Изъян в идеальном аду

Я бежал, не разбирая дороги, подгоняемый инстинктом выживания. Главное сейчас — увести этого упрямого шиноби подальше от зоны поражения, пока его сердце еще бьется. Ветки хлестали по лицу, а тяжесть двух тел едва ощущалась на фоне бушующего в жилах адреналина. Вскоре шум погони сменился мерным рокотом воды. Я выскочил к небольшой речке, чей берег был густо усыпан гладкими серыми камнями, тускло поблескивающими в лунном свете. Здесь было достаточно открытого пространства, чтобы заметить приближение врага, и достаточно воды, чтобы смыть гарь и кровь. Остановившись, я осторожно положил Габимару на камни. Его дыхание было прерывистым, а кожа пугающе бледной. Затем я повернулся к маленькой спутнице и поставил её на ноги. И тут произошло то, чего я никак не ожидал. На моих глазах её фигура начала стремительно меняться: кости удлинились, черты лица заострились, становясь более женственными и выразительными. Одежда, едва не треснув по швам, теперь облегала уже не ребенка, а молодую девушку, повзрослевшую лет на десять. Всего за несколько секунд из маленькой девочки она выросла в подростка. Она стояла передо мной, тяжело дыша. Я тяжело сел на холодные камни, чувствуя, как адреналин медленно выветривается, оставляя после себя лишь гудящую пустоту и фантомные боли от электрических разрядов. — Фух... пронесло, — выдохнул я, вытирая тыльной стороной руки копоть с лица. Я перевел взгляд на девушку. Она стояла у кромки воды, и лунный свет подчеркивал её новые, повзрослевшие черты. В ней чувствовалась та же запредельная мощь, что и у Тэнсэнов, но без той ядовитой надменности и жажды разрушения. Она точно не была человеком — ни одно смертное существо не поглотило бы разряд такой силы голыми руками. Но и на тех монстров в шелках она не походила. Что-то среднее? Изгой? Или их незаконченная версия? — Кто ты? — спросил я прямо, не сводя с неё глаз. Она замялась, её пальцы нервно переплелись. Было видно, что сам процесс формирования мыслей в слова дается ей с огромным трудом. Она словно вспоминала язык, который не использовала сотни лет, или действительно только сейчас обрела речевой аппарат, способный на звуки. — Я... друг, — прерывисто и раздельно произнесла она. Голос был непривычно глубоким для её недавнего облика, но в нем сквозила искренность. Она явно не умела говорить бегло, подбирая каждое слово как драгоценный камень. — Ладно, пока это не важно. Но спасибо, — выдохнул я, окончательно расслабляя задеревеневшие мышцы. В голове всё ещё стоял гул от пережитого сражения, а перед глазами плясали искры, но присутствие этой странной девушки действовало успокаивающе. Она не ответила, лишь едва заметно кивнула, принимая мою благодарность. Мэй бесшумно подошла к Габимару и присела рядом, изящно подложив ноги под себя. Её движения стали плавными, лишенными детской угловатости, которую я видел в деревне. Она положила свою ладонь на лоб шиноби, и я заметил, как от её руки исходит едва уловимое, мягкое свечение. Габимару перестал метаться в бреду, его дыхание постепенно выровнялось, становясь глубоким и спокойным. Так мы и просидели до самого утра под мерный рокот речной воды. Небо над островом медленно светлело, окрашиваясь в нежно-сиреневые и розовые тона, которые так контрастировали с кровавым безумием прошедшей ночи. Я смотрел на рассвет и параллельно в ручную ремонтировал свой организм, улучшая и убирая недостатки. Всё оставлять на авто пилот теперь нельзя. Мне прийдётся большую часть времени работать самому параллельно тренируя сознание для такой нагрузки ведь просто так травму полученную Тэнсэном я не смог. Тишина раннего утра была обманчивой. Пока Габимару восстанавливался под присмотром Мэй, я почувствовал, как моя невидимая сеть, связывающая меня с остальными в деревне, начала вибрировать. Кто-то проснулся. Первым был Сион. Я ощутил его холодное, дисциплинированное сознание — он мгновенно оценил обстановку и заметил нашу пропажу. Следом