Ответное письмо Киану Ривза

На самом деле Чжао Шэнгэ уже довольно долго стоял наверху. Внизу, среди ослепительного и шумного общества, Чэнь Вань стоял один. Он понимал, что Чэнь Вань, вероятно, скорее пойдёт искать Тан Юмина и остальных. И всё же Чжао Шэнгэ окликнул его - просто потому, что стоял там уже слишком долго. Фонари сияли ярко. Один опустил взгляд, другой поднял. Их глаза встретились, и ни один не отвёл их. Лицо Чжао Шэнгэ казалось мягким и спокойным, но из-за света Чэнь Вань не мог разглядеть выражение его глаз. Ему даже казалось, что тот жест рукой - лишь плод его воображения. Пока Чжао Шэнгэ беззвучно снова не произнёс: — Поднимайся. Чэнь Вань словно очнулся от сна и сразу же направился к винтовой лестнице. Чжао Шэнгэ представил его Фелипе: — Это Чэнь Вань. Он не стал говорить ни о его работе, ни о положении - только назвал имя. К счастью, иностранцы мыслят иначе. У Фелипе не было и тени аристократической чопорности. Он с воодушевлением протянул Чэнь Ваню руку и начал расхваливать красоту людей с Востока. Внешность Чэнь Ваня действительно полностью соответствовала тому образу традиционной восточной красоты, который любят воображать иностранцы: мягкие черты, спокойная элегантность и лёгкая книжная утончённость. Хотя Чэнь Вань так и не понял, зачем Чжао Шэнгэ решил познакомить его с этим человеком, он всё же ответил вежливой улыбкой. Вскоре наверх поднялся Тан Юмин вместе с большой компанией. Все они были давними знакомыми по годам учёбы за границей. Чэнь Вань сам предложил им места. Чжао Шэнгэ пришёл на этот приём не ради самого коктейля - главным образом он хотел встретиться с Фелипе. Когда-то, во время их учёбы за границей, тот принимал их очень тепло. Кроме того, Чжао Шэнгэ всегда проявлял большой интерес к североевропейскому энергетическому рынку и транспортным маршрутам. Учёба за границей давно стала модной среди шанхайцев, и даже среди студентов-иностранцев существовали свои круги и негласные группировки. В те годы Чжао Шэнгэ ещё не был той замкнутой фигурой, о которой все только слышали по имени. Вдали от дома соотечественники невольно тянулись друг к другу, и среди китайских студентов именно он пользовался наибольшим уважением и доверием. Для многих он был надёжной опорой, поэтому отношения между ними тогда были куда ближе и непринуждённее, чем сейчас. Но время многое меняет. Юноши, которые когда-то учились вместе за границей, теперь сидели рядом и оживлённо вспоминали прошлое: весенние гребные гонки на Рейне, лыжные поездки в Большой Кавказ во время академического перерыва, путешествия по Балтийскому морю, зимнюю рыбалку и наблюдение за северным сиянием в самые холодные месяцы года… Чэнь Вань стоял на самом краю круга и слушал с лёгкой завистью. Его студенческие годы были тусклыми и однообразными. Он спешил набрать кредиты, торопился начать собственное дело с нуля и гораздо раньше своих ровесников столкнулся с жёсткими ударами рынка и общества. Лучшие годы, когда следовало наслаждаться молодостью и безрассудно тратить её, он провёл на бесконечных деловых встречах и банкетах, пил до гастрита и высокой температуры. Он не считал это тяжёлым и ни о чём не жалел. Но всё же в душе оставалось лёгкое сожаление. Сожаление о том, что он не получил приглашение в один из двух лучших университетов с их сияющими гербами. И о том, что так и не встретил тогда Чжао Шэнгэ - студента, полного амбиций, мчавшегося по реке на лодке и по снегу на лыжах. Разговоры становились всё оживлённее. Яо Цзянань вдруг сказал: — На тех лыжных соревнованиях белые студенты из Кингс-колледжа смотрели на нас сверху вниз. А когда в финале капитан привёл нас к победе и мы взяли медаль - у них лица перекосило. Капитаном, о котором он говорил, был, конечно, Чжао Шэнгэ. Все рассмеялись. Воспоминания о бурной юности мгновенно согрели атмосферу. Яо Цзянань был самым младшим среди той группы студентов. Все относились к нему как к младшему брату. В этом году он только окончил магистратуру. У него было детское лицо и глаза цвета цветущего персика; дома его баловали, и он вырос довольно смелым. Он не видел Чжао Шэнгэ несколько лет. За это время многое изменилось. Люди меняются, обстоятельства меняются, и даже дружба между ровесниками может раствориться из-за времени, интересов, опыта и сделанного выбора. Вернувшись в Китай после учёбы, он несколько раз отправлял Чжао Шэнгэ приглашения - и от своего имени, и от имени семьи Яо. Но не получил ни единого ответа. Он даже начал подозревать, что письма вообще не дошли до адресата. Сегодняшний приём казался настоящим подарком судьбы, словно долгожданный дождь после засухи. С самого момента, как он вошёл в зал, взгляд Яо Цзянаня снова и снова невольно скользил к Чжао Шэнгэ. Но тот будто вовсе его не замечал. — После той весенней гонки капитан почти перестал появляться с нами, — добавил он. В словах прозвучала лёгкая печаль, и многие согласно закивали. Тогда они были молоды, полны сил и дерзости. А