Crimson Empire (Багровая Империя)

Нью-Йорк. Квинс. Воскресенье. 22:00 ночи. Клуб назывался «Статик». Никакой вывески — просто металлическая дверь в торце старого здания на Джамайка-авеню, рядом с ней здоровый мужчина без выражения лица который смотрел на каждого входящего так как будто уже знал что тот сделает что-нибудь неправильное и просто ждал момента. Муза вошла без проблем — она здесь бывала. Не часто. Ровно столько чтобы её помнили как постоянного посетителя и не задавали вопросов. Внутри было громко. Не музыка — хаос. То что здесь играло сложно было назвать музыкой в обычном смысле — это был звук, живой и агрессивный, с ритмом который менялся непредсказуемо, рвался, падал, взрывался снова. Динамики вдоль стен. Свет — резкий стробоскоп, красный и белый попеременно, он делал движение людей на танцполе похожим на старое немое кино. Муза не любила «Статик». Но «Статик» был идеальным местом для работы — потому что в таком шуме невозможно подслушать разговор, в таком свете невозможно прочитать по губам, и потому что сюда приходили люди у которых были причины не светиться в более известных местах. Именно такой человек и назначил ей здесь встречу. Источник — один из немногих оставшихся после обнуления её сети в Квинсе — прислал короткое сообщение: *«Человек который тебя ищет. Статик. Сегодня ночью.»* Муза пришла. Не потому что любила неизвестность. Потому что неизвестность — это информация которую ещё не обработали. --- На ней были тёмные брюки, чёрная водолазка, куртка. Наушники на шее — один вставлен, как всегда, но сегодня он был просто наушником, без микрофона. В таком шуме направленный микрофон был бесполезен. Она взяла воду у бара. Встала у стены — угол, хороший обзор, выход в пяти метрах. Начала смотреть. Танцпол. Человек сорок, может пятьдесят. Стойка бара справа. Диджей на возвышении в дальнем углу — молодой, в наушниках, двигался в такт тому хаосу который сам же и создавал. Муза смотрела на лица. Это было её главным умением — не подслушивать, хотя она умела и это. Смотреть на лица. Читать их. Видеть то что человек не говорит — что он думает, чего боится, что скрывает, чего хочет. Большинство людей в клубе были обычными — молодые, выпившие, здесь за музыкой и атмосферой. Несколько — нет. Двое у бара — слишком внимательные для ночного клуба, слишком трезвые. Профессионалы кого-то пасущие или ждущие. Не её — они смотрели в другую сторону. Мужчина у колонны справа — один, стакан в руке, не пьёт. Наблюдает за входом. Её источник за третьим столиком — поймал её взгляд, чуть кивнул в сторону. Муза посмотрела куда он указал. И увидела его. --- Он сидел один за столиком у дальней стены. Не прятался — он занял место где его было видно со всего зала. Это было или беспечностью или намеренным выбором. По виду — второе. Лет тридцать. Светлые волосы — не такие как у Валтора, теплее, почти золотистые в стробоскопном свете. Лицо — живое, подвижное, с выражением которое менялось быстро и непредсказуемо. Сейчас он смотрел на танцпол и в лице было что-то вроде искреннего веселья — не снисходительного, а настоящего, как у человека которому действительно интересно что происходит вокруг. Одет небрежно — тёмная куртка, под ней обычная футболка. Никакой попытки выглядеть значительно. Оружие — она видела форму под курткой слева. Но держался расслабленно. Слишком расслабленно. Люди которые держатся слишком расслабленно в незнакомых местах либо глупые либо очень опасные. Этот не выглядел глупым. Муза подошла. Он увидел её когда она была в трёх шагах — не раньше. Значит не следил за входом специально. Значит либо был уверен что она придёт либо ему было всё равно придёт она или нет. Он посмотрел на неё. Улыбнулся. Не та