за ним в общий ритм вплелись остальные: хаотичный пульс Юдзурихи, мерное дыхание Сэнты и энергичный ритм Тэнзы. Наконец, проснулись Сагири и Наругай. Общий фон эмоций в моем разуме мгновенно окрасился тревогой и волнением, но один сигнал выделялся на фоне остальных. Сагири. Её пульс был значительно выше, чем у всех остальных; я буквально чувствовал, как её сердце бьется о ребра в панике, которую она изо всех сил старалась скрыть от окружающих. Это была не просто тревога из-за исчезновения союзников — через вирусную нить мне передавалось её чувство потери, острое и колючее, словно она винила себя в том, что не услышала нашего ухода. Я невольно сжал кулаки, глядя на рассветное солнце. Расстояние между нами увеличивалось, но эта ментальная связь делала каждое её опасение моим собственным. Моё наблюдение за далёкими отблесками чужих эмоций прервал резкий всплеск Тао рядом. Габимару пришёл в себя мгновенно, как и подобает тренированному убийце — он буквально вскочил с места, его тело напряглось, как взведённая пружина, а в глазах ещё метались отсветы вчерашнего безумного пламени. — Остынь, я унёс нас оттуда, — спокойно бросил я, даже не оборачиваясь. Шиноби замер, тяжело дыша. Он окинул быстрым взглядом мирную реку, камни и, наконец, Мэй, которая всё так же сидела рядом. Его взгляд задержался на ней дольше обычного — он явно пытался сопоставить образ маленькой девочки из деревни с этой повзрослевшей девушкой, от которой исходила аура спокойной силы. — Унёс? — хрипло переспросил он, касаясь обожжённого плеча. — Значит, мы отступили. В его голосе не было упрёка, только холодный анализ ситуации. Он понимал, что против той формы Тэнсэна у нас не было шансов без потерь. Габимару опустил руки, постепенно расслабляясь, хотя его чувства всё ещё были обострены до предела. — Просто у этой твари была способность, которая не давала мне нормально приблизиться, — добавил я, глядя на свои руки. — Я бы мог подождать, пока её сила иссякнет, но ты бы не выжил. Просто потому, что у тебя нет такой регенерации, как у меня. Габимару понимающе кивнул. Он был прагматиком и знал цену неоправданному риску. Его взгляд скользнул по Мэй, затем снова вернулся к течению реки. — Ты прав. Спасибо — глухо ответил он. По видимому благодаря за спасённую возможность вернуться к жене. Тем временем связь в моей голове стала еще чётче. Оставшиеся в деревне, ведомые Сионом, уже сворачивали лагерь. Я чувствовал их решимость: они не собирались сидеть и ждать нашего возвращения. Походу, они действительно собирались идти за нами. Хотя нам с Габимару было тяжело пробраться сюда поэтому скорее всего они лишь сделают круг. Мои размышления о Сагири и остальных были грубо прерваны. Шорох веток и хруст камней донеслись со стороны леса, и спустя мгновение в тринадцати метрах от нас, прямо к берегу реки, вышли двое. Первым шел невысокий пацан, чья одежда и манера держать себя выдавали в нем палача Асаэмона. Его светлые волосы были подстрижены под горшок, придавая ему обманчиво невинный, почти детский вид. Следом за ним, словно тень, из чащи выступил настоящий громила. Это был мужчина огромного роста, чья мощная фигура буквально источала первобытную угрозу. Его лицо украшала густая, колючая черная борода, переходящая в бакенбарды, а острые, хищные брови придавали взгляду дикое и азартное выражение. Волосы, зачёсанные назад и собранные в хвост, открывали волевой лоб, изрезанный шрамами. На поясе также как и у Асаемона находился клинок а его левая рука отсутствовала, на её месте был закреплён массивный, зловеще поблескивающий стальной крюк. Габимару мгновенно поднялся, его глаза сузились до щелок. Мэй же испуганно отшатнулась, прячась за мою спину — её взрослое тело всё ещё хранило инстинкты той маленькой девочки. Секунда, вторая. Тяжёлое молчание повисло над берегом, прерываемое лишь мерным рокотом реки. Мы замерли, оценивая потенциал друг друга. Я стоял рядом с Габимару, стараясь сохранять