретил смерть с широкой, застывшей улыбкой, превращая собственное тело в реквизит для последнего фокуса. А кровь всё текла и текла. Толпа безумным месивом покидала цирк, была давка, пострадало множество маленьких и беззащитных детей, несколько взрослых, не обошлось и без смертей. Люди покидали цирк в ужасе, и репутация этой труппы упала, а самого директора и нескольких ассистентов судили. Тело Николая так и не было найдено, суд решил, что это было сокрытием улик.

***

Позже ещё не раз в бродячих цирках появлялись клоуны в одном и похожих чёрно-белых костюмах с красными акцентами. Каждый из них выглядел и вёл себя по-разному, но в итоге каждого постигала одна участь: смерть на сцене. Полиция приходила в каждый такой цирк, но со временем поняла, что виновата не труппа, а сама жертва. Но никогда у них не получалось поймать клоуна или же, как они считали, обладателя способности, связанной с костюмом-убийцей. Однако вскоре Николаю пришлось уйти в тень, ведь его репутация стала слишком заметной и могла привлечь внимание детективного агентства. Он стал работать баристой. Просто бариста. Приятный иностранец, о котором, правда, ничего не известно. Как же он устроился на работу? Неужели вы забыли, что Николай — криминал?

***

От долгих рассуждений его отвлёк знакомый звон колокольчика. Как Николай и предполагал, это был Пьеро. — Хей, приятель, привет! Что бы ты хотел заказать? — Красный клоун указывает на милкшейк в меню. — Милкшейк? Неплохой выбор, хотя может быть немного холодно. Ладно, садись и жди! Когда Гоголь отошёл от стойки, босс подошёл с серьёзным лицом. — Николай, он что-нибудь заказал? — Гоголь потряс головой в согласии. — Хорошо. Я не хочу, чтобы эти парни ходили здесь и ничего не покупали. Скажи ему, чтобы он не оставлял здесь флаеры. — Понял ва-а-ас! — Николай мог понять, почему этих клоунов так не любили. Это очевидно. Люди не любили то, что не было им понятно, то, что отличалось от них. Николай давно убедился в том, что большинство людей было тварями, что несли этому миру лишь боль и разрушение, но при этом надевали маски и притворялись "хорошими". Гоголь и сам был таким, но разница в том, что Николай понимал это и принимал. Люди наслаждались болью тех, кто отличался, они видели в этом развлечение, они испытывали восторг! Но когда боль причиняли тем, кто носил "качественные" маски, они злились, они осуждали и ругали виноватых. Гоголь этого не делал. Он был "свободен" от этого. Он приблизился к стойке, когда Пьеро наклонился к нему. Чёрт! Это существо умело пугать! Оно аккуратно взяло руку Николая, а другой попросило наклониться к нему ближе. — Что-то случилось, приятель? Я думал, ты сидел за столом! — Он был... груб с вами, мой лорд? — его голос был еле слышен даже на столь близком расстоянии, если бы Николай не наклонился, он бы и не услышал Пьеро. — Мой босс, что ли? Пф. Ха-ха-ха-ха! Это смешно, правда. Ты неправильно его понял. Так-то он нормальный начальник, да и человек хороший! — его босс был, пожалуй, одним из действительно "хороших" представителей человеческой расы. — Придёте ли... вы сегодня ночью? — боже, Пьеро хотя бы понимал, что звучит это немного странно, или делал это специально? — В цирк? Конечно! Ты не представляешь, как я жду завершения этого дня! В конце концов, я и сам бывший циркач! Ах, ностальгия! — Николай выпустил фальшивую слезу и драматично убрал её пальцем. На его лице появилась озорная улыбка, такая широкая, что заставляла задуматься: а способен ли человек физически так улыбаться? — Я очень рад! Но можете ли вы обещать, что воспользуетесь моим билетом? — О, это было действительно важно для него. Означал ли цвет билета "принадлежность" к кому-то? Скорее всего. — Да, без проблем! Звенит звонок, оповещающий о новом посетителе: это женщина с ребёнком, что, завидев Пьеро, начали обсуждать цирк. А потом... пришёл "плохой" человек. Это была типичная офисная работница: скучный серый костюм, прилизанный пучок с двумя выпущенными прядками и, будто пытаясь скрыть собственную "серость", она надела тёмно-синий галстук, а на губах её красовалась яркая помада. Симпатично, но так обыденно и пусто. — Прошу прощения, — она пыталась казаться "выше" и "важнее" своей манерностью, — но у меня нет целого дня! Ты не видишь меня у стойки? Дай мне мой кофе, без сахара. Вперёд, лентяй! — Ах, прошу прощения, мадам, через секунду всё будет готово! Пьеро, похоже, нам придётся отложить наш разговор! — Николай быстро разбирается с милкшейком, а в качестве чаевых получает шоколад. Мило. Николай на это отвечает широкой благодарственной улыбкой. Ах, какой взгляд эта милейшая леди получила от Пьеро: острый, совершенно беспощадный, желающий разорвать человека, стоящего перед ним, на куски и вкусить его крови, убить так, чтобы последние её моменты были настоящим адом на земле. И всё это из-за Николая. Какая чудесная... зависимость. Ах, и похоже, эти существа действительно не раз убивали. Взгляд слишком твёрдый. Жаль, однако, что клоун не остался подольше, чтобы выпить милкшейк, может, он бы сумел увидеть что-то интересное... — Ваш кофе, милейшая! — Не думай, что твои сладкие речи запудрят мне мозги! У этого кафе просто ужасный сервис! Больше никогда не вернусь сюда! — Мне жаль, мадам... — ему было без разницы на её мнение. Вскоре послышался очередной звон, но вместе с ним и незнакомый, новый. Арлекин? Вероятнее всего. — Ах, так вот где вы работаете, сэр? — клоун в зелёном костюме появился. Зелёнка казался тем, кто мог быть с Николаем на одной волне. — Привет, Арлекин, что хочешь заказать? — он говорил с ним дружелюбно не потому, что это необходимо, а потому, что хотел поладить. — Думаю, айс-латте будет в самый раз. — Николай занялся приготовлением напитка. Что бы ему нарисовать? Пусть и рисовать на холодном кофе гораздо тяжелее, но Николай это делать умел и любил. Банальное сердечко? А почему бы и нет? В конце концов, на его костюме они были везде: плащ, рукава, шапка и перчатки — это было словно "символом" Зелёнки. — Тааак... в этот раз ты возьмёшь мой билет? — Гоголь уже заканчивал с рисунком, когда Арлекин подал голос. Он с довольной улыбкой закончил свой шедевр и поставил перед посетителем. — Почему бы и нет? Не уверен, правда, что сегодня я воспользуюсь именно твоим, но я не против, зелёнка. — кажется, Арлекин не ожидал чего-то подобного. И даже не понять толком, что именно его смутило: сердечко на кофе, согласие взять билет или же прозвище. Однако долго его замешательство не продлилось — на лице зелёного клоуна появилась весёлая улыбка, а вскоре он вовсе сложился пополам в смехе. Только спустя пару минут он успокоился, и даже так его руки упирались в стойку. Он всё же протянул Николаю билет с кислотно-зелёными краями. — "Зелёнка"! Пфхах. Спасибо за то, что рассмешили, сэр! Полагаю, за такое должны быть чаевые. — Он аккуратно берёт Гоголя за ворот рубашки и прицепляет на неё изумрудную булавку в форме сердца. — Убедитесь, что не пропустите моё шоу, Николай! А на этом я прощаюсь~ — он положил деньги в руки Гоголя. Арлекин действительно покинул кафе, прихватив с собой свой кофе.