улыбка которой встречают нужного человека. Та улыбка которой встречают что-то неожиданно интересное. — Муза, — сказал он. Перекрикивать музыку не пытался — просто говорил достаточно чётко чтобы читать по губам и достаточно громко чтобы она слышала. — Да, — сказала она. Не садилась. — Садись. — Сначала — кто ты. — Гантлос, — сказал он. — Oblivion. — Пауза. — Садись, а то долго стоять неудобно. Муза смотрела на него. Потом села. Не потому что он предложил. Потому что стоять и смотреть сверху вниз давало ей преимущество которое она сейчас не хотела использовать — она хотела видеть его лицо вблизи. Читать его. Вблизи лицо было ещё более подвижным чем издали. Живые глаза — тёмные, внимательные, с тем качеством которое она редко видела: настоящее любопытство. Не притворное. Настоящее. — Зачем я здесь? — спросила она. — Потому что ваша сеть в Квинсе уничтожена и вы ищете новые источники, — сказал он просто. — Я могу помочь. — Почему? — Потому что нам нужна ваша помощь. — Он взял свой стакан. Наконец отпил — немного. — Взаимный обмен. Классика. — У Oblivion есть свои источники. — Не в Квинсе. — Он поставил стакан. — Квинс — ваша территория. Мы это признаём. Но сейчас нам нужна информация о конкретной ячейке которая работает именно здесь. И вы — единственные у кого достаточно глубокое присутствие в районе. — Ячейка «Феникс»? — спросила она. Он посмотрел на неё чуть острее. — Вы быстро, — сказал он. — Это моя работа. — Да. — Он кивнул. — Ячейка «Феникс». Квинс, восточная часть. Три человека минимум, возможно пятеро. Они базируются где-то в районе Флашинга, мы сузили до квадрата но не нашли точку. — Что они делают? — Координируют передачу данных о людях из списка «Феникс» в центральный архив программы. Это их единственная функция — сбор и передача. — Если убрать их — центральный архив всё равно останется. — Да, — согласился он. — Но мы узнаем адрес архива через их канал связи. — Он смотрел на неё. — Это следующий шаг. Муза обрабатывала. Логично. Последовательно. Ячейка как точка входа к чему-то большему. — Что вы предлагаете взамен? — спросила она. — Три вещи, — сказал он. Загнул палец. — Первое — данные о людях которые уничтожили вашу сеть. Мы их нашли. Имена, адреса, структура. Муза не показала реакции. Внутри — что-то сдвинулось. — Второе, — он загнул второй палец. — Технический специалист нашего клана поможет восстановить и защитить вашу новую сеть. Лучше прежней. — Тимми? Он посмотрел на неё. — Вы знаете имя, — сказал он. — Я знаю много имён. — Да. — Он улыбнулся снова — коротко. — Тимми. Да. — Третье? — спросила она. Он загнул третий палец. — Информация о вашем отце. Тишина. Музыка грохотала. Стробоскоп резал темноту. Муза смотрела на него. Её лицо не изменилось — она контролировала это хорошо. Но он смотрел на неё внимательно — с тем живым любопытством которое она заметила сразу — и, кажется, читал её несмотря на контроль. — Что вы знаете о моём отце? — спросила она. Голос ровный. — Достаточно, — сказал он. Без игры — просто факт. — И это отвечает на вопрос который вы задаёте себе уже три года. — Какой вопрос? — Почему именно его. — Он смотрел на неё прямо. — Из всех людей которые знали о той сделке — почему убрали именно его. Почему так быстро. Почему без предупреждения. Муза держала взгляд. — Потому что он знал кое-что ещё, — сказал Гантлос тихо. — Не только о сделке. — Что? — Это — после того как вы помогаете нам найти ячейку. Муза смотрела на него долго. Читала лицо. Живое лицо. Подвижное. Открытое — на первый взгляд. На второй — не полностью. Там было что-то под открытостью. Что-то что он не прятал намеренно но и не выставлял напоказ. Он не лгал. В этом она была почти уверена — почти, потому что