внешнее спокойствие, хотя моя нервная система ещё не до конца отошла от разрядов током. Габимару был истощён до предела, его одежда была обожжена и пропитана кровью, но он всё ещё оставался смертоносным противником, способным убить в мгновение ока. Первым тишину нарушил громила. Он окинул нас изучающим взглядом, и на его лице, обрамлённом густой бородой, промелькнула азартная ухмылка. — Это же Габимару Пустой? — пробасил он, и его голос эхом отозвался от прибрежных скал. — А кто это с тобой и чё ты такой потрёпанный? Сразу же после этого заговорил Асаэмон. В отличие от своего массивного спутника, его голос звучал сухо и деловито. — Где Сагири? — коротко бросил он. — Мы разделились. — ответил Габимару только на вопрос блондина. Гнетущая тишина вновь воцарилась на берегу, прерываемая лишь плеском воды. Фути медленно вышел вперед, сокращая дистанцию, и встал ровно между нами. Его движения были расчётливыми, лишенными лишней суеты. Он потянулся за спину и извлёк одну из своих необычных катан с загнутым, похожим на крюк концом — инструмент не столько для боя, сколько для детального вскрытия. — В любом случае, сначала нам нужна от вас информация, — отрезал он, и в его голосе прозвучал холодный расчёт. И тут Габимару сделал то, чего я никак не ожидал от гордого шиноби. С несвойственным ему смирением он опустился на колени, сел в позу лотоса и глубоко склонил голову перед пришельцами. — Прошу, давайте объединимся, — глухо произнес он. Громила Гантусай на мгновение опешил, а затем его лицо исказилось в презрительной гримасе. — Эй, ты чего? — выплюнул он, едва не переходя на крик. — А я-то думал, ты мужик, а не тряпка! Где твоя гордость? Я понимал, что сейчас не время для гордости. Видя, как Габимару переступает через себя ради выживания группы, я последовал его примеру и тоже склонился. Хотя я бы в полне смог убить этих двоих так как Тао они вообще не владеют. — По отдельности у нас нет ни единого шанса с тем, с чем мы столкнулись, — произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо и убедительно. — Мы дадим вам всю информацию, которой владеем. Вы не обязаны нам доверять — считайте это лишь временным перемирием ради общей цели. Фути замер, переводя взгляд с меня на Габимару, а затем на притихшую Мэй. Он был слишком умен, чтобы не понять: если такие бойцы просят о помощи, значит, на острове действительно объявилось нечто за гранью человеческого понимания. Фути замер, его аналитический ум явно взвешивал все «за» и «против». Он смотрел на наши раны, на наше смирение и на Мэй, которая всё ещё пряталась за моей спиной. Наконец, он медленно убрал свой причудливый клинок в ножны. — Мы согласны, — произнёс он чётко и веско. Он сделал намеренный акцент на слове «Мы» и бросил на громилу короткий, властный взгляд, не терпящий возражений. Гантэцусай лишь громко фыркнул бросив что-то про скуку, но спорить с напарником не стал. Напряжение, вибрировавшее в воздухе последние несколько минут, начало медленно спадать, уступая место деловому настрою. Мы сели в круг на прибрежных камнях, напряжённая атмосфера всё ещё витала в воздухе. Габимару, несмотря на усталость, говорил четко и по делу. Он довольно долго объяснял новым союзникам про Лордов Тэнсэнов — бессмертных правителей этого острова, их невероятную способность к регенерации и ту пугающую силу, с которой мы столкнулись у ворот. Он подробно описал нашу недавнюю битву, объяснив, что обычные раны для этих существ — лишь временное неудобство. Габимару указал направление к центру острова, где они находятся. Также он перечислил тех, кто выжил из нашей группы: Сагири, Сиона, Юдзуриху, Сэнту, Тэнзу и Нуругай. Услышав знакомые именна, Фути лишь молча кивнул, а Гантусай нахмурился, осознавая масштаб угрозы, с которой им теперь предстояло иметь дело. Хотя я готов был жизнь поставить на то что в душе он обрадовался сильным монстрам. Я сидел молча, стараясь не мешать Габимару выкладывать факты, но внутри меня всё