Ответное письмо Киану Ривза

Сердце Чэнь Ваня едва не выпрыгнуло из груди. — Нет, — ответил он, всё так же спокойно. Огонёк, укрытый в его ладонях, колыхался в ночи, танцуя посреди безбрежной темноты. Эти тихие десять секунд взаимного взгляда будто застыли, как густая лазурная картина, написанная в ночных тонах. В выражении лица Чжао Шэнгэ мелькнула едва заметная насмешка. Он просто забрал зажигалку из руки Чэнь Ваня. Пока они молча смотрели друг на друга, сигарета уже погасла, и он, нахмурившись, опустил голову и заново прикурил сам. Морской ветер трепал его рубашку, очерчивая высокий, безупречно сложенный силуэт. Волосы немного растрепались, и в этом было что-то от дерзкого и властного героя гонконгских фильмов девяностых. Высший сорт… чертовски красив, — без выражения подумал Чэнь Вань. Но он лишь мельком взглянул и тут же отвёл глаза. Вежливо отступил на полшага, сохраняя безопасную дистанцию. Но это не помогло. Чжао Шэнгэ держал в зубах сигарету, и от неё исходил лёгкий аромат. Чэнь Вань не знал, что это за запах, но он был похож на смертоносный розмарин - тревожил разум, заставлял сердце путаться между страхом и растерянностью. Тем временем Чжао Шэнгэ лениво крутил в пальцах его зажигалку, даже поднёс её к глазам, внимательно разглядывая. Возвращать её он, похоже, не собирался. Личное имущество Чэнь Ваня оказалось конфисковано без всяких объяснений. Он не стал ничего говорить, лишь тайно пожалел, что не взял с собой что-нибудь подороже и получше. Одного Cartier для такого человека, как Чжао Шэнгэ, было бы слишком мало. Прикурив, Чжао Шэнгэ больше не обращал на него внимания. Он опёрся локтями о перила и спокойно смотрел на ночное море. Чэнь Вань как раз размышлял, не уйти ли, когда на палубу вышел Цинь Чжаотин. Улыбнувшись, он сказал: — Я везде вас искал. Оказывается, вы оба здесь. Это прозвучало так, будто они заранее договорились встретиться и куда-то отправиться вместе. Чэнь Вань спокойно улыбнулся и честно объяснил: — Я вышел немного проветриться. Случайно встретил господина Чжао. Тон его был безупречно вежливым, ни намёка на близость с Чжао Шэнгэ. Только наедине с ним у Чэнь Ваня могли появляться едва заметные колебания. Но стоило рядом появиться посторонним, как и сознание, и тело автоматически возвращались к безупречному образцу поведения. Его улыбка-маска была изящной, безукоризненной - придраться было невозможно. Игривая улыбка в глазах Цинь Чжаотина стала глубже. — Отдохнёте - возвращайтесь. Вас уже к столу зовут. Время вскрывать карты было рассчитано заранее. После полуночи начиналась вторая половина игры. Чэнь Вань уже собирался уйти внутрь, когда Чжао Шэнгэ спокойно сказал: — Куда ты так торопишься? Даже сигарету мне не дашь спокойно докурить? — ... Чэнь Вань снова словно прирос к месту. Цинь Чжаотин приподнял брови. — Опаздывать - плохая примета. На море большое значение придают фэншуй, а за игорным столом тем более, направление места, благоприятное время. Чжао Шэнгэ на всё это не обращал внимания. Перед абсолютной силой фэншуй не имел значения. Он стоял спокойно и неподвижно, как айсберг посреди океана, перед которым отступают киты и уступают путь корабли. Хотя он так сказал, Цинь Чжаотин не ушёл и ничего больше не добавил. — ... Чэнь Вань снова надел свою дружелюбную улыбку и мягко сказал: — Господин Чжао сегодня выиграл слишком много. Наверное, решил оставить немного удачи и другим. Цинь Чжаотин повернулся к нему: — А господин Чэнь? Чжао Шэнгэ тоже посмотрел на него. Один подталкивал его уйти, другой - удерживал. Чэнь Вань не стал бы обижать Цинь Чжаотина, но сердце его давно уже склонялось в сторону Тихого океана. — Тогда я приму здесь немного удачи господина Чжао. Посмотрим позже за столом, подействует ли она, — улыбнулся он. Цинь Чжаотин рассмеялся: — Хорошо. Тогда проверим. Было непонятно, доволен ли Чжао Шэнгэ этим ответом. Он просто опёрся о перила и медленно докурил сигарету, затем ещё немного постоял, глядя на море, с лёгкой расслабленной ленцой. Чэнь Вань тихо стоял рядом и ждал. Во второй половине ночи азарт только рос. Чэнь Вань уже пообещал принять удачу Чжао Шэнгэ, поэтому проигрывать было нельзя. Но он умел держать меру: выиграв несколько партий, он начал нарочно скрывать силу и даже заранее объявил - удача господина Чжао слишком преданная, другим она не даётся. Ему лишь случайно досталась крошечная её часть, и теперь она уже исчерпалась. Речь показалась Цинь Чжаотину весьма забавной - он рассмеялся вслух. Чэнь Вань готов был проигрывать, и все с удовольствием старались его обыграть. Деньги