Ответное письмо Киану Ривза

Круизный лайнер два дня и одну ночь шёл по новому маршруту, а на обратном пути пришвартовался у острова Бэй. Благодаря особым географическим условиям и государственной поддержке остров в последние годы активно наращивал территорию за счёт намывных земель и постепенно превратился в новый рай для шопинга. У Чэнь Ваня всегда были скромные материальные потребности. Он не был привередлив ни в еде, ни в одежде, ни в повседневных мелочах и почти не тратился на себя. В магазине беспошлинной торговли он выбрал лишь нефритовые часы и комплект золотых украшений для Сун Цинмяо. Увидев суммы, списанные за последние дни с дополнительной карты, Чэнь Вань уже понял: Сун Цинмяо снова ходила в казино. Он лишь тихо вздохнул про себя. Получив карту, которую провела продавщица, он уже собирался уходить, как вдруг заметил в самом центре витрины пару запонок. Это не была главная модель сезона, но работа была тонкой и изящной, а сами они выглядели тяжёлыми и солидными. Чэнь Вань попросил показать их поближе. Стоило ему взглянуть лишь раз, и решение было принято. — Пожалуйста, упакуйте. Спасибо. Слова продавщицы с заготовленным описанием модели так и повисли в воздухе. На самом деле она собиралась сказать, что эти запонки не очень подходят такому покупателю, как Чэнь Вань, и хотела предложить ему что-нибудь более лёгкое, например, эмалевые или жемчужные. Но он говорил настолько уверенно, что она просто улыбнулась: — Хорошо, пожалуйста, подождите немного. Цинь Чжаотин заметил покупку, подошёл и спросил: — Тебе нравится такой тяжёлый индустриальный стиль? — Модель Чаншэн Уцзи из серии Плиточный край слишком властная и серьёзная, — добавил он с улыбкой. Чэнь Вань был молод, с мягкими чертами лица и спокойным, тёплым характером - такие вещи могли показаться для него слишком строгими. — Нет, — Чэнь Вань взял чек у продавщицы и поставил подпись. — Это для друга. Цинь Чжаотин знал, что Чэнь Вань умеет быть добрым к людям, будто рождён для того, чтобы заботиться о других. Но всё равно немного удивился. Даже на острове беспошлинной торговли такая вещь стоила немало. Он с лёгкой завистью улыбнулся: — Тогда этому другу невероятно повезло. Интересно, кто же этот счастливчик? Чэнь Вань лишь улыбнулся и ничего не ответил. На самом деле у него не было друзей. Единственным был Чжо Чжисюань, но тому подобные вещи были совершенно ни к чему. Пожалуй, даже продавщица могла понять: эти запонки совсем не для него. Потому что Чэнь Вань купил их для Чжао Шэнгэ. Наверное, если тебе кто-то нравится, стоит лишь увидеть вещь, которая ему подходит, и ты уже хочешь её купить. Дома у Чэнь Ваня был отдельный шкаф. Там он хранил всё, что, по его мнению, подошло бы Чжао Шэнгэ. Галстук ручной работы, купленный во время командировки в Северную Европу. Шёлковый шарф с рынка на материке, куда он ездил на форум… галстуки, часы, зажигалки. В своём воображении он уже тысячи раз одевал Чжао Шэнгэ. Подарки постепенно превращались почти в украшения. Но Чэнь Вань никогда не собирался их дарить. Их предназначение ограничивалось лишь его фантазией - тем, как они смотрелись бы на Чжао Шэнгэ. Это был его личный альбом коллекционера. Тайный материал для ночных снов. Чэнь Вань с лёгкой радостью принял красиво упакованную коробку. Подняв глаза, он вдруг увидел настоящего, но не произнесённого вслух, хозяина этих запонок. Чжао Шэнгэ стоял неподалёку. Он услышал их разговор и вовсе не выглядел удивлённым. Со стороны Чэнь Вань казался человеком с множеством друзей - популярным, внимательным, деликатным. Даже с теми, кого едва знал, он был заботлив и чуток. Можно было лишь представить, насколько внимателен он к настоящим друзьям - готов исполнить любое их желание. Та пара запонок… стиль, дизайн… Нетрудно догадаться, какому человеку они предназначены. Неожиданно у него оказался такой друг, — спокойно подумал Чжао Шэнгэ, стоя с руками в карманах. Чэнь Вань