внезапно перевернулось. По каналам вируса, связывающим меня с группой Сагири, ударил резкий, ледяной разряд чужеродной энергии. Тяжёлый, маслянистый фон, который я теперь безошибочно узнавал. Тэнсэн. И судя по направлению их движения, они шли прямо к тем злополучным воротам, где ещё не осел пепел нашего недавнего побоища. Я подскочил с места. Гантэцусай инстинктивно схватился за свой клинок, а Фути замер с кистью в руке, не понимая, что произошло. — Габимару, мне надо бежать! — бросил я, не оборачиваясь. — Я потом вас найду. Шиноби что-то выкрикнул мне вслед, возможно, пытаясь спросить о причине такой спешки или предостеречь, но его голос мгновенно заглушил свист ветра в моих ушах. Я уже не слышал ни его, ни ворчания громилы. Рванув с берега, я за доли секунды развил запредельную скорость. Лес превратился в смазанное зеленое пятно, ветки хлестали по плечам, но я их не замечал. Каждое мгновение промедления могла стоить моим недавно обретённым саратникам жизни. Отбрось мысли. Сосредоточься. Сейчас я — не человек, не союзник и даже не Алекс. Я — вирус, идеально отточенный механизм, биологическое оружие, у которого есть только одна цель. В ушах выл ветер, превращаясь в сплошной гул, а легкие работали как кузнечные мехи. Вскоре я вылетел на открытое пространство, где застыли в вечной безмолвной молитве «обращённые» деревья. Быстрее, быстрее, быстрее! Вот они — огромные алые ворота. Они уже были распахнуты настежь, словно пасть чудовища, приглашающая путников внутрь. Я увидел их всех: Сагири, замершую в боевой стойке, Сэнту, Нуругай... Пульс Юдзурихи в моей голове внезапно подскочил до небес, выбивая бешеную чечетку. Она что-то почувствовала первой. Я увидел, как гибкая фигура куноити инстинктивно рванула прочь от ворот, пытаясь разорвать дистанцию. Но в ту же секунду рядом с ней появилась еще одна фигура. Движение было настолько быстрым, что даже мой обостренный взор едва уловил траекторию. Неизвестный перехватил её прямо в воздухе, слегка скрутив и прижав к земле, демонстрируя полное превосходство в силе и скорости. Сомнений не осталось это Тэнсэн. Я чувствовал, как под кожей перекатывается биомасса, готовая разорвать привычный человеческий силуэт и превратить меня в гору шипов и лезвий. Вопрос. Сохранить маску «своего», подвергая Сагири и остальных смертельному риску, или явить им монстра, который спасет их жизни, но навсегда лишит меня их доверия? Секундное колебание — и решение кристаллизуется: я буду человеком до тех пор, пока это физически возможно. Но если черта будет перейдена, я выложу все карты на стол. Я превратился в живой снаряд. Воздух перед лицом спрессовывался. 70 метров. Мышцы ног уплотнились до состояния закаленной стали, каждый шаг выбивал из земли фонтаны крошки. 50 метров. Зрение сузилось до одной точки — надменного, фарфорового лица Тэнсэна. 30 метров. Предвкушение столкновения. 10 метров. Бум! Удар пришелся точно в челюсть. Звук был такой, будто кувалда на полном ходу влетела в бетонную плиту. Энергия столкновения прошла через мой кулак, отдаваясь во всем теле приятной вибрацией. Голова Тэнсэна дёрнулась назад с неестественным хрустом, его тело, потеряв опору, пулей отлетело назад, вспахивая спиной землю. Хватка на горле Юдзурихи разжалась, и она мешком рухнула на землю, жадно глотая воздух. Хотя почти сразу же поднялась и отскочила. Тишина, повисшая после удара, была почти осязаемой — густой и липкой, как кровь. Шесть пар глаз впились в мою спину, и я кожей чувствовал их недоумение, переходящее в настороженность. Тэнза и Сэнта замерли, сжимая рукоять меча; Сагири застыла, её Тао насколько я мог чуствовать выражало недоумение, Нуругай едва дышала, а Сион... я чувствовал, как его обострённое восприятие сканирует меня, походу он ещё не до конца понял кто прибыл к ним на помощь. Даже Юдзуриха, откашливаясь, смотрела на меня без тени привычного кокетства. — Давно не виделись, — выдавил я, нелепо вскинув руку в приветственном