были делом второстепенным. Главное - джекпот. Для бизнесменов Хайши это имело особое значение. Но молодые господа за столом играли без всякой меры. Некоторые вообще не имели представления о ценности денег. В последних партиях кое-кто настолько вошёл в азарт, что начал подзадоривать Чэнь Ваня снять часы с запястья, почти как пьяницы, громко уговаривающие кого-то выпить ещё. Играть только на деньги - скучно. Для таких людей деньги почти ничего не значили. Часы на руке Чэнь Ваня не были особенно известной марки, но он носил их много лет. Это была личная, близкая вещь. Снимать их за игровым столом означало бы потерять лицо. Поэтому он не собирался отдавать их победителю. Покажи людям свою границу. Это был первый урок, который девятилетний Чэнь Вань выучил на горе Сяолань. Люди за столом шумели и спорили, и Чжао Шэнгэ это надоело. Он лениво поднял веки, подтолкнул все карты вперёд и объявил себя банкиром. Золотые фишки со звоном посыпались на стол. Все тут же сказали, что будут играть против банкира. Чжао Шэнгэ лишь развёл руками - как хотите. За столом было четыре человека. Два игрока напротив уже объединились в прошлой партии. Теперь им приходилось играть друг против друга и следовать за банкиром они не могли. Оставался только Чэнь Вань - он мог либо присоединиться к Чжао Шэнгэ, либо сам открыть банк. Долгое время никто ничего не говорил. Чжао Шэнгэ даже не поднял головы и небрежно спросил: — Пойдёшь со мной? Чэнь Вань на мгновение растерялся. Он не собирался этого делать. У него почти не осталось фишек, и это никак бы не помогло Чжао Шэнгэ. Но при всех отказаться он тоже не мог. — Пойду, — сказал он. Голос Чжао Шэнгэ оставался спокойным, но слова прозвучали твёрдо и прямо: — Чэнь Вань. Когда я играю - я должен выигрывать. На секунду Чэнь Ваню показалось, будто он снова вернулся в то лето десять лет назад, когда жил на горе Сяолань. Он улыбнулся: — Разумеется. Умные люди, стоящие сверху и снизу стола, образуют мощный союз. У Чэнь Ваня и Чжао Шэнгэ, вместе взятых, будто было восемьсот умов. Они понимали друг друга без слов и начали совместную резню. Когда они брали карты, их пальцы случайно коснулись друг друга, словно по телу прошёл электрический разряд. И в тот же миг они отдёрнули руки. Играть в карты было почти как флирт: предугадывать друг друга, преследовать, отвечать, притворно контратаковать, прикрывать. Остальные смотрели с завистью и вздыхали - идеальная пара, союз, словно заключённый на небесах. Чэнь Вань, конечно, не осмелился бы принять такие комплименты. Кто в Хайши посмел бы сказать, что он и Чжао Шэнгэ - "одна семья"? Он лишь вежливо ответил, что это щедрость господина Чжао и ему просто повезло получить кусочек пирога. У всех за столом глаза налились завистью. Чэнь Вань лишь горько улыбнулся. Играть вместе с Чжао Шэнгэ было не так уж легко. Его стиль был непредсказуемым, почти злым; иногда, увлекаясь, он мог даже съесть карты собственного союзника. Без сильных нервов выдержать его игру было невозможно. Чжао Шэнгэ был плохим человеком. Он никогда не мог понять хитростей Чэнь Ваня, и поэтому не хотел, чтобы Чэнь Вань понял его. Разве Чэнь Вань не безупречен? Тогда он сам выставит свои слабости наружу. Когда Чэнь Вань почти попадал под удар следующего игрока, Чжао Шэнгэ вдруг появлялся, словно спаситель мира, как хитрый кот, играющий с мышью. Наступать или отступать, выиграть или проиграть, жить или погибнуть - всё зависело только от его воли. К концу партии у Чэнь Ваня уже почти кончились мозговые клетки, но он чувствовал, что это стоило того. Потому что казалось - Чжао Шэнгэ действительно наслаждается игрой с ним. У Чжао Шэнгэ были две колоды: одна для территории здания Цзяоси, другая - для комплекса Шэнтианди. Игрок напротив выглядел всё более недовольным. Чэнь Ваню даже хотелось рассмеяться. Играть с Чжао Шэнгэ - невероятно утомительно для мозга, но и невероятно захватывающе. Мысли мчатся на полной скорости, искры и молнии вспыхивают одна за другой. Они сражаются открыто и тайно, но одновременно остаются опорой друг для друга - могут столкнуться лоб в лоб или объединиться против остальных. Это было опьяняюще. Почти как оргазм в мозгу после всплеска адреналина. Ночь становилась всё глубже, корабль уходил всё дальше в море. Чжао Шэнгэ держал в зубах сигарету, не зажигая её. Он опустил взгляд на новые карты в руке и небрежно выбросил пиковую карту. Чэнь Вань тут же подал ему бубнового туза. Прежде чем следующий игрок успел просчитать ситуацию, Чжао Шэнгэ ступил на мост, который выстроил для него Чэнь Вань, и протянул ему