заметил, что взгляд Чжао Шэнгэ остановился на запонках. Он вдруг почувствовал странную неловкость и почти инстинктивно прижал пакет с подарком к груди. Он и сам не понял, что этим жестом будто показал: боится, что Чжао Шэнгэ они тоже понравятся. — ... Чжао Шэнгэ просто смотрел на него. Чэнь Вань вежливо кивнул, улыбнулся и направился к другой витрине. Лайнер "Кит №17" пришвартовался у причала Маленькая звезда. Чэнь Вань выбрал день, позвонил Сун Цинмяо и пригласил её встретиться, чтобы вручить подарок. Сам он не заходил в дом семьи Чэнь без крайней необходимости. Они не виделись с тех пор, как Чэнь Вань приезжал в старый дом на праздник духов. Он был занят. Но Сун Цинмяо - ещё больше. Шопинг, карточные игры, новые сумки, чайные посиделки… каждый её день был полон событий. Чэнь Вань регулярно звонил ей, чтобы узнать, как она. В этот раз Сун Цинмяо пожаловалась, что недавно чувствовала себя плохо. Семейный врач сказал, что это застой ци, вредящий печени, и избыток сырости в организме. Она попросила его после возвращения на берег съездить с ней в храм Тяньхоу, поставить благовония и поприветствовать богиню Мацзу. Чэнь Вань согласился. И ничего не спросил о крупных суммах, которые она сняла с дополнительной карты несколько дней назад. Он старался изо всех сил удовлетворить её потребности - и в деньгах, и в заботе. Храм Тяньхоу был чрезвычайно популярен. Люди Хайши редко молились Гуаньинь или Будде - они верили в Мацзу. Заболел ли человек, сдаёт ли экзамены, начинает ли дело, мужчины и женщины всех возрастов шли приветствовать Мацзу. У Сун Цинмяо были длинные чёрные волосы, простое ципао и лицо, которое будто не знало возраста. В её характере оставалась девичья наивность. Когда она шла рядом с Чэнь Ванем, они выглядели скорее братом и сестрой, чем матерью и сыном, поэтому неудивительно, что прохожие принимали их за пару. Сун Цинмяо сказала, что хочет пройти во внутренний двор - поклониться Лунной Деве. Сегодня был благоприятный день. Его специально высчитали: двадцать четвёртый день последнего месяца, когда богиня поднимается к небесам с докладом, и людям следует молиться и загадывать желания. Чэнь Вань оглянулся на ворота храма, на мгновение замер и тихо сказал: — Я подожду тебя снаружи? — Нет. Сун Цинмяо настаивала, чтобы он пошёл с ней. Иначе, говорила она, Небесная Императрица разгневается. Чэнь Вань вспомнил Майбах, который видел у входа, когда парковал машину, и мягко попытался её отговорить: — Я слышал, что Небесная Супруга появляется здесь максимум раз в три месяца. Если кто-то будет встречаться с ней слишком часто, люди подумают, что Мацзу жадна до поклонений. В храме было пять статуй Мацзу. Чэнь Вань узнавал лишь старшую - Линь Монян, третью - Чжуан Цзинъюнь, и ещё две, которым чаще всего поклонялась Сун Цинмяо: одна отвечала за удачу и спокойствие, другая - за мудрость и добродетель. — В прошлом месяце ты уже приветствовала Линь Монян. В этот раз можно спокойно поговорить с Мацзу Цзинъюнь. Её статуя стояла в западном зале - там они, скорее всего, ни с кем не столкнутся. Сун Цинмяо признала, что в словах Чэнь Ваня есть смысл, но всё равно была недовольна. Казалось, если сегодня она не увидит Мацзу-матушку Линь Мо, удача отвернётся от неё. Чэнь Ваню ничего не оставалось, как успокаивать её. Он пообещал, что купит для неё дома статую богини из белого нефрита, похожего на овечий жир. Во внутреннем дворе настоятель велел юному монаху подлить Чжао Шэнгэ чаю. Человек перед ним казался даже реальнее позолоченного бога богатства, стоявшего в храме. В Хайши было немало богатых торговцев. Но далеко не все были столь щедры. С такими огромными пожертвованиями на благовония каждый год - кого ещё должны защищать боги, если не его? Чжао Шэнгэ пришёл сегодня, чтобы выбрать благоприятную дату и зажечь благовония перед началом нового проекта причала. Он не верил ни в духов, ни в богов. Он верил только в себя. Но