жесте. Слова прозвучали жалко, утонув в холодном вакууме их молчания. Тэнсэн тем временем уже поднимался. Я слышал, как его позвонки с влажным щелчком встают на место, а раздробленная челюсть срастается за доли секунды. Он отряхнул свои роскошные одежды, словно на них попала обычная дорожная пыль, а не удар, способный снести голову быку. — А это ещё кто? — Его голос был обманчиво мягким, певучим, но в нем сквозила ядовитая скука бога, которому надоели назойливые мухи. Красные волосы, пылающие на фоне серых камней, вытащили из глубин моей памяти обрывок информации. Имя всплыло само собой, запульсировав в висках. Муган? Нет... Мудан. Бессмертный садист, для которого люди были лишь материалом для экспериментов. Мой мозг работал в режиме перегрузки, лихорадочно выстраивая симуляции боя. Опасность быть раскрытым жгла изнутри не меньше, чем страх увидеть, как кто-то из этой шестерки превращается в цветок. Каждая секунда промедления давила на меня бетонной плитой: я стоял на грани, где одно неверное движение превратит меня либо в труп, либо в монстра, от которого отвернутся единственные существа, которых я мог назвать союзниками. Разговоры закончились, так и не успев толком начаться. Мудан сорвался с места — не человек, а смазанный багровый росчерк в воздухе. Его скорость была за пределом человеческого восприятия, рассчитанная на то, чтобы проверить мои рефлексы на вшивость. Я видел его движение, видел, как сжимается пространство перед его кулаком. Уклониться было возможно, но это вызвало бы лишние вопросы. Вместо этого я за доли секунды перегнал плотную биомассу к точке контакта, превращая мягкие ткани в подкожную броню, твердую как обсидиан. Бах! Звук удара был глухим, тяжелым. Импульс прошел сквозь меня, и я позволил ему подбросить свое тело, имитируя инерцию. Я пролетел несколько метров и жестко приземлился на землю прямо у ног Сагири, выбивая пыль из-под сандалий. Пока я поднимался, дал команду мелким капиллярам в носу лопнуть. Тонкая струйка горячей крови потекла по губе, капая на подбородок. Это была необходимая ложь. Мудан замер на месте, его насмешливая гримаса сменилась колючим, недоуменным прищуром. Что-то в воздухе изменилось, стало тяжелым, вибрирующим. Я быстро огляделся, пытаясь нащупать источник этой перемены, и наткнулся на взгляд Сиона. Слепой палач смотрел не на меня, а куда-то сквозь, и в его позе сквозило подозрение. Ступор этих двоих был почти физически ощутимым. И тут до меня дошло. Я взглянул на себя и мягко говоря охуел. Моё Тао... Оно полыхало, раздуваясь и заполняя собой пространство, словно невидимый лесной пожар. Плотное, чужеродное, оно стало раз в пять мощнее, чем было изначально. Я уже начинаю теряться в происходящем. Единственным утешением было то, что остальные пока стояли в неведении. Они не владели Тао, так что не видели этой бури. Но для Мудана и Сиона я сейчас сиял в этом сумраке как сверхновая звезда. — Какой интересный смертный, — протянул Мудан, и в его голосе прорезались нотки предвкушения, от которых по коже должен был пробежать мороз. Он не стал медлить. Земля под его ногами взорвалась, когда он рванул ко мне, вкладывая в этот выпад еще больше мощи, чем в предыдущий. Я снова приготовился к удару, инстинктивно уплотняя мышечные волокна под кожей, превращая грудную клетку в живой щит. Но удара не последовало. Вместо этого перед моими глазами сверкнула холодная сталь. Ослепительная вспышка катаны Сагири разрезала пространство на такой запредельной скорости, какую я от неё не ожидал. Чистый, идеальный взмах — и рука Тэнсэна отделилась от плеча и отлетела в сторону, окропляя камни тёмной кровью. Мудан отпрянул. Он замер в нескольких метрах глядя на культю, которая вопреки его ожиданиям не спешила регенирировать. — Вот это да... — прошептал он, и на его лице расплылась безумная, почти восторженная ухмылка. — Я, похоже, наткнулся на целый клад. Двое инстинктивно используют Тао. Еще одна только что научилась... И