абсолютная уверенность бывает только в теореме, не в людях. — Информация о моём отце, — сказала она медленно. — Я хочу её сейчас. Не всю — достаточно чтобы понять что вы действительно знаете что-то реальное. Он смотрел на неё. Потом — без предисловий — сказал одно предложение. Тихо. Чётко. Именно то. Муза услышала. Что-то в ней — то место которое она держала закрытым три года — открылось на секунду. Маленькая щель. Она закрыла немедленно. Но он видел. — Хорошо, — сказала она. — Хорошо — вы поможете? — Хорошо — вы знаете что-то реальное, — поправила она. — Помощь — отдельный разговор. Он смотрел на неё секунду. Потом засмеялся. Не громко — в этом шуме это было бы бессмысленно. Но искренне — она это видела. Настоящий смех человека которому действительно понравилось что-то. — Хорошо, — сказал он. — Отдельный разговор. Муза взяла свой стакан с водой. — Начнём с того что у вас есть, — сказала она. — Квадрат в районе Флашинга. Покажи карту. Он достал телефон. Они наклонились над ним одновременно — два человека за маленьким столиком в грохоте подпольного клуба, над картой Квинса на экране. Муза смотрела на обозначенный квадрат. Думала. Флашинг. Восточная часть. Она знала этот район — не так хорошо как центральный Квинс, но достаточно. Там был рынок, несколько жилых кварталов, старая промышленная зона. — Промышленная зона, — сказала она. — Мы думаем то же самое. Но там двадцать зданий. — Не двадцать, — сказала она. — Восемь пригодных для оборудования такого класса. Требования к электросети, вентиляции, изоляции сигнала. — Она смотрела на карту. — Три из восьми — активные арендаторы, слишком много движения. Остаётся пять. Он смотрел на неё. — За сколько вы это прикинули? — спросил он. — За тридцать секунд. — Впечатляет. — Это работа, — сказала она. — Не впечатляет — просто делается. Он улыбнулся снова — другая улыбка. Не та первая, которой он встретил неожиданно интересное. Эта была... теплее. Чуть. Муза это заметила. И отметила. И убрала в отдельную категорию — информация, нейтральная, к текущей задаче не относится. — Пять зданий, — сказал он. — Проверить все пять? — Я проверю через источники, — сказала она. — Аренда, коммунальные платежи, история. Дайте мне двадцать четыре часа. — У нас есть двадцать четыре часа. — Тогда ждите. Она встала. Он тоже встал — рефлекторно. Потом, кажется, сам удивился этому рефлексу. Снова что-то мелькнуло в лице — смешное ему одному. — Гантлос, — сказала она. — Да. — Информация о моём отце, — сказала она. — Всё. После того как я найду ячейку. Это условие. — Договорились. Она кивнула. Пошла к выходу. Он смотрел ей вслед — она чувствовала это спиной. Не оглянулась. --- ## Квинс. Улица. 23:15. Снаружи после клубного шума тишина улицы казалась почти оглушительной. Муза шла к машине. Думала. Гантлос. Непредсказуемый — это первое что она о нём поняла. Не хаотичный — непредсказуемый. Разница: хаотичный человек действует без системы. Непредсказуемый — действует по системе которую другие не могут прочитать заранее. Опасное качество. Но и полезное — если на твоей стороне. Он знал про отца. Одно предложение которое он сказал — оно было точным. Настолько точным что его нельзя было угадать. Можно было только знать. Три года она задавала этот вопрос — почему именно отец, почему так быстро. Три года строила версии, проверяла, отбрасывала. И теперь человек из Oblivion говорит что знает ответ. Она достала телефон. Написала Блум. *«Встретилась с Гантлосом — Oblivion. Предлагает сотрудничество по ячейке Феникс в Квинсе. Условия приемлемые. Нужно твоё одобрение.»* Ответ пришёл быстро. *«Завтра расскажешь всё. Пока — только наблюдение. Ничего не обещай.»* *«Поняла.»