Чжао Маочжэн настоял, чтобы он пришёл. Не потому, что был суеверным стариком. Он просто хотел закалить характер наследника. Со стороны Чжао Шэнгэ казался спокойным и решительным. Но на самом деле он был слишком высокомерен и резок. Он не умел ставить себя на место других, не знал сострадания - а без этого нельзя совершать по-настоящему большие дела. И сегодня Чжао Маочжэн наконец признал: методы воспитания, которые он применял к старшему внуку, были слишком жестоки. Для ребёнка они были чрезмерно суровыми. У Чжао Шэнгэ не сформировались обычные человеческие чувства. Даже к нему самому, вероятно, он не испытывал особой семейной привязанности. Когда Чжао Шэнгэ был совсем маленьким, Чжао Маочжэн сжёг его книги и модели. Приказывал стрелять в бездомную собаку, которую мальчик подобрал. Маленький Чжао Шэнгэ просто наблюдал за этим, и не пролил ни одной слезы. Таких примеров было бесчисленное множество. Вся тревога, раздражение и гнев из-за неспособности собственного сына оправдать ожидания были вымещены на старшем внуке. Лишь когда Чжао Шэнгэ почти вырос, Чжао Маочжэн с опозданием понял: он вроде бы воспитал человека… но одновременно и сломал его. Теперь же он не мог контролировать Чжао Шэнгэ. Оставалось лишь сказать: — И причалу, и новому маршруту нужно благословение Будды. Чжао Шэнгэ сухо ответил, словно обсуждая деловой график: — С половины пятого до пяти. У меня есть только полчаса. Он был очень занят. Это не он идёт к бодхисаттве - это бодхисаттва должен ждать, пока он закончит совещание. — ... Чжао Шэнгэ пожалел, что вошёл в храм, уже через пять минут после того, как переступил порог. За это время можно было бы утвердить чертежи нового проекта. Настоятель говорил, словно читая сутры. Чжао Шэнгэ не слушал ни слова, но при этом они каким-то образом несколько минут вполне дружелюбно беседовали. Перед статуей он оставался прежним - спокойным, выдержанным, вежливым. Даже богам и Буддам было невозможно понять, о чём он думает. Иногда он кивал словам настоятеля. Но мысли его уже скользнули через пустые ромбовидные окна - к людям во внешнем дворе. Стрелки часов показывали половину шестого. Он не верил, что человек с такими чуткими глазами и слухом не заметил его машину. Сегодня на Чэнь Ване была мягкая льняная рубашка - он выглядел особенно спокойным и тёплым. Когда-то этот храм построили переселенцы из Юго-Восточной Азии. Позже местные превратили его в храм Мацзу. В некоторых местах до сих пор сохранились золотые статуи и резные карнизы. Когда Чэнь Вань проходил мимо, он напоминал пурпурную водяную лилию в каменном бассейне во дворе. Из-за позолоты и цветного стекла архитектуры в этой чистоте было что-то трудноописуемое. Он терпеливо держал сумку женщины рядом. Чжао Шэнгэ насмешливо приподнял брови. Чэнь Вань выглядел невинным и лишённым желаний… а сам пришёл на святое место перед лицом Будды ради тайного свидания. Такая привычка, честно говоря, не заслуживала похвалы. Заметив холодное выражение на лице Чжао Шэнгэ, настоятель не решился говорить лишнего. Он лишь попросил передать привет господину Чжао и пожелал ему крепкого здоровья. Чжао Шэнгэ кивнул в сторону западного зала и спросил: — Кому там поклоняются? Настоятель заметил его интерес и сразу подробно объяснил: — В западном зале находится Мацзу Цзинъюнь - левая помощница Небесного дворца, покровительница мудрости. — Понятно. Чэнь Ваню ещё и мудрость нужна? Разве есть кто-то более расчётливый, чем он? Чжао Шэнгэ, словно на деловой встрече, спросил: — Когда была создана статуя? Настоятель мгновенно уловил возможность: — Ей уже несколько десятилетий. Позолота и краски немного потускнели. Сейчас мы собираем средства на реставрацию. Если господин Чжао заинтересован, можете пройти со мной зажечь благовония - это будет хорошим знаком. Чжао Шэнгэ, который ещё недавно говорил, что уйдёт через полчаса, повернул часы на запястье и спокойно сказал: — Хорошо. Пойдём.