этот непонятный юноша. Да и все остальные весьма крепкие. Его взгляд метался между нами, задерживаясь на Сагири и Сионе, прежде чем снова упереться в меня, словно он пытался разгадать загадку моей аномальной энергии. Выпад Сагири подействовал на остальных как ледяной душ, мгновенно смывший оцепенение. В воздухе отчетливо лязгнул металл. Мечники встали в боевые стойки. Сион, наконец, оторвал свой тяжелый «взгляд» от моей фигуры и резким движением выхватил меч. Его аура вмиг стала острой и холодной, заполняя пространство вокруг нас дисциплинированной мощью. — Надо действовать вместе! — Его голос прозвучал как удар хлыста, перекрывая гул ветра. — Сагири, Алекс, я с вами — будем зажимать его. Остальные, ловите момент, чтобы помочь в случае чего! Приказ был отдан четко, по-военному. Он понял кто может нанести урон Тэнсэну. Я чувствовал, как группа перестраивается, образуя вокруг Мудана смертоносный треугольник. Теперь мы были не просто толпой, а слаженным отрядом. Я понимал: действовать в полную силу сейчас нельзя. Раскрыть свою истинную природу значило подписать себе приговор. Моя задача навязывать ближний бой, попутно давая возможность наносить удары остальным. Мы сорвались с места одновременно, превращаясь в единый вихрь. Рука Мудана всё-таки смогла регенирировать. Он выкинул кулак вперед, целя мне в висок, но я, едва заметным движением уйдя с линии атаки, вложил всю массу тела в короткий, сокрушительный хук прямо в его челюсть. Голова Тэнсэна мотнулась в сторону. В этот же миг внизу блеснула сталь — Тэнза, уловив момент, и почти отсек небожителю ногу у самого колена. Однако отсутствие Тао в его ударе сыграло свою роль: плоть Мудана сомкнулась мгновенно. Мы бешено разменивались ударами. Я блокировал, уводил его выпады в сторону и бил сам, работая как живой пресс. Время от времени Сагири или Сион находили бреши в его обороне, и каждый их порез не регинерировал. Преимущество медленно, но верно переходило к нам. Улучив момент, я резко отскочил назад, разрывая дистанцию и открывая прямой коридор для Сиона. Палач не заставил себя ждать: его клинок, напитанный Тао, прочертил в воздухе идеальную горизонталь. Точный, молниеносный выпад — и тело Мудана в области живота разошлось на две половины. Две половины тела с влажным, глухим звуком шлепнулись на землю. В воздухе повисла тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым, сиплым дыханием бойцов. Я заставил свою грудную клетку ходить ходуном, имитируя одышку — было бы слишком подозрительно оставаться невозмутимым после такого марафона. — Мы смогли... — едва слышно, словно не веря самому себе, прошептал Тэнза. Его пальцы, сжимавшие рукоять меча, заметно дрожали. — МЫ СМОГЛИ! — на этот раз его крик, полный облегчения и торжества, эхом отразился от алых ворот. Но я не ликовал. Что-то не так, слишком легко. Эта тварь даже не попыталась перейти в форму монстра. Вдруг из разрубленного чрева Мудана, прямо из кровавого месива, показался крошечный, неестественно яркий бутон. Он подрагивал, напитываясь Тао своего хозяина. — Назад! — мой крик разорвал секундную эйфорию, но звук собственного голоса показался мне пугающе медленным. Поздно. Из обезображенного тела с сухим треском вырвалось сразу несколько крупных бутонов. Один из них, прикрепленный к телу гибкой, жилистой лианой, сработал как органический гарпун. Он свистнул в воздухе, нацелившись точно в Юдзуриху. Я рванулся вперед, чувствуя, как мышцы ног готовы лопнуть от резкого старта, но расстояние было слишком велико. Время словно загустело. Я видел траекторию этого выстрела и понимал — не успею. В это мгновение между куноити и летящей смертью возникла массивная фигура. Сэнта, не раздумывая, закрыл её собой, принимая удар на себя. Глухой хруст — и бутон вошел глубоко в его плоть, прямо в область груди, мгновенно пуская корни в тепло человеческого тела. В ту же секунду, как бутон вонзился в Сэнту, я почувствовал слабый отклик — вирус, который я