теперь каждый занят своими делами - и у людей уже не остаётся времени оглядываться назад. Чжао Шэнгэ лишь едва улыбнулся. Он не стал отвечать и перевёл разговор на английский, обращаясь к Фелипе. Фелипе вовсе не держался с надменностью старого аристократа. Когда-то он часто проводил время с этой компанией студентов-иностранцев и вовсе не был скучным человеком. Он любил вино. Во время учёбы он нередко приводил Тан Юмина и других молодых гуляк в королевский винный погреб. Сейчас он спросил Чжао Шэнгэ: — Уже подали два круга вина. Какое тебе понравилось больше всего? Все обернулись. Чжао Шэнгэ спокойно ответил: — Пока не подали всё, делать выводы рано. — Ха-ха, ты по-прежнему идеален, — рассмеялся Фелипе. Он поднял бутылку красного вина с узлом любви, завязанным на горлышке. — У этого вкус, словно бабочка танцует на кончике языка. Не ожидал, что китайское виноделие достигло такого уровня. Чжао Шэнгэ мельком взглянул на узел на горлышке бутылки и кивнул: — Очень хорошее. Мне нравится. Он редко так прямо говорил о своих предпочтениях на публике. Взгляды гостей мгновенно стали более внимательными и любопытными. Всем было интересно, чьё же вино удостоилось такой похвалы. И вдруг кто-то сказал: — Цзянань, ты выбрал отличное вино! Чэнь Вань посмотрел в ту сторону, и на мгновение растерялся. Та самая Мулань Дуо, ради которой он потратил столько сил, теперь была отмечена винной карточкой Яо Цзянаня. Чжао Шэнгэ тоже словно на секунду замер и снова взглянул на бутылку. В его глазах мелькнула тень сомнения. Чэнь Вань слегка нахмурился и тихо спросил у проходящего сомелье, где находятся две бутылки вина, которые он принёс. Официант быстро проверил систему. Мулань Дуо была помещена в слепую коробку для случайного выбора, а шардоне на стойку для дегустации. Перепутали. Если бутылка попадала в слепую коробку, она принадлежала тому, кто её вытянул. Была ли это случайная ошибка официанта или кто-то намеренно подменил принца кошкой- теперь уже невозможно было понять. Чэнь Вань мог винить только себя за то, что не передал вино лично. Его не следовало доверять чужим рукам. Несколько секунд мысли Чэнь Ваня были совершенно пусты. Сердце будто погрузилось в ледяную воду из ведёрка со льдом. Вокруг люди оживлённо обсуждали вино, хвалили его насыщенный аромат и мягкий, тёплый вкус. Клюква, чёрная слива, красные ягоды - густой, выдержанный аромат. Он напоминал сердце Чэнь Ваня: мягкое и слегка кислое. Яо Цзянань и сам не ожидал, что случайно выбранная им бутылка так понравится Чжао Шэнгэ. Он был в восторге, словно сама судьба решила помочь ему. Он улыбнулся: — Помните, на празднике после нашей победы над Политехническим университетом капитан принёс сухое красное вино с ароматом чёрной смородины? Эти слова звучали так, будто он заранее приготовил подарок для Чжао Шэнгэ. Разговор снова вернул всех к тем временам, когда они были полны гордости и радости. Чэнь Вань стоял за спинами людей, опустив голову, и не замечал взглядов, которые исподтишка бросали на него из центра круга. Ему было немного жаль, что подарок, приготовленный с таким старанием, теперь носил чужое имя. Чтобы найти эту Мулань Дуо, он обошёл почти все винные погреба Хайши, большие и маленькие. Он лично попробовал не меньше сотни вин. Бывали дни, когда кончик языка немел и он уже ничего не чувствовал, а кожа будто пропитывалась запахом вина. Но молчаливое согласие Яо Цзянаня нельзя было назвать неправильным. Таковы правила коктейльного вечера: кто вытянул бутылку из слепой коробки - тому она и принадлежит. Теперь это было его вино. В деловом мире чай, алкоголь и сигареты, способные угодить человеку, - лучшие ступени для продвижения. У Яо Цзянаня не было причин отказываться от такого подарка, словно упавшего с неба. У Чэнь Ваня не было доказательств, что официант сделал это намеренно. Возможно, это была просто ошибка. Он ни за что не стал бы подниматься и заявлять перед всеми, что на самом деле это вино принёс он. Он мог винить только собственную небрежность. Но затем он подумал: если Чжао Шэнгэ действительно понравится это вино, то и ладно. С самого начала он хотел лишь одного - чтобы Чжао Шэнгэ выпил бокал хорошего вина. Такая простая вещь. Когда любишь человека, хочется отдать ему всё самое лучшее. Чэнь Вань не был исключением. А уж кто именно подарил вино, разве это так важно? Ведь он и не собирался добиваться ничего взамен. Фелипе спросил: — Чжао, ты собираешься сделать ставку? У каждого гостя на приёме был свой ярлык. Можно было прикрепить его к понравившемуся вину, а владелец бутылки потом выбирал, кому её подарить. Обмен вином был делом судьбы - взаимным выбором. Чжао Шэнгэ бросил взгляд в сторону угла и спокойно повторил: — Вино ещё не подано полностью. Я не делаю выводов заранее. Услышав это, Яо Цзянань немного разочаровался. Чэнь Вань тоже почувствовал лёгкую грусть. Похоже, сокровище, которое он так долго искал, всё же не смогло полностью покорить сердце Чжао Шэнгэ.