даму. — Мне нужно поместье Джонси, — сказал он сопернику вежливым тоном. Будто вёл деловые переговоры. Лицо противника тут же изменилось - это был тот самый человек, который недавно предлагал Чэнь Ваню снять часы. Он оказался в тяжёлом положении, колеблясь, стоит ли сбрасывать дно. Чэнь Вань мгновенно выложил крупнейшего оставшегося у него трефового короля, подавляя чужого короля и поддерживая флэш Чжао Шэнгэ. Чэнь Вань изо всех сил боролся за то, что хотел получить Чжао Шэнгэ. Они играли каждый своими картами, не глядя друг на друга и не обмениваясь ни словом. Каждый выполнял свою роль. Когда карты ложились на стол, они превращались в беспощадных злодеев за игорным столом - срывали банк, словно шли по дороге убийств. Пока рядом был Чжао Шэнгэ, Чэнь Вань играл без всяких ограничений и выиграл немало партий. Часы на его запястье, конечно, так и остались на месте. Кто-то в шутку предложил обменять их на торговое помещение в компании Ванчуньцзяо, но Чэнь Вань вежливо отказался. Магазин был небольшой, место - не самое выгодное. Просто в предыдущей партии Чжао Шэнгэ создал ситуацию, а нужные карты случайно оказались в руках Чэнь Ваня, поэтому всё досталось ему. Хотя Чжао Шэнгэ сделал это мимоходом и без всякого умысла, Чэнь Вань решил считать это подарком. Игорный стол закрыли лишь после часа ночи. Чэнь Вань выиграл много денег и пригласил всех на ночную закуску. Чжо Чжисюань пошёл с ним заказывать еду. Осмотревшись, он тихо спросил: — Почему в последней партии ты не взял у Чжао Шэнгэ рыцарскую карту? Такие люди, как Чжао Шэнгэ и Шэнь Цзуннянь, никогда не разыгрывают рыцарскую карту на стороне. — Это просто расточительство. Ты хоть понимаешь, сколько людей были бы поражены? Рыцарская карта - это обычай из светского мира. Получив её, можно попросить у владельца выполнить одно желание. Это часть негласных правил делового общества. Казино тоже строятся на доверии и связях. Многие сделки заключаются прямо за карточным столом, почти как за столом с выпивкой. Чэнь Вань покачал головой: — Неуместно. Слишком двусмысленно. К тому же рыцарские карты бывают разными. Последней оставалась червовая дама. Все, кто играет вне казино, знают: эту карту часто используют девушки-крупье. У неё есть сексуальный подтекст, и это было бы неприлично. Даже если смотреть проще - для него это всего лишь способ подняться по социальной лестнице. Чжо Чжисюань закатил глаза: — Ты слишком много думаешь. Чжао Шэнгэ вообще не стал бы принимать это всерьёз. Такие игры они играли уже много раз. Если каждый раз всё тщательно подсчитывать, конца не будет. В деловом мире подобные трюки нужны лишь для создания связей. Культура застолий и карточных столов - одно и то же. Но Чэнь Вань снова покачал головой. — А я бы принял всерьёз. Он остановился, повернулся к нему. В его спокойных глазах мелькнула тёмная, почти болезненная одержимость. — Я не это имел в виду. — И флиртовать я тоже не собираюсь. Он был удивительно решителен. Похлопал Чжо Чжисюаня по плечу и привёл странное сравнение: — Даже если люди становятся сексуальными партнёрами, это не значит, что между ними должно быть что-то двусмысленное. Он не знал, понял ли Чжо Чжисюань, что он хотел сказать. — … — Ты ведь всегда считал меня сумасшедшим, да? Поэтому Моника и направила его к нему. Чэнь Вань не хотел, чтобы его отношения с Чжао Шэнгэ выходили за рамки обычной дружбы. Пациент не всегда может контролировать себя - трудно сказать, что он может сделать. Если он однажды перейдёт эту черту и откроет рот, то никогда, ни при каких обстоятельствах не отпустит Чжао Шэнгэ - любит тот его или нет. Чжо Чжисюань посмотрел на его спокойное лицо и вдруг почувствовал холод по спине. Но всё же возразил: — Всё не так драматично. Моника говорила, что ты можешь сотрудничать с лечением. Ты просто… Чэнь Вань снова покачал головой, давая понять, что говорить больше не нужно. Обсуждать здесь нечего. Чэнь Вань был человеком, который был мягок с другими, но беспощаден к себе. Он казался лёгким в общении, но внутри у него были свои непоколебимые принципы - правила тайной любви и собственные законы поступков, которые нельзя нарушать. Чжо Чжисюаню больше нечего было сказать. Самая крайняя форма одержимости - это не безумие по отношению к любимому человеку. Это когда ты сдерживаешь себя сильнее, чем позволяют желания, сохраняешь холодный разум и почти мазохистски сосуществуешь с болью от того, что не можешь получить желаемое. Но Чэнь Вань всегда оставался честен с самим собой и точно знал, чего хочет. И то, чего он хотел, не было любовью Чжао Шэнгэ.