предусмотрительно оставил в его организме перед уходом, мгновенно активировался. Моя биологическая метка начала яростную контратаку, пытаясь выжечь чужеродные корни, но Тао Мудана было слишком плотным и едким. Мои клетки буквально плавились под напором этой божественной заразы. Понимая, что физическое тело мне не отбить, я отдал единственно верный приказ: весь вирус сосредоточился на нервном узле и позвоночнике палача. Я должен был любой ценой изолировать мозг от токсинов и сохранить его рассудок, выигрывая драгоценные секунды. Я резко развернулся, и во мне вскипела холодная ярость. Мудан уже не был похож на человека, его разорванное тело превращалось в пульсирующее месиво из лепестков и лиан. Я кинулся на него, как хищник на добычу. Вцепившись мертвой хваткой в это цветущее уродство, я начал вбивать кулак правой руки в самую гущу переплетенных стеблей. Удар, еще удар — каждый выплеск моей силы дробил органику Тэнсэна. Левая же рука, скрытая от глаз остальных за каскадом его ложных лепестков, уже начала процесс поглощения. Я должен был выпить его энергию раньше, чем он завершит превращение в ту исполинскую тварь. Но Мудан не собирался сдаваться. Новые бутоны-гарпуны с сухим треском вырвались из его спины, нацеливаясь мне в лицо и грудь. Если они коснутся меня, скрывать правду станет невозможно — вирус среагирует слишком бурною. Вжух! Слепящий блеск стали прорезал воздух прямо перед моим лицом. Сагири, чье движение было почти неразличимо для человеческого глаза, уже во второй раз за этот бой прикрыла меня. Её клинок с ювелирной точностью срезал тянущиеся ко мне лианы, давая мне тот самый миг, чтобы завершить начатое. Раз за разом Сагири молча отражала яростные нападки Тэнсэна, её клинок двигался с пугающей точностью, отсекая каждую лиану, что тянулась к моему лицу. К ней мгновенно присоединился Сион — его движения были сухими и расчетливыми. Видимо, его обостренное чутье подсказало ему: мои удары не просто ломают кости, от них Тао небожителя начало гаснуть, словно я высасывал искру его жизни. Остальные, воспользовавшись моментом, оттащили Сэнту подальше от эпицентра. Юдзуриха действовала с ледяным спокойствием, методично срезая распускающиеся цветы с его кожи, не давая паразитам окончательно поглотить тело палача. Я краем глаза заметил, что Сиона всё же задело — несколько бутонов-гарпунов оставили на его руках рваные полосы. Из мелких царапин тут же начали прорастать жадные бутоны, которые тот без тени сомнения срезал вместе с кусками собственной плоти, даже не морщась. То же самое происходило и с Сагири: её одежда была рассечена в нескольких местах, девушка медленно истекала кровью. Тао Мудана уже почти иссякло, пульсация в его груди становилась всё слабее и хаотичнее. Почувствовав этот момент слабости, я перестал просто бить. Моя левая рука, прижатая к его развороченному чреву, начала жадное поглощение, не только Тао но и плоти всасывая их в себя. Я заставлял его тратить последние крохи энергии на безнадежную регенерацию, превращая бога в топливо. Гарпуны больше не выстреливали из его изломанного тела. Я чувствовал, как сопротивление под моими пальцами слабеет: ядовито-яркие цветы, только что жадно пившие человеческую кровь, начали стремительно сохнуть и осыпаться серой шелухой. Еще чуть-чуть, и эта тварь наконец-то сдохнет. Я нащупали ядро — пылающий, плотный очаг его энергии, сердце его Тао. Одно мгновение. Я рванул эту энергию на себя, распахивая внутренние шлюзы вируса. Поглощение. На землю с сухим шелестом осела лишь пустая, безжизненная оболочка. Всё, чем был этот небожитель, теперь стало частью моей биомассы. Однако триумф не был полным: где-то на самой периферии моего сознания, в темных лабиринтах вирусной памяти, отголосок Мудана всё еще метался и огрызался, пытаясь сохранить свою личность. Я оставлю его там. Пока что. Битва выиграна, но звон в ушах напоминал расслабляться нельзя. Не дожидаясь, пока кто-то заметит странности, я