***

После разговора с этим Николаем зелёный клоун начинал понимать причину столь сильной зависимости у Пьеро. Этот человек был приятным в общении. И он разговаривал так не потому, что это были правила, а потому что был таким по натуре. А ещё он обладал очень... соблазнительной внешностью.

***

Босс сказал, что сегодня Николай не остаётся до закрытия. Ура! А ещё рука этого человека... он серьёзно думает, что это "большой кот". У Гоголя есть предположение, кто именно это был, и это существо он бы котом не назвал. Может, пёс? В любом случае это его не касается. Ему без разницы на этого человека. Он просто хотел быстро зайти домой, а потом пойти в цирк. Гоголю было непривычно даже думать о том, что в цирк он пойдёт не как один из клоунов, а как гость. И как же его бодрила только одна мысль о том, сколько же всего интересного он может увидеть. Смогут ли их шоу подарить Николаю реальные эмоции. Он не знал, но, как говорится: "Кто не рискует, тот не пьёт шампанское". А Гоголь любил риск.

***

Он возвращается домой, и первое, что делает, — идёт на кухню. Его ждала еда. В конце концов, Николай понял, что голодовка или мучение самого себя ему ничего не даст. Он не собирался заниматься такими ненужными вещами. Его ждало позавчерашнее мясное рагу. Какое там мясо? Молодое, красивое, но столь гнилое в своей душе. Очевидно, что это была извращённая дама, что причинила многим людям вред. А может, Гоголь просто это придумал? Это была самая обычная девушка, после её "пропажи" почти никто и не спохватился. Единственным человеком был её начальник. В любом случае для Николая это было просто мясо, ведь таков закон природы: "Выживает сильнейший". Многие говорят ещё про "умнейший" или "хитрейший", но, видите ли, Гоголь не был идиотом или слабаком. Поэтому он и жил. Он ел мясо и вспоминал ту даму: крики, что хотели, но не могли выйти из её глотки, откуда струёй текла горячая, булькающая кровь; её слёзы; то, как быстро дух покидал её тело; её ужас, когда она поняла, что именно милый бариста из кафе оказался её убийцей; и, наконец, холод её тела. Николай тогда не испытал ничего нового — всё было для него знакомым и старым. Просто мясо. Животные тоже не хотят умирать, но всё же это происходит. Для Гоголя не было разницы между свиньёй и человеком, если говорить о мясе. Всё было для него одинаково. Закончив с ужином, он привёл внешний вид в порядок и телепортировался чуть ближе к цирку, в подворотню, где некогда никого не было. Сейчас это так и было. Медленно, вовсе не спеша, он подошёл ко входу. Впереди была огромная толпа, большая часть которой уже находилась внутри территории цирка. Множество пёстрых шатров, каждый из которых привлекал внимание, стояли рядом друг с другом. Всё здесь было знакомо и одновременно чуждо Гоголю: шум, смех, голоса людей, музыка, звуки представлений, что уже начались, запахи попкорна и яблока в карамели, но здесь не было детей. И когда впереди Николая в очереди стояло лишь пару человек, он уловил знакомый запах крови. Неужели всё действительно так банально, и эти существа — людоеды? Не сказать, что Гоголь расстроился, нет, просто было смешно, как его теория из ниоткуда оказалась правдой. И наконец очередь дошла до него. Перед ним стоял уже знакомый ему человек. Тогда он лишь сказал, что является контролёром билетов. На пиджаке его висела знакомая Николаю брошь.