* Муза убрала телефон. Дошла до машины. Села. Смотрела прямо. Думала о том что он сказал — то одно предложение. Отец знал кое-что ещё. Не только о сделке. Что. Она не позволила себе строить версии сейчас — слишком мало данных, версии без данных это просто эмоции в красивой обёртке, а эмоции в работе мешают. Но одна мысль всё равно пришла. Тихая. Холодная. Если отец знал что-то большее — он был частью чего-то большего. Намеренно или случайно. Она должна была знать что именно. Завела машину. Поехала. --- ## Клуб «Статик». Квинс. 23:20. Гантлос остался за столиком. Допил стакан. Смотрел на танцпол — на этот живой непредсказуемый хаос который ему действительно нравился. В хаосе была честность — он не притворялся чем-то другим. Достал телефон. Написал Валтору. *«Встреча состоялась. Она работает над точкой. Двадцать четыре часа.»* Ответ пришёл быстро. *«Хорошо. Что она?»* Гантлос смотрел на вопрос. Что она. Он думал. Муза была — тихой. Не в смысле тихого характера, а в смысле того как тихое оружие тихое — не потому что слабое, а потому что точное. Точное не требует шума. Она читала его. Он это чувствовал — редко такое бывало. Обычно он читал других и это было улицей с односторонним движением. Здесь — с двусторонним. Интересно. Он написал: *«Умная. Осторожная. Не доверяет — правильно. Придёт к точке через логику а не через доверие. Это надёжнее.»* Пауза. Потом добавил: *«Про отца — она услышала. Это зацепило. Глубоко.»* Валтор: *«Не используй это против неё.»* Гантлос смотрел на сообщение. Написал: *«Не собирался.»* Убрал телефон. Встал. Обвёл взглядом клуб — шум, свет, движение. Всё это было живым и непредсказуемым и именно поэтому правильным. Он вышел. На улице — тихо. Ночной Квинс. Запах асфальта после дождя. Он шёл и думал о женщине которая смотрела на карту тридцать секунд и сократила двадцать зданий до пяти. Которая услышала одно предложение про отца и не показала ничего — почти. Которая сказала *это работа, не впечатляет* — и именно поэтому впечатлила. Он улыбнулся. Сам себе. В темноту. Интересная работа предстоит. --- ## Нью-Йорк. Квинс. Флашинг. Следующий день. 19:45. Двадцать четыре часа Муза работала. Не одна — через остатки сети, через личные контакты, через несколько звонков людям которым она помогла в прошлом и которые были должны. Данные об аренде, коммунальные платежи за последние шесть месяцев, история движения по улицам рядом с пятью зданиями. К вечеру у неё был ответ. Одно здание. Старая швейная фабрика на углу Юнион-стрит. Официально — на реконструкции. Коммунальные платежи за электричество — в три раза выше нормы для пустого здания. Движение — минимальное, но регулярное. Всегда ночью. Всегда одни и те же два часа. Она написала Гантлосу. *«Юнион-стрит, 14. Фабрика. Уверена на девяносто процентов.»* Ответ через минуту. *«Десять процентов?»* Она смотрела на вопрос. Написала: *«Абсолютной уверенности не бывает. Только в теореме.»* Долгая пауза. Потом: *«Мне нравится как ты думаешь.»* Муза смотрела на экран. Написала: *«Это не комплимент. Это оценка.»* *«Знаю. Поэтому и нравится.»* Муза убрала телефон. Перечитала переписку. Убрала в ту категорию которую открыла вчера — информация, нейтральная, к текущей задаче не относится. Категория стала чуть больше. Она это заметила. И решила пока не думать об этом. --- ## Фабрика. Флашинг. 21:30. Они встретились у здания. Гантлос — и с ним двое из Oblivion. Незнакомые, молчаливые. Муза пришла одна. — Твои люди? — спросил он тихо. — Не нужны для наблюдения. Он смотрел на неё. — Это не только наблюдение, — сказал он. — Мы входим. — Я знаю. Поэтому я и здесь. Пауза. — Ты идёшь внутрь? — Я иду туда куда нужна информация, — сказала она. — Если информация внутри — я внутри. Он смотрел на неё секунду. Потом кивнул. Они двинулись к зданию. Муза шла рядом с Гантлосом — не сзади, не впереди. Рядом. Это было её позицией по умолчанию: рядом с человеком которому временно доверяешь но которого ещё проверяешь. — Гантлос, — сказала она тихо. — Да. — Информация об отце — ты помнишь условие. — Помню. — После этого. — После этого, — подтвердил он. Они вошли в тёмное здание. И начали работу. --- Ячейку они нашли на втором этаже. Трое — двое у оборудования, один у входа. Профессионалы, но не ожидали что их найдут так быстро. Этот фактор — неожиданность — сделал работу короткой. Пять минут. Трое нейтрализованы. Оборудование — нетронуто. Каналы связи — активны. Муза села за терминал. Работала быстро — её пальцы двигались по клавиатуре с той же уверенностью с которой она двигалась по своему району. Это была её среда. Гантлос стоял рядом. Смотрел на экран — не понимая деталей но следя за процессом. Двое его людей держали периметр. — Есть, — сказала Муза через семь минут. На экране — адрес. Сервер. Центральный архив программы «Феникс». Она скопировала. Отправила Текне и Блум одновременно. Встала. — Готово, — сказала она. Гантлос смотрел на неё. — Быстро, — сказал он. — Это работа, — сказала она. — Не быстро — просто делается. Он засмеялся — снова тот искренний смех. Тихий. Настоящий. — Ты повторяешь мои слова. — Они точные. Я их взяла. Он смотрел на неё. — Информация об отце, — сказала она. Он кивнул. Сказал. Не одно предложение на этот раз — несколько. Факты. Конкретные, проверяемые, холодные. Муза слушала. Стояла неподвижно. Слушала. Когда он закончил — долгое молчание. Старое оборудование гудело вокруг. Двое его людей у входа. Трое связанных на полу. — Ты знал это давно? — спросила она наконец. — Три года, — сказал он. — Почему сейчас? — Потому что сейчас ты можешь это использовать, — сказал он просто. — Три года назад — нет. Муза стояла. Обрабатывала. Отец знал про программу «Феникс» — не случайно узнал о сделке. Он был одним из тех кого вербовали как источник. Он отказался. Именно поэтому его убрали так быстро и так чисто. Отказавшийся источник опаснее врага. Потому что он знает как они работают. Муза закрыла глаза на секунду. Отец отказался. Это меняло всё — не факты, не хронологию. Что-то другое. Что-то что было внутри и не имело отношения к работе. Она открыла глаза. — Спасибо, — сказала она. Тихо. Просто. Гантлос смотрел на неё. В его лице не было торжества — никакого *я дал тебе ценное*. Было что-то другое. Что-то тихое и серьёзное — она видела впервые такое в его лице, обычно таком подвижном. — Он был правильным человеком, — сказал Гантлос. — Твой отец. Муза посмотрела на него. Долго. — Да, — сказала она наконец. — Был. Они вышли из здания молча. На улице — ночной Квинс. Запах осени. Где-то далеко — гул шоссе. У перекрёстка они остановились. — Адрес архива у вашего технического специалиста, — сказала она. — Это следующий шаг? — Да, — сказал Гантлос. — Но следующий шаг — не только наш. — Он посмотрел на неё. — Нужны оба клана. — Блум решит. — Знаю. Пауза. — Гантлос. — Да. — Ты непредсказуемый, — сказала она. — Это сложно для работы. — Знаю, — согласился он без тени обиды. — Но предсказуемых легко нейтрализовать. — Это не оправдание. Это объяснение. — Да. — Он улыбнулся — та первая улыбка, которой встречают неожиданно интересное. — Но ты всё равно работала со мной сегодня. — Потому что задача важнее неудобства. — Или, — сказал он, — потому что непредсказуемость не всегда неудобна. Муза смотрела на него. Он смотрел на неё. — Спокойной ночи, Гантлос, — сказала она. — Спокойной ночи, Муза. Она пошла к своей машине. Он смотрел ей вслед — она снова чувствовала это спиной. Но на этот раз — чуть не оглянулась. ---