активировал спящие клетки в организмах Сагири и Сиона — микроскопические жгуты вируса стянули края их ран, мгновенно закупоривая сосуды и останавливая кровотечение изнутри. Но Сэнта... его сигнал угасал, захлебываясь в ядовитом цветении. Без прямой поддержки основной массы вируса он был обречен. Я рванулся к нему, едва не спотыкаясь о собственные, внезапно потяжелевшие ноги. Опустившись на колени рядом с обмякшим палачом, я с силой прижал ладонь к его взмокшему лбу. Это был риск, но времени на деликатность не осталось: я впрыснул в его кровеносную систему колоссальную дозу вируса, дополнительно перенасыщенную поглощенным Тао. Черные вены на мгновение вздулись на моей руке, передавая Сэнте жизненную силу. Это было последнее, что я успел осознать. Моё Тао стало раза в два сильнее чем было в начале битвы. Походу из за этого тело дало сбой. Мир вокруг качнулся. Тело внезапно онемело, превратившись в неподъемный свинцовый груз. Звуки голосов Сагири и Юдзурихи донеслись словно из-под толщи воды, перед глазами всё поплыло, растворяясь в серой дымке, и я окончательно погрузился в глухую, вязкую тьму. Тьма вокруг меня не была пустотой. Она казалась плотной, почти осязаемой, как первичный бульон, из которого когда-то зародилось всё живое. И в этой вязкой тишине раздался голос. — А ты превзошел мои ожидания. Звук шел отовсюду и ниоткуда одновременно. В нем сквозило спокойствие божества, взирающего на копошение муравьев, но было в нем нечто до ужаса знакомое. Этот тембр, эти интонации... Постойте-ка. Это же мой собственный голос. — Я думал, что твоё развитие затянется. Хотя это, наверное, даже к лучшему. Да и твой разум отличается от остальных 100 396 миллионов копий. Такой настырный, так и норовит пробить ограничители. Хотя ты первый, кого я создал полностью без памяти. Стоит попрактиковаться. Миллионы копий? Создал? Каждое слово впивалось в мое сознание раскаленной иглой. Вся моя борьба, все мои инстинкты, сама моя личность — всё это лишь результат чьего-то эксперимента? Очередной дубль в бесконечной серии попыток? — Интересно наблюдать за тобой, пока что ты единственный кто попробывал пойти по пути гуманности. Но вот тебе мой совет. Попробуй узнать Тэнсэнов получше. И с Сагири не наложай. До встречи, номер 385. Хотя нет, до встречи Алекс. Голос начал отдаляться, растворяясь в гуле бескрайней пустоты. Последние цифры прозвучали как приговор, клеймо, выжженное на самой сути моего существа. Номер 385. Крик. Как только этот чужеродный голос затих, пространство вокруг меня взорвалось звуком. Это был надрывный, хриплый вопль, который нарастал где-то в глубине моих легких, пока не вырвался наружу в реальности. Мой собственный крик стал тем мостиком, который выдернул сознание из вязкой тьмы. Я распахнул глаза и рывком вскочил с кровати, чувствуя, как по спине стекает ледяной пот. Крик оборвался так же резко, как и начался, оставив после себя лишь гулкую пульсацию в висках. Тяжело дыша, я огляделся. Комната была маленькой и непривычно уютной, наполненной запахом трав и старого дерева. Сион замер у стены, по своему обыкновению облокотившись на шкаф; его лицо было непроницаемым, но я кожей чувствовал, как он «сканирует» меня. Сагири и Сэнта стояли вплотную к кровати — судя по разложенным бинтам и мискам с водой, они как раз заканчивали обрабатывать мои фальшивые раны. Сэнта выглядел бледным, но живым, и это принесло мимолетное облегчение. Остальные сгрудились чуть поодаль, у окна, через которое пробивался мягкий свет. Напряжение в комнате можно было резать ножом: они смотрели на меня. Номер 385... эти цифры всё еще жгли изнутри, пока я пытался осознать, что блять только что произошло.

***

Доброго времени суток дорогие друзья. Вот и глава. Я старался но мне кажется что я допустил довольно много ошибок. Поэтому скорее всего это не окончательная версия главы. Да и остальные перечитаю. В общем, принимайте работу. Не забывайте про коментарии. С